Страница:Сочинения Платона (Платон, Карпов). Том 1, 1863.pdf/298

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
265
ВВЕДЕНІЕ.

горѣ (p. 322. (C. D.) и Горгіасѣ (p. 506 E. sqq.) говорится: οἱ κόσμιοι καὶ σώφρονες; а у Ксенофонта (Mem. III. 9. 4. IV, 5. Plat. legg. p. 710. Phaedon, p. 69. E.) вмѣсто σωφροσὺνη стоитъ ή εὐταξία καὶ ή ἐγκράτεια. Въ подобномъ значеніи Сократъ понималъ разсудительность и въ Хармидѣ.

Но должно замѣтить, что въ этомъ разговорѣ Платонъ, слѣдуя обыкновенной сократической методѣ, не высказываетъ ясно и опредѣленно Сократовыхъ мыслей о разсудительности, а только приближаетъ читателя къ вѣрному о ней заключенію. Онъ имѣетъ въ виду два обстоятельства, существенно вредившихъ правильному и полному раскрытію этой добродѣтели въ греческомъ обществѣ: первое — то, что понятія о ней въ народѣ вообще были различны, неосновательны и произвольны; второе — то, что многіе поставляли ее въ одной способности разсуждать о всемъ, не зная и не дѣлая ничего. Обращая вниманіе на эти обстоятельства, Платонъ предположилъ себѣ цѣлію въ Хармидѣ — во первыхъ обнаружить шаткость и ложность людскихъ мнѣній о той добродѣтели, которую называли словомъ σωφροσύνη; во вторыхъ обличить хвастовство софистовъ, которые, будучи готовы разсуждать о всемъ и въ этомъ смыслѣ приписывая себѣ разсудительность, отнюдь не имѣли разсудительности, какъ добродѣтели, потому что она не есть чистая теорія. Истинное знаніе должно обнаруживаться жизнію, а иначе оно не было бы и истиннымъ; общее не можетъ ни существовать, ни приносить пользу, ни быть дѣйствительною добродѣтелію, не проявляясь въ частностяхъ. На это-то кажется мѣтитъ и Ксенофонтъ, когда говоритъ, что Сократъ не опредѣлилъ мудрости и разсудительности, а только сказалъ, что зная похвальное и честное, надобно пользоваться имъ, а зная постыдное, должно удаляться отъ него[1].

Что именно такова цѣль Платонова Хармида, въ томъ увѣрится всякій, кто захочетъ безъ предубѣжденій вникнуть

  1. Xenoph. mem. III. 9. 4. Σοφίαν δὲ καὶ σωφροσύνην οὐ διώριζεν, ἀλλὰ τὸν μὲν καλὰ τε καὶ ἀγαθὰ γιγνώσκοντα χρῆσθαι αὐτοῖς, καὶ τὸν τὰ αίσχρὰ εἰδότα εὐλαβεῖσθαι.
Тот же текст в современной орфографии

горе (p. 322. (C. D.) и Горгиасе (p. 506 E. sqq.) говорится: οἱ κόσμιοι καὶ σώφρονες; а у Ксенофонта (Mem. III. 9. 4. IV, 5. Plat. legg. p. 710. Phaedon, p. 69. E.) вместо σωφροσὺνη стоит ή εὐταξία καὶ ή ἐγκράτεια. В подобном значении Сократ понимал рассудительность и в Хармиде.

Но должно заметить, что в этом разговоре Платон, следуя обыкновенной сократической методе, не высказывает ясно и определенно Сократовых мыслей о рассудительности, а только приближает читателя к верному о ней заключению. Он имеет в виду два обстоятельства, существенно вредивших правильному и полному раскрытию этой добродетели в греческом обществе: первое — то, что понятия о ней в народе вообще были различны, неосновательны и произвольны; второе — то, что многие поставляли ее в одной способности рассуждать о всём, не зная и не делая ничего. Обращая внимание на эти обстоятельства, Платон предположил себе целью в Хармиде — во-первых обнаружить шаткость и ложность людских мнений о той добродетели, которую называли словом σωφροσύνη; во-вторых обличить хвастовство софистов, которые, будучи готовы рассуждать о всём и в этом смысле приписывая себе рассудительность, отнюдь не имели рассудительности, как добродетели, потому что она не есть чистая теория. Истинное знание должно обнаруживаться жизнью, а иначе оно не было бы и истинным; общее не может ни существовать, ни приносить пользу, ни быть действительною добродетелию, не проявляясь в частностях. На это-то кажется метит и Ксенофонт, когда говорит, что Сократ не определил мудрости и рассудительности, а только сказал, что зная похвальное и честное, надобно пользоваться им, а зная постыдное, должно удаляться от него[1].

Что именно такова цель Платонова Хармида, в том уверится всякий, кто захочет без предубеждений вникнуть

————————————

  1. Xenoph. mem. III. 9. 4. Σοφίαν δὲ καὶ σωφροσύνην οὐ διώριζεν, ἀλλὰ τὸν μὲν καλὰ τε καὶ ἀγαθὰ γιγνώσκοντα χρῆσθαι αὐτοῖς, καὶ τὸν τὰ αίσχρὰ εἰδότα εὐλαβεῖσθαι.