Страница:Сочинения Платона (Платон, Карпов). Том 3, 1863.pdf/496

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
491
КНИГА ДЕСЯТАЯ.

стало-быть, ты называешь его подражателемъ третьяго рожденія послѣ природы? — Конечно, сказалъ онъ. — Слѣдовательно то же самое будетъ и творецъ трагедіи: это — подражатель, занимающій третью степень послѣ царя истины[1], какъ и всѣ другіе подражатели. — Должно быть. — Итакъ, вразсужденіи 598. подражателя мы согласились. Скажи же мнѣ о живописцѣ слѣдующее: кажется ли тебѣ, что для подражанія беретъ онъ отдѣльные предметы въ самой природѣ, или дѣла художниковъ? — Дѣла художниковъ, сказалъ онъ. — Тѣла, какія существуютъ, или какія являются? опредѣли-ка и это. — Что ты разумѣешь? спросилъ онъ. — Слѣдующее: скамья, — смотришь ли на нее сбоку, или прямо, или какъ иначе, — различается ли чѣмъ-нибудь сама отъ себя, или ничѣмъ не различается, а только является иною, равно какъ и все другое? — Такъ, сказалъ онъ, является; а различія нѣтъ. — Смотри же это самое: къ B. чему направляется живопись, изображая отдѣльную вещь? къ тому ли, чтобы подражать сущему, какъ вещь есть, или къ являющемуся, какъ она является? представленію, или истинѣ подражаетъ живопись? — Представленію, сказалъ онъ. — Стало-быть, искуство подражанія далеко отъ истины; и оно, какъ видно, все дѣлаетъ для того, чтобы въ отдѣльномъ предметѣ схватить что-нибудь малое и этотъ образъ. Напримѣръ, живописецъ, говоримъ, изображаетъ намъ сапожника, плотника и другихъ художниковъ, не будучи нисколько знакомъ съ этими C. мастерствами: однакожъ, если живопись его хороша, нарисовавъ плотника и показывая его издали дѣтямъ и глупымъ людямъ, онъ обманываетъ ихъ кажимостію, будто это въ самомъ дѣлѣ плотникъ. — Чего не бываетъ? — Такъ же, думаю, другъ мой, надобно мыслить и о всемъ подобномъ, когда кто-нибудь разсказываетъ намъ, что онъ встрѣтился съ человѣкомъ, знающимъ всѣ художества и все другое, что знаетъ каждый D. поодиночкѣ, — знающимъ, что бы то ни было, не съ меньшею

  1. Третью степень послѣ царя истины, по-гречески: τρίτος τις ἀπὸ βασιλέως καὶ τῆς ἀληθείας. Въ этомъ выраженіи союзъ καὶ мнѣ кажется совершенно неумѣстнымъ, хотя ни одинъ кодексъ не опускаетъ его.
Тот же текст в современной орфографии

стало быть, ты называешь его подражателем третьего рождения после природы? — Конечно, сказал он. — Следовательно то же самое будет и творец трагедии: это — подражатель, занимающий третью степень после царя истины[1], как и все другие подражатели. — Должно быть. — Итак, вразсуждении 598. подражателя мы согласились. Скажи же мне о живописце следующее: кажется ли тебе, что для подражания берет он отдельные предметы в самой природе, или дела художников? — Дела художников, сказал он. — Тела, какие существуют, или какие являются? определи-ка и это. — Что ты разумеешь? спросил он. — Следующее: скамья, — смотришь ли на нее сбоку, или прямо, или как иначе, — различается ли чем-нибудь сама от себя, или ничем не различается, а только является иною, равно как и всё другое? — Так, сказал он, является; а различия нет. — Смотри же это самое: к B. чему направляется живопись, изображая отдельную вещь? к тому ли, чтобы подражать сущему, как вещь есть, или к являющемуся, как она является? представлению, или истине подражает живопись? — Представлению, сказал он. — Стало быть, искусство подражания далеко от истины; и оно, как видно, всё делает для того, чтобы в отдельном предмете схватить что-нибудь малое и этот образ. Например, живописец, говорим, изображает нам сапожника, плотника и других художников, не будучи нисколько знаком с этими C. мастерствами: однакож, если живопись его хороша, нарисовав плотника и показывая его издали детям и глупым людям, он обманывает их кажимостию, будто это в самом деле плотник. — Чего не бывает? — Так же, думаю, друг мой, надобно мыслить и о всём подобном, когда кто-нибудь рассказывает нам, что он встретился с человеком, знающим все художества и всё другое, что знает каждый D. поодиночке, — знающим, что бы то ни было, не с меньшею

————————————

  1. Третью степень после царя истины, по-гречески: τρίτος τις ἀπὸ βασιλέως καὶ τῆς ἀληθείας. В этом выражении союз καὶ мне кажется совершенно неуместным, хотя ни один кодекс не опускает его.