Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 1.pdf/139

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

— все это по иждивенію maman. Всѣ уже собрались въ гостиной. Maman съ папа ходили рука объ руку по гостиной. Мими важно сидѣла на одномъ изъ креселъ симетрично подъ прямымъ угломъ, примыкавшимъ къ дивану, подлѣ нея съ одной стороны сидела Любочька, которая, как только мы взошли, бросилась цѣловаться съ нами, съ другой Юзинька, которой тоже очень хотѣлось вскочить и подбѣжать къ намъ, но это было несогласно съ этикетомъ Мими. Мы должны были подойдти сначала къ Мими и сказать «bonjour, Mіmі» и потомъ...... нѣтъ, рѣшительно не помню, какъ я здоровался съ Юзой, цѣловалъ или нѣтъ. Не помню. Помню только то, что я при Мими никогда отъ души не говорилъ съ этой чудесной, бѣлокуренькой, [29] бѣленькой, чистенькой дѣвочкой Юзой. Несносная Мими безпрестанно приставала, оглядываясь на папа. «Parlez donc Français».[1] А тутъ-то какъ на зло такъ и хотѣлось болтать по Русски. Какъ ни говори, а родной языкъ всегда останется роднымъ. Когда хочешь говорить по душѣ, ни одного французскаго слова въ голову нейдетъ, а ежели хочешь блеснуть, тогда другое дѣло. Я тогда только выучился говорить хорошо, т. е. говорить какъ на природномъ языкѣ, а то вѣдь прежде только переводилъ Русскія мысли по Французски, когда понялъ, что это считается достоинствомъ хорошо говорить, а не смотрѣлъ на это, какъ на придирку злой Мими, какъ на фразу, которая попортила много дѣтской моей крови: «Mangez donc du pain»[2] (за обѣдомъ), «опять хлѣба не ѣшь» и т. п. Отчего дѣвочки раньше лучше говорятъ? Оттого, что у нихъ раньше является тщеславіе. Пошли въ столовую, большіе впереди, такъ что мы, дѣти, оставшись сзади, успѣли перекинуть между собою, мальчики и дѣвочки, нѣсколько пріятныхъ словъ, пріятныхъ тѣмъ, что нельзя было ихъ сказать при всѣхъ: «Послѣ обѣда на охоту папа ѣдетъ». — «Васъ берутъ?» — «Да, — верхомъ, а васъ?» — «Не знаю. Попроси мамашу». — «Нельзя», «Постараемся».

За обѣдомъ между папа и maman завязался очень интересной разговоръ насчетъ юродиваго Гриши, который изъ-за своего столика продолжалъ твердить: «Птички отъ матки летятъ, матка плачетъ, не видать ей больше птенцовъ. Лети голубь въ небо! На могилѣ камень, на сердце свинецъ» и т. д., прерывая свои слова всхлипываніями и рыданіями, которые, очень понятно, усиливали разстройство нервовъ maman, которая уважала въ душѣ Гришу, да и вообще имѣла слабость къ странникамъ, юродивымъ [30] и, хотя не признавалась, вѣрила въ способность предсказывать нѣкоторыхъ. «Ахъ, да, я хотѣла пожаловаться тебѣ, Alexandre», сказала она, подавая ему тарелку съ супомъ (она сама разливала), «на твоего охотника...

  1. [Говорите же по-французски.]
  2. [Ешьте же хлеб].
121