Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 1.pdf/144

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана


Славно. Къ вечеру сколько не ходили по небу тучи, не суждено видно имъ было собраться въ грозовую тучу и помѣшать въ послѣдній разъ нашему [37] удовольствію. Они, помучавъ насъ немного, опять стали разходиться. Одна только на востокѣ была большая длинная туча, другіе же на самомъ верху превратились въ бѣлую чешую, другіе подлиннѣли, побѣлѣли и всѣ бѣжали на горизонтъ.—

Дождя нечего было бояться. Даже Карлъ Иванычъ, который всегда зналъ, куда какая туча пойдетъ, объявилъ, что будетъ погода хорошая. Фока сбѣжалъ очень ловко и скоро, несмотря на преклонныя лѣта, крикнулъ «подавай» и сталъ твердо по серединѣ подъѣзда, между тѣмъ мѣстомъ, куда долженъ былъ кучеръ Иванъ подкатить линѣйку, и порогомъ, въ позиціи человѣка, которому не нужно напоминать о его обязанности подсаживать. Барыни сошли и послѣ небольшаго пренія о томъ, кому на какой сторонѣ сидѣть и за кого держаться, раскрыли зонтики и отправились. (Линѣйкѣ нуженъ былъ объѣздъ, а охота пойдетъ прямо.) Мы въ страшномъ нетерпѣніи попрыгали на лошадей и съ помощью хлыстовъ дѣлали по двору разныя эволюціи, объѣзжая лѣжащихъ по двору собакъ, чтобы избѣгнуть всегдашняго выговора охотниковъ: «Собаку, сударь, не извольте раздавить». — Володя влѣзъ на охотничью лошадь, несмотря на твердость своего характера, не безъ нѣкотораго содраганія. На лошади же онъ былъ очень хорошъ: точно большой! Особенно обтянутые ляжки его лежали на сѣдлѣ такъ хорошо, что мнѣ было завидно, особенно завидно потому, что я на своемъ стриженномъ клеперѣ, сколько я могъ судить по тѣни, далеко не имѣлъ такого прекраснаго вида. Вотъ послышались на лѣстницѣ шаги папа. Выжлятникъ подогналъ отрыскавшихъ гончихъ. Борзятники подозвали своихъ и стали садиться. Стремянный подвелъ лошадь къ крыльцу. Собаки своры папа, [38] которыя прежде лежали и стояли въ разныхъ живописныхъ позахъ около его лошади, бросились къ нему. — Онъ вышелъ на крыльцо, за нимъ въ бисерномъ ошейникѣ весело выбѣжала Милка, которая, выходя, всегда здоровалась со всѣми собаками: на нѣкоторыхъ порычала, съ другими поиграла. Она точно барыня была передъ другими собаками.

— Какъ ты думаешь, Турокъ, спросилъ папа, садясь на лошадь, у доѣзжачаго — куда намъ нынче ѣхать?

Папа всякой разъ дѣлалъ этотъ вопросъ, отправляясь на охоту, и всякой разъ, какъ и теперь, получалъ тотъ же отвѣтъ: «Куда вамъ будетъ угодно». — «Нѣтъ, да ты какъ ты думаешь? Ежели намъ въ дубки ѣхать, такъ съ одной стороны тамъ еще хлѣбъ не снятъ, a за то ужъ вѣрно тамъ найдемъ. Въ Калиновомъ же Богъ знаетъ, будетъ ли что нибудь».

— Въ Калиновымъ то оно такъ-съ, да вчера вечер[омъ] тамъ Ермолай лисицу видѣлъ, какъ въ лѣсъ за дровами ходилъ, говоритъ, матерая, какъ волкъ точно.

126