Страница:Heine-Volume-6.pdf/381

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

— 381 —

Мнѣ щеки. Вся эта дорожная грязь— Вѣдь грязь моей родины милой!

Лошадки привѣтно махали хсостомъ, Какъ будто я другъ ихъ старинный, И мнѣ Аталантовыхъ яблокъ милѣй Былъ круглый пометъ лошадиный.

Вотъ Мюльгеймъ нроѣхали. Городъ хорошъ, Хорошій и нравъ у народа— Прилежный и скромный. Я здѣсь не бывалъ Съ весны тридцать-перваго года.

Въ ту нору на всемъ былъ цвѣточный нарядъ, И птицы въ вѣтвяхъ щебетали, И весело солнце пускало лучи, И люди, надѣясь, мечтали—

Мечтали: «Ну, скоро уѣдутъ отсель Всѣ тощіе рыцари наши; Изъ длинныхъ желѣзныхъ бутылокъ нальемъ Питья имъ въ прощальный чаши.

«И съ пѣснями, съ пляской, съ хоругвью своей Трехцвѣтнбй свобода прибудетъ; Пожалуй, что ею изъ гроба для насъ И самъ Бонапарта вызванъ будетъ!»

Лхъ, Господи! Рыцари все еще здѣсь! И сколько изъ этихъ болвановъ, Чтб, тощи, какъ спички, къ намъ въ землю пришли, Теперь превратились въ пузановъ!

У блѣдныхъ каналій, глядѣвшихъ тогда Надеждою, вѣрой, любовью, Теперь, въ угощеніяхъ нашимъ виномъ, Носы точно налиты кровью.

Свобода же ногу свихнула себѣ, Хромаетъ, нѣтъ бранной отваги; На башняхъ парижскихъ висятъ, опустясь, Печально трехцвѣтные флаги.

Возсталъ, между тѣмъ, императоръ; но такъ Строптивость его усмирили Британскіе черви, что онъ допустилъ, Чтобъ снова его схоронили.

Я самъ погребеніѳ видѣлъ, когда

Златую везли колесницу,