Страница:Чюмина Стихотворения 1884-1888.pdf/166

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


ВЪ ЛУВРѢ.

Однажды—это былъ проступокъ необычный—
По Лувру проходя, среди красотъ античной
Скульптуры, я мечтой причудливой моей
Унесся далеко. Покинутый музей
Въ палящій лѣтній жаръ исполненъ былъ прохлады,
Дышали мраморы божественной Эллады
Неувядаемой, чудесной красотой,
И забывался міръ—тревожный и пустой.

Передъ Полимніей, въ іюльскій вечеръ знойный,
10 Я увидалъ ее; она рукой спокойной
Чертила, занося въ подержанный альбомъ
Эскизъ. Бѣдняжка! Съ ней остались мы вдвоемъ;
Неловко примостясь на узкомъ табуретѣ,
Она работала, и въ скромномъ туалетѣ
15 Виднѣлись бѣдности знакомыя черты:
Поношенный манто̀, убогіе цвѣты
На шляпкѣ,—все объ ней твердило очевидно.
Но блѣдное лицо казалось миловидно
Съ роскошной рамкою каштановыхъ волосъ,
20 И, имъ любуяся, я не рѣшилъ вопросъ—
Что̀ было въ ней вполнѣ классически прекрасно?
Глубокіе глаза глядѣли дѣтски ясно,
Сіяя творчества священнаго огнемъ;
Встрѣчая этотъ взоръ, угадывалъ я въ немъ
25 Всю повѣсть краткую судьбы ея смиренной.
Отецъ, конечно, былъ какой нибудь военный
Въ отставкѣ, матери лишилася она,
А потому всегда бывала здѣсь одна.

Тот же текст в современной орфографии
В ЛУВРЕ

Однажды — это был проступок необычный —
По Лувру проходя, среди красот античной
Скульптуры, я мечтой причудливой моей
Унёсся далеко. Покинутый музей
В палящий летний жар исполнен был прохлады,
Дышали мраморы божественной Эллады
Неувядаемой, чудесной красотой,
И забывался мир — тревожный и пустой.

Перед Полимнией, в июльский вечер знойный,
10 Я увидал её; она рукой спокойной
Чертила, занося в подержанный альбом
Эскиз. Бедняжка! С ней остались мы вдвоём;
Неловко примостясь на узком табурете,
Она работала, и в скромном туалете
15 Виднелись бедности знакомые черты:
Поношенный манто́, убогие цветы
На шляпке, — всё об ней твердило очевидно.
Но бледное лицо казалось миловидно
С роскошной рамкою каштановых волос,
20 И, им любуяся, я не решил вопрос —
Что было в ней вполне классически прекрасно?
Глубокие глаза глядели детски ясно,
Сияя творчества священного огнём;
Встречая этот взор, угадывал я в нём
25 Всю повесть краткую судьбы её смиренной.
Отец, конечно, был какой-нибудь военный
В отставке, матери лишилася она,
А потому всегда бывала здесь одна.