вой… Митрій Семенычъ, фартовый такой становой былъ, спуску эфтимъ кержакамъ не давалъ, ни Боже мой!.. Я ему и тово-съ… все по порядку и выложил… и про попа, и про богослуженія-то ихнія-съ… Онъ ихъ и сцапалъ. Ага, голубчики! Ну-ка, гдѣ он у васъ, попъ-то новоявленный?.. Хе-хе-хе!.. Такой шутникъ былъ становой!.. Зашли мы это въ ихнюю молельню — вся старыми иконами уставлена… Я возьми да нарочно, на зло имъ, и запали папироску — что, молъ, у нихъ будетъ?.. Ухъ, что только съ ними сталося — разорвать готовы были! Н-не любятъ они табачку этого нашенскаго, русскаго, хуже, чѣмъ чортъ ладона!.. Осквернилъ, говорятъ… А я-то запаливаю, я-то запаливаю… Накадилъ такъ, что у самого въ горлѣ запершило… Нна-те! Нюхайте, черти!..
Лавочникъ залился веселымъ, дребезжащимъ смѣшкомъ. Захихикала и жена.
— Такъ за то влетѣло тебѣ, — сквозь смѣхъ произнесла она.
— Такъ что? Эка невидаль!.. Помяли — это точно… И между прочимъ произошелъ переломъ девятаго ребра и вывихъ ключицы… Сам уѣздный докторъ Петръ Петровичъ господин Крыловъ удостовѣрили… Уголовное дѣло у насъ и по сейчасъ не окончено, потому какъ у насъ все по формѣ заведено и на все есть достовѣрные свидѣтели.... Хе-хе-хе!.. Учить ихъ надо, мошенниковъ-съ, впередъ не разбойничай!..
— Пожалуй, скоро и отсюда уѣзжать придется, — замѣтила загадочно жена.
— Не миновать-съ!.. — подтвердилъ лавочникъ, пересыпая рукой какие-то запыленные пряники, окрашенные фуксином.
— Не миновать-съ, — повторилъ онъ, обернувши ко мнѣ оживленное, задорное лицо. — Очень ужъ эти сяплашки на меня серчаютъ… Проходу вѣдь я имъ не даю, вилкамъ капустнымъ, — дразню все… Вѣдь, они, ваше-скородіе, не настоящіе татары-то они вѣдь крещеные…
— Да?! Так вот почему у нихъ нѣтъ и мечети-то! — понялъ я теперь.
— Какъ же! По эфтому самому и мечети имъ не дозволяютъ строить. У нихъ и мулловъ не полагается, ничего!.. Есть тутъ у нихъ Ибрагишка, грамотный, поболтаетъ имъ чего — и все тутъ… Въ старину еще они крещены-то были, а потомъ опять въ свою вѣру перемахнули… Вотъ вѣдь какую пакость устроили! Нешто это позволяется? Коли бы ежели они настоящіе татары были, — ну, пущай, вѣруй тамъ, какъ хошь… Чортъ съ тобой! Но ежели ты принялъ святое крещеніе, то ужъ стой, братъ! Магомета-то своего, видно, оставить приходится… А они, — на-ка вотъ! — что выдумали!.. Сегодня онъ — православный, завтра — татаринъ… Что-же это такое? Этакъ-бы всякій задумалъ… Этакъ и я-бы, пожалуй, волосы бы обренькалъ, сяплашку бы надѣлъ и давай кобылятину жрать…
вой… Митрий Семёныч, фартовый такой становой был, спуску эфтим кержакам не давал, ни Боже мой!.. Я ему и тово-с… всё по порядку и выложил… и про попа, и про богослужения-то ихние-с… Он их и сцапал. Ага, голубчики! Ну-ка, где он у вас, поп-то новоявленный?.. Хе-хе-хе!.. Такой шутник был становой!.. Зашли мы это в ихнюю молельню — вся старыми иконами уставлена… Я возьми да нарочно, на зло им, и запали папироску — что, мол, у них будет?.. Ух, что только с ними сталося — разорвать готовы были! Н-не любят они табачку этого нашенского, русского, хуже, чем чёрт ладана!.. Осквернил, говорят… А я-то запаливаю, я-то запаливаю… Накадил так, что у самого в горле запершило… Нна-те! Нюхайте, черти!..
Лавочник залился весёлым, дребезжащим смешком. Захихикала и жена.
— Так за то влетело тебе, — сквозь смех произнесла она.
— Так что? Эка невидаль!.. Помяли — это точно… И между прочим произошёл перелом девятого рёбра и вывих ключицы… Сам уездный доктор Пётр Петрович господин Крылов удостоверили… Уголовное дело у нас и посейчас не окончено, потому как у нас всё по форме заведено и на всё есть достоверные свидетели.... Хе-хе-хе!.. Учить их надо, мошенников-с, вперёд не разбойничай!..
— Пожалуй, скоро и отсюда уезжать придётся, — заметила загадочно жена.
— Не миновать-с!.. — подтвердил лавочник, пересыпая рукой какие-то запылённые пряники, окрашенные фуксином.
— Не миновать-с, — повторил он, обернувши ко мне оживлённое, задорное лицо. — Очень уж эти сяплашки на меня серчают… Проходу ведь я им не даю, вилкам капустным, — дразню всё… Ведь, они, ваше-скородие, не настоящие татары-то они ведь крещёные…
— Да?! Так вот почему у них нет и мечети-то! — понял я теперь.
— Как же! По эфтому самому и мечети им не дозволяют строить. У них и муллов не полагается, ничего!.. Есть тут у них Ибрагишка, грамотный, поболтает им чего — и всё тут… В старину ещё они крещены-то были, а потом опять в свою веру перемахнули… Вот ведь какую пакость устроили! Нешто это позволяется? Коли бы ежели они настоящие татары были, — ну, пущай, веруй там, как хошь… Чёрт с тобой! Но ежели ты принял святое крещение, то уж стой, брат! Магомета-то своего, видно, оставить приходится… А они, — на-ка вот! — что выдумали!.. Сегодня он — православный, завтра — татарин… Что же это такое? Этак бы всякий задумал… Этак и я бы, пожалуй, волосы бы обренькал, сяплашку бы надел и давай кобылятину жрать…
