Страница:Inferno-Dante-Min-1855.pdf/35

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница выверена

 


13 «Теперь сойду въ слѣпой сей міръ съ тобою,»
Весь поблѣднѣвъ, такъ началъ мой поэтъ:
«Пойду я первый, ты иди за мною.»

16 Но я, узрѣвъ, какъ онъ блѣднѣлъ, въ отвѣтъ:
«О какъ пойду, коль духомъ упадаешь
И ты, моя опора противъ бѣдъ!»

19 И онъ мнѣ: «Казнь племёнъ, въ чей міръ вступаешь,
Мнѣ жалостью смутила ясный взглядъ,
А ты за ужасъ скорбь мою считаешь.

22 Идёмъ: намъ путь чрезъ тысячи преградъ.»
Такъ онъ пошёлъ, такъ ввёлъ меня въ мгновенье
Въ кругъ первый, коимъ опоясанъ адъ.

25 Тамъ — сколько я разслушать могъ въ томленьѣ —
Не плачъ, но вздоховъ раздавался звукъ
И воздухъ вѣчный приводилъ въ волненье.

28 И былъ то гласъ печали, но не мукъ,
Изъ устъ дѣтей, мужей и жёнъ въ долинѣ
Въ большихъ толпахъ тѣснившихся вокругъ.




ниже въ аду оно наказуется, такъ что величайшій грѣхъ — измѣна казнится въ девятомъ кругу, а виновникъ грѣха — Люциферъ составляетъ центръ земли и воспринимаетъ наивеличайшее наказаніе. Всѣ круги съуживаются къ центру: это потому, что чѣмъ тяжелѣ преступленіе, тѣмъ рѣже оно встрѣчается и, стало быть, тѣмъ меньше нужно мѣста для помѣщенія причастныхъ ему грѣшниковъ. По этой же причинѣ, несмѣтная толпа людей начтожныхъ занимаетъ, какъ мы видѣли, самое обширное пространство: весь верхній объёмъ адской воронки (см. примѣч. къ Ад. III, 21). Такимъ образомъ геометрическое строеніе Дантова ада согласуется съ его нравственнымъ значеніемъ.

9. Здѣсь, у самаго обширнаго отверстія пропасти, крики всего ада сливаются какъ у отверстія огромнаго рупора и превращаются въ громъ, прерывающій сонъ поэта. Въ болѣе глубокихъ, отдѣльныхъ кругахъ, этотъ общій громъ криковъ уже не такъ явственъ, потому что отражается выдающимися краями круговъ. Копишъ.

13. Данте называетъ подземный міръ слѣпымъ, потому что онъ лишёнъ свѣта истиннаго познанія (см. пр. къ Ад. III, 18).

24. Поэты входятъ въ преддверіе ада или Лимбъ, гдѣ, по понятіямъ католической церкви, помѣщены добродѣтельные язычники и невинныя дѣти, умершія до принятія Св. Крещенія (Чист. VII, 31—36 и Рая XXXII,