— Вѣра разной Богъ одинъ! — тихо и вразумительно проговорилъ Ибрагимъ. — Деревья псякій, лѣсъ одинъ… Какой стороной на гору пошолъ псе одно вверху будишь…
— Такъ твои дурацкія разсужденія и станутъ слушать! — презрительно отвѣтилъ лавочникъ. — Эка что выдумалъ: сравнилъ свою вѣру съ нашей!.. Наша вѣра настоящая, какъ есть правильная, потому она и называется пра-вос-лав-ной… правильной то есть… Понял?
— Твоя слова бульно умна! — тонко усмѣхнулся Ибрагимъ.
— Разумѣется, „умна“! — понявъ иронію, разгорячился лавочникъ. — „Твоя“, „моя“ — говорить-то какъ слѣдуетъ по человѣчески не умѣете, а туда-же!.. Вы нешто теперь люди? Вы такъ и прозываетесь — отпавшіе… Безъ всякой вѣры, значитъ… И никакого закона для васъ не полагается: женился ты — не женился — все беззаконно… и ребята ваши всѣ вродѣ какъ приблудны… У тебя, вотъ, и имени то два — русское и татарское, — а которое настоящее — неизвѣстно! Нешто это порядок? И выходитъ, что ты не человѣкъ, а вродѣ скотины…
— Послушайте! — остановилъ я расходившагося лавочника. — Не лучше-ли вамъ будетъ помолчать. Мнѣ нужно поговорить съ ними о дѣлѣ…
— Можем и помолчать-съ, — обиженно сказалъ онъ — А только что дозволить, какъ нашу вѣру хаютъ, тоже нельзя-съ…
— Ладна! Пускай его… Вѣрно онъ калякаетъ: наша законъ нитъ… бизъ законъ живомъ, — съ горечью усмѣхнулся опять Ибрагимъ.
— Эхъ, какой ты… — съ укоромъ обратился къ лавочнику одинъ изъ стариковъ, тряся бѣлой бородой. — Бульно твоя сердца злой… За што наша лаишь? Чѣмъ тиба наша обидѣлъ? Чѣмъ наша миша̀ть?.. Мало наша и безъ того терпѣлъ?.. Ой-ой! Коли бы разсказать псе…
— Когда-же вы крестились, не можете ли мнѣ сказать? — обратился я къ этому старику.
— Давно это было… дѣды еще… Сначала одинъ бабай (домохозяинъ) крестился… въ солдаты бульно страшно было… не ходилъ… такъ надо сказать, правду надо сказать — въ солдаты не хотѣлъ… Потомъ другой бабай крестили… Сило̀мъ крестили… Вотъ, такъ… надо сказать…
— Что-же вы и въ церковь ходили, крестились и исполняли всѣ обряды?
— Іокъ! Нитъ!.. Бачка гуля̀тъ — наша ему мала-мала даетъ… бачка — айда мимо, другой изба!.. тамъ опять мала-мала биро́м… Псѣхъ кунсялъ — айда домой!.. Вотъ, такъ… Правду скажѝмъ.
— Какимъ-же образомъ и когда вы задумали отпасть совсѣмъ?
— А такъ… другіе калякали — Казанъ тоже своя вѣра держать стала… ну, и мы…
— Вера разной Бог один! — тихо и вразумительно проговорил Ибрагим. — Деревья псякий, лес один… Какой стороной на гору пошёл псё одно вверху будишь…
— Так твои дурацкие рассуждения и станут слушать! — презрительно ответил лавочник. — Эка что выдумал: сравнил свою веру с нашей!.. Наша вера настоящая, как есть правильная, потому она и называется пра-вос-лав-ной… правильной то есть… Понял?
— Твоя слова бульно умна! — тонко усмехнулся Ибрагим.
— Разумеется, „умна“! — поняв иронию, разгорячился лавочник. — „Твоя“, „моя“ — говорить-то как следует по человечески не умеете, а туда же!.. Вы нешто теперь люди? Вы так и прозываетесь — отпавшие… Без всякой веры, значит… И никакого закона для вас не полагается: женился ты — не женился — все беззаконно… и ребята ваши все вроде как приблудны… У тебя, вот, и имени-то два — русское и татарское, — а которое настоящее — неизвестно! Нешто это порядок? И выходит, что ты не человек, а вроде скотины…
— Послушайте! — остановил я расходившегося лавочника. — Не лучше ли вам будет помолчать. Мне нужно поговорить с ними о деле…
— Можем и помолчать-с, — обиженно сказал он — А только что дозволить, как нашу веру хают, тоже нельзя-с…
— Ладна! Пускай его… Верно он калякает: наша закон нит… биз закон живом, — с горечью усмехнулся опять Ибрагим.
— Эх, какой ты… — с укором обратился к лавочнику один из стариков, тряся белой бородой. — Бульно твоя сердца злой… За што наша лаишь? Чем тиба наша обидел? Чем наша миша̀ть?.. Мало наша и без того терпел?.. Ой-ой! Коли бы рассказать псё…
— Когда же вы крестились, не можете ли мне сказать? — обратился я к этому старику.
— Давно это было… деды ещё… Сначала один бабай (домохозяин) крестился… в солдаты бульно страшно было… не ходил… так надо сказать, правду надо сказать — в солдаты не хотел… Потом другой бабай крестили… Сило̀м крестили… Вот, так… надо сказать…
— Что же вы и в церковь ходили, крестились и исполняли все обряды?
— Йок! Нит!.. Бачка гуля̀т — наша ему мала-мала даёт… бачка — айда мимо, другой изба!.. там опять мала-мала биро́м… Псех кунсял — айда домой!.. Вот, так… Правду скажѝм.
— Каким же образом и когда вы задумали отпасть совсем?
— А так… другие калякали — Казан тоже своя вера держать стала… ну, и мы…
