Страница:Inferno-Dante-Min-1855.pdf/82

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница выверена

 


7 Могу ль узреть» спросилъ я: «въ этомъ полѣ
Томящихся въ могилахъ? крыши съ нихъ
Приподняты и стражи нѣтъ ужъ болѣ.»

10 А онъ въ отвѣтъ: «Запрутся всѣ въ тотъ мигъ,
Когда придутъ съ полей Іосафата
И принесутъ тела изъ нѣдръ земныхъ.

13 Тутъ погребенъ со школою разврата
Тотъ Эпикуръ, который міръ училъ,
Что съ тѣломъ духъ погибнетъ безъ возврата.

16 Здѣсь твой вопросъ, что мнѣ ты предложилъ,
А вмѣстѣ съ тѣмъ и тайное хотѣнье
Сейчасъ найдутъ отвѣтъ внутри могилъ.»

19 Но я: «Мой вождь, души моей мышленье
Я утаилъ для краткости въ рѣчахъ,
Къ чему ты самъ давалъ мнѣ наставленье.» —




10—12. Юдоль Iосафата, около Iерусалима, будетъ мѣстомъ страшнаго суда, согласно съ пророкомъ Iоилемъ (Гл. III, 7). Туда соберутся всѣ племена земныя, и оттуда души, вмѣстѣ съ тѣлами, возвратятся въ страну блаженства, или осужденія, и тогда только грѣшники вполнѣ возчувствуютъ весь ужасъ присуждённыхъ имъ казней (Ад. VI, 94—96 и XIII, 103—108). По объясненію прежнихъ толкователей, могилы еретиковъ закроются послѣ страшнаго суда потому, что по воскрешеніи мертвыхъ ересь прекратится и, слѣдственно, не будетъ болѣе невѣрующихъ (см. Ад. IX, примѣч. 127).

13—15. По понятіямъ Данта, названіе еретика заслуживаютъ всѣ, коихъ религіозныя понятія уклоняются отъ ученія Христовой Церкви, хотя бы эти невѣрующіе и не принадлежали къ числу христіанъ и даже жили до Христа между язычниками. Потому въ число еретиковъ помѣщаетъ онъ и язычника Эпикура съ его школою, учившаго, что душа умираетъ вмѣстѣ съ тѣломъ.

16—18. Вопросъ Дантовъ состоялъ въ томъ, можно ли видѣть грѣшниковъ, заключенныхъ въ этихъ гробницахъ, при чемъ онъ не высказалъ Виргилію тайнаго своего желанія узнать объ участи своихъ согражданъ, Фаринаты и Кавальканте, которыхъ эпикурейскій образъ мыслей былъ ему хорошо извѣстенъ.

21. Эти слова относятся или къ наставленію, сдѣланному Данту Виргиліемъ въ III пѣс. Ад., или къ сжатости Виргиліева стиля вообще, достигшей у нашего поэта высшей степени.