счастіе, что каждый свободно могъ распускать о немъ по свѣту всевозможныя нелѣпости, не опасаясь встрѣтить возраженія[1].
- ↑ «Библіогр. отрывки» въ «Отеч. Записк.» т. ХСѴ, отд. ІІ, стр. 155.
счастье, что каждый свободно мог распускать о нём по свету всевозможные нелепости, не опасаясь встретить возражения[1].
Какъ только западный путешественникъ ХѴ или ХѴІ вѣка, направляясь изъ Германіи къ востоку, заѣзжалъ за Одеръ и вступалъ въ Польскія владѣнія, онъ уже начиналъ чувствовать переходъ въ другой міръ, отличный отъ того, который онъ оставлялъ позади себя. Вмѣсто красивыхъ селеній, каменныхъ городовъ и замковъ съ удобными гостинницами, онъ чѣмъ далѣе, тѣмъ рѣже встрѣчалъ маленькіе деревянные города и села съ плохими постоялыми дворами[2]. Этотъ переходъ чувствовался все рѣзче, по мѣрѣ приближенія къ восточнымъ предѣламъ Польскихъ владѣній. Количество водъ и лѣсовъ увеличивалось; жилыя мѣста встрѣчались рѣже, а вмѣстѣ съ этимъ увеличивалась глушь и неизвѣстность страны. Если, перешедши Вислу въ среднемъ ея теченіи, путешественникъ еще имѣлъ передъ собой, по направленію къ юговостоку и по юговосточнымъ берегамъ Балтійскаго моря, страны, нѣсколько извѣстныя по связямъ ихъ съ Польшей и Ливонскимъ орденомъ, то далѣе къ востоку слабѣли и историческія и географическія связи. Съ какого бы пункта, въ которомъ сѣверо-восточная Европа соприкасалась съ западною, ни двинулся путешественникъ, чтобы пробраться въ эти страны, онъ встрѣчалъ обширныя лѣсныя или степныя пустынныя пространства, гдѣ ему часто приходилось ночевать подъ открытымъ
- ↑ «Библиогр. отрывки» в «Отеч. Записк.» т. XCV, отд. II, стр. 155.
- ↑ Барбаро, въ Библіот. иностр. писателей о Россіи, стр. 63; Контарини, тамъ же стр. 17.
Как только западный путешественник XV или XVI века, направляясь из Германии к востоку, заезжал за Одер и вступал в Польские владения, он уже начинал чувствовать переход в другой мир, отличный от того, который он оставлял позади себя. Вместо красивых селений, каменных городов и замков с удобными гостиницами, он чем далее, тем реже встречал маленькие деревянные города и сёла с плохими постоялыми дворами[1]. Этот переход чувствовался всё резче по мере приближения к восточным пределам Польских владений. Количество вод и лесов увеличивалось; жилые места встречались реже, а вместе с этим увеличивалась глушь и неизвестность страны. Если, перешедши Вислу в среднем её течении, путешественник ещё имел перед собой, по направлению к юго-востоку и по юго-восточным берегам Балтийского моря, страны, несколько известные по связям их с Польшей и Ливонским орденом, то далее к востоку слабели и исторические, и географические связи. С какого бы пункта, в котором северо-восточная Европа соприкасалась с западною, ни двинулся путешественник, чтобы пробраться в эти страны, он встречал обширные лесные или степные пустынные пространства, где ему часто приходилось ночевать под открытым
- ↑ Барбаро, в «Библиот. иностр. писателей о России», стр. 63; Контарини, там же, стр. 17.
