прошломъ году порученныя его надзору школы и, объѣзжая съ этою цѣлью селенія, гдѣ онѣ находятся, онъ обнаружилъ такіе факты. Въ с. Большіе Савруши, окруженномъ со всѣхъ сторонъ мусульманскими деревнями, отпало отъ православія 12 крестьянскихъ семействъ, въ д. Яныли болѣе половины жителей „отпали въ магометанство“. Въ с. Янсалахъ о. Егоровъ обнаружилъ до 80 домовъ, отпавшихъ въ магометанство крещеныхъ татаръ. Присутствіе отпавшихъ въ магометанство онъ наблюдалъ и во многихъ другихъ селеніяхъ, гдѣ имѣются школы братства, а крещеные татары с. Три Сосны еще въ 1869 году даже подавали на высочайшее имя прошеніе о перечисленіи ихъ въ магометанство. Не смотря на такую давность „отпаденія“ и упорство „отпавших“, Егоровъ „велъ съ собравшимся крестьянами продолжительную бесѣду о томъ, что христіанская вѣра есть единственная, истинная, спасительная, Богомъ данная вѣра, а магометанская и другія всѣ суть пагубныя, ложныя вѣры, выдуманныя людьми корыстными и грѣшными“.
Другой священникъ отмѣчаетъ о переходѣ чувашъ въ нѣкоторыхъ селеніяхъ въ магометанство. Такой же переходъ мнѣ пришлось наблюдать самому и въ средѣ вотяковъ Малмыжскаго уѣзда.
Мало того, одинъ изъ наблюдателей за черемисскими школами сообщаетъ, что въ д. Вожеполь (Царевококшайскаго уѣзда) даже коренные русскіе очеремисились и перемѣнили свой русскій костюмъ на бѣлый черемисскій, при чемъ удовлетвореніе религіозныхъ потребностей значительно подчинилось вліянію язычествующихъ черемисъ: соблюдаютъ черемисскіе праздники и ходятъ на черемисскія моленія „ѣсть жертвенное мясо“.
Нѣсколько лѣтъ спустя послѣ разсказа г. П*, мнѣ пришлось заѣхать по своимъ землемѣрскимъ дѣламъ въ большую татарскую деревню Турдали, Вятской губерніи. Когда мы проѣзжали по ея кривымъ улицамъ, то мнѣ прежде всего бросилось въ глаза то, что въ деревнѣ не было мечети. Напрасно я оглядывался вокруг, отыскивая тонкій, какъ-бы взлетающій къ небу, минаретъ, — его не было нигдѣ…
— Странно! — подумалъ я. — Большая татарская деревня — и безъ мечети!..
На „казенной фатерѣ“, куда меня водворили, оказался обитающимъ какой-то мелочной торговецъ. Вмѣстѣ съ молодой женой, онъ ловко метался по комнатѣ, прибирая свой раскиданный скарбъ.
У одного изъ оконъ онъ устроилъ нѣчто вродѣ лавки, соорудивъ подобіе прилавка изъ пустыхъ деревянныхъ ящиковъ. Округленными, „форсистыми“ жестами онъ переставилъ, въ за-
прошлом году порученные его надзору школы и, объезжая с этою целью селения, где они находятся, он обнаружил такие факты. В с. Большие Савруши, окружённом со всех сторон мусульманскими деревнями, отпало от православия 12 крестьянских семейств, в д. Яныли более половины жителей „отпали в магометанство“. В с. Янсалах о. Егоров обнаружил до 80 домов, отпавших в магометанство крещёных татар. Присутствие отпавших в магометанство он наблюдал и во многих других селениях, где имеются школы братства, а крещёные татары с. Три Сосны еще в 1869 году даже подавали на высочайшее имя прошение о перечислении их в магометанство. Несмотря на такую давность „отпадения“ и упорство „отпавших“, Егоров „вёл с собравшимися крестьянами продолжительную беседу о том, что христианская вера есть единственная, истинная, спасительная, Богом данная вера, а магометанская и другие все суть пагубные, ложные веры, выдуманные людьми корыстными и грешными“.
Другой священник отмечает о переходе чуваш в некоторых селениях в магометанство. Такой же переход мне пришлось наблюдать самому и в среде вотяков Малмыжского уезда.
Мало того, один из наблюдателей за черемисскими школами сообщает, что в д. Вожеполь (Царевококшайского уезда) даже коренные русские очеремисились и переменили свой русский костюм на белый черемисский, причём удовлетворение религиозных потребностей значительно подчинилось влиянию язычествующих черемис: соблюдают черемисские праздники и ходят на черемисские моления „есть жертвенное мясо“.
Несколько лет спустя после рассказа г. П*, мне пришлось заехать по своим землемерским делам в большую татарскую деревню Турдали, Вятской губернии. Когда мы проезжали по её кривым улицам, то мне прежде всего бросилось в глаза то, что в деревне не было мечети. Напрасно я оглядывался вокруг, отыскивая тонкий, как бы взлетающий к небу, минарет, — его не было нигде…
— Странно! — подумал я. — Большая татарская деревня — и без мечети!..
На „казенной фатере“, куда меня водворили, оказался обитающим какой-то мелочной торговец. Вместе с молодой женой, он ловко метался по комнате, прибирая свой раскиданный скарб.
У одного из окон он устроил нечто вроде лавки, соорудив подобие прилавка из пустых деревянных ящиков. Округлёнными, „форсистыми“ жестами он переставил, в за-
