Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 1.pdf/135

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

— Постой, дай мнѣ тебѣ сказать. Ты говоришь: «капиталъ». Развѣ онъ есть у нихъ?

— Все равно, что есть: онъ будетъ.

— Полно, Alexandre, ты меня заставляешь говорить вѣщи, окоторыхъ грустно вспоминать. Ты самъ энаешь, что своимъ состояніемъ ты для нихъ располагать не можешь, я знаю, что ты для нихъ все готовъ сдѣлать. Я тоже — ихъ мать, и не могу имъ ничего оставить. Изъ доходовъ, ты говоришь, въ нѣсколько лѣтъ составится небольшой капиталъ для нихъ, но что это за состояніе для 3 дѣтей, которыя не имѣютъ ни имени [?] ни родных [?]. Притомъ же развѣ можно отвѣчать, что я проживу такъ долго.

— Pourquoi parler de ces choses, chère amie, vous savez les raisons, pourquoi il est impossible de faire autrement.[1]

Отецъ прошелся по комнатѣ и сѣлъ [22] опять на кресло. Нѣсколько минутъ они молчали. Maman опять продолжала: «Нѣтъ, я не вижу, отчего ты не возьмешь векселей отъ меня. Отецъ опять всталъ и, покраснѣвъ и подергиваясь: «Ne revenons pas sur ce sujet, ma chère. J’ai dit — онъ сдѣлалъ удареніемъ на этомъ словѣ — que c’est une chose, que je ne ferai jamais».[2]

Maman тоже встала и, взявъ его за руку, начала говорить съ сильнымъ жаромъ, что съ ней рѣдко бывало: видно было, что она рѣшилась. Я воображаю, какъ она была хороша въ эту минуту. Какъ покрылось легкой краской ее прекрасное лицо, какъ загорѣлись ее черные умные глаза. (Мими, которая подслушивала и подсматривала въ щелку, говорила, что это одинъ разъ только она видѣла, что maman высказала всё, что у нее было на сердце.)

— Я, 14 лѣтъ живя съ тобой, совершенно счастлива, я не раскаиваюсь въ томъ, что осудили бы другіе люди, потому что это суждено было Богомъ. Ежели бы мнѣ Богъ позволилъ избрать новую жизнь, я только просила бы прожить сначала эти 14 лѣтъ опять также безъ всякой перемѣны. Ежели я пожертвовала, какъ говорятъ, для тебя общественнымъ мнѣніемъ, то эта жертва только усиливаетъ мою любовь и благодарность за твою любовь ко мнѣ[3]—я жертвы этой не чувствую. Я была совершенно счастлива, говорю я, но участь дѣтей, за которую я боюсь, не знаю почему, тревожитъ меня. Я на дѣтяхъ ожидаю наказанія за свою любовь, страсть, и это наказаніе будетъ для меня ужасно! Я могла всѣмъ жертвовать для своего счастья, когда на мнѣ не лежала обязанность матери; но теперь я мать!—

Ты говоришь про причины, которыя не позволяютъ тебѣ

  1. [Зачем говорить обо всём этом, дорогой друг; ты знаешь основание, почему невозможно поступить иначе.]
  2. [Дорогая, не будем вновь возвращаться к этому вопросу — я сказал, что я никогда этого не сделаю.]
  3. Написано: къ тебѣ.
117