Страница:Чюмина Стихотворения 1892-1897 2 издание.pdf/50

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


Въ неволѣ.

Подобно узнику, печально въ тѣсной клѣткѣ
Томится пойманный въ неволю соловей,
Тотъ самый соловей, что пѣлъ въ саду, на вѣткѣ,
Весною, въ сумракѣ чарующемъ аллей.

О, какъ онъ пѣлъ тогда въ ночи благоуханной,
Когда лежитъ кругомъ жемчужная роса!
И пѣснь его лилась, пока зарей румяной
Не загоралися ночныя небеса.

Онъ пѣлъ о счастіи, о юности, о волѣ,
10 Пѣснь торжествующей и радостной любви,—
Теперь же онъ замолкъ, его не слышно болѣ
И пѣсни навсегда онъ позабылъ свои.

Отчаянье его все неотступнѣй гложетъ
И съ каждымъ днемъ сильнѣй томится соловей;
15 Въ тюрьмѣ онъ не поетъ, въ тюрьмѣ онъ пѣть не можетъ —
Свободный даръ пѣвца не созданъ для цѣпей.

Тот же текст в современной орфографии
В неволе

Подобно узнику, печально в тесной клетке
Томится пойманный в неволю соловей,
Тот самый соловей, что пел в саду, на ветке,
Весною, в сумраке чарующем аллей.

О, как он пел тогда в ночи благоуханной,
Когда лежит кругом жемчужная роса!
И песнь его лилась, пока зарёй румяной
Не загоралися ночные небеса.

Он пел о счастии, о юности, о воле,
10 Песнь торжествующей и радостной любви, —
Теперь же он замолк, его не слышно боле
И песни навсегда он позабыл свои.

Отчаянье его всё неотступней гложет
И с каждым днём сильней томится соловей;
15 В тюрьме он не поёт, в тюрьме он петь не может —
Свободный дар певца не создан для цепей.


Фантазія.

(На мотивъ С. Прюдома).

Словно свѣтомъ зари побѣжденная тьма,
Непосильной разбита борьбою—
Въ яркихъ солнца лучахъ умирала зима,
Побѣжденная юной весною.

И въ лазури небесъ и въ морской синевѣ
Ей насмѣшка мерещилась злая,
И казалося ей, что въ своемъ торжествѣ
Говоритъ ей весна молодая:

— Уходи, уходи… Я съ собою несу
10 Новыхъ силъ пробужденье и трепетъ…
Слышишь клики и шумъ на поляхъ и въ лѣсу,
Этотъ гомонъ, журчанье и лепетъ?

Я сломила твой гнетъ. Уходи, уходи…
Вмѣстѣ съ жаждой жизни весенней,
15 Станетъ легче дышать наболѣвшей груди
Посреди аромата сиреней.

И со вздохомъ въ отвѣтъ прошептала зима:
— Для счастливыхъ—твое ликованье!
Для иныхъ же милѣе мой холодъ и тьма,
20 Чѣмъ весенняго солнца сіянье.

Подъ унылый напѣвъ разыгравшихся вьюгъ,
Подъ немолчную жалобу моря—
Легче бремя тоски, одиночества мукъ,
Легче гнетъ безъисходнаго горя.

25 Но едва небеса заблестятъ синевой,
Какъ душа, порываясь куда то,
Затоскуетъ сильнѣй неотвязной тоской,
Жаждой свѣта и солнца объята.

Станетъ снова манить эта синяя даль,
30 Увлекая несбыточной грезой
И невольно въ душѣ обновится печаль
Вмѣстѣ съ первой разцвѣтшею розой.

Ты счастливымъ несешь новыхъ силъ полноту,
Новой жизни несешь упоенье;
35 Я же—тѣмъ, кто извѣдалъ ея пустоту,
Кто давно схоронилъ за мечтою мечту—
Холодъ смерти, покой и забвенье.

Тот же текст в современной орфографии
Фантазия

(На мотив С. Прюдома)

Словно светом зари побеждённая тьма,
Непосильной разбита борьбою —
В ярких солнца лучах умирала зима,
Побеждённая юной весною.

И в лазури небес и в морской синеве
Ей насмешка мерещилась злая,
И казалося ей, что в своём торжестве
Говорит ей весна молодая:

— Уходи, уходи… Я с собою несу
10 Новых сил пробужденье и трепет…
Слышишь клики и шум на полях и в лесу,
Этот гомон, журчанье и лепет?

Я сломила твой гнёт. Уходи, уходи…
Вместе с жаждой жизни весенней,
15 Станет легче дышать наболевшей груди
Посреди аромата сиреней.

И со вздохом в ответ прошептала зима:
— Для счастливых — твоё ликованье!
Для иных же милее мой холод и тьма,
20 Чем весеннего солнца сиянье.

Под унылый напев разыгравшихся вьюг,
Под немолчную жалобу моря —
Легче бремя тоски, одиночества мук,
Легче гнёт безысходного горя.

25 Но едва небеса заблестят синевой,
Как душа, порываясь куда-то,
Затоскует сильней неотвязной тоской,
Жаждой света и солнца объята.

Станет снова манить эта синяя даль,
30 Увлекая несбыточной грёзой
И невольно в душе обновится печаль
Вместе с первой расцветшею розой.

Ты счастливым несёшь новых сил полноту,
Новой жизни несёшь упоенье;
35 Я же — тем, кто изведал её пустоту,
Кто давно схоронил за мечтою мечту —
Холод смерти, покой и забвенье.