Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 1.pdf/207

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

онъ можетъ испортиться?» Папа вѣрно бы объяснилъ это, по тому что въ то самое время, какъ въ дверь гостиной входила княгиня М-я A-а, бабушка, какъ будто не замѣчая ея, спросила у папа: «Т. е. какъ испортится?» — «Избалуется», сказалъ папа, приподнимаясь и кланяясь княгинѣ. Бабушка обратилась тоже къ двери. Какъ только Корнакова замѣтила, что на нее всѣ смотрятъ, она пошла гораздо скорѣе, чѣмъ прежде, и тотчасъ же начала говорить; она говорила такъ скоро и связно, что трудно было понять ее. Это обстоятельство заставило меня заключить съ самой выгодной стороны о ея умѣ, и я сталъ вслушиваться и наблюдать. Княгиня много говорила одна, съ самаго того мѣста, гдѣ ее замѣтили; она, не переставая говорить, подошла къ креслу бабушки, не умолкая, поцѣловала у нея руку и усѣлась подлѣ.

*№ 15 (II ред.).

Глава 16. Что я увидалъ въ зеркалѣ, и сѣкли ли насъ въ дѣтствѣ?

Я увидалъ въ зеркалѣ бѣлокураго мальчика въ каричневомъ полуфрачкѣ, съ бѣленькими воротничками, перекосившимися на бокъ, съ припомаженными висками и съ торчащими вихрами на макушкѣ. Мальчикъ этотъ былъ красный, и на широкомъ лбу и носу выступали капли пота. Онъ, видимо, старался имѣть видь задумавшагося мальчика, но былъ просто очень сконфуженный мальчикъ. Видъ этого мальчика въ зеркалѣ мнѣ былъ очень непріятенъ, и я оглянулся на всѣхъ, не видалъ ли кто-нибудь, что я смотрѣлъ въ зеркало, но большіе были заняты какимъ-то разговоромъ, а Володя смотрѣлъ на меня, но какъ только я взглянулъ на него, сталъ смотрѣть въ другую сторону. Онъ вѣрно понялъ, что мнѣ должно быть непріятно знать, что я дуренъ, и притомъ знать, что онъ хорошъ и чувствуетъ свое преимущество передо мной. Глядя на его худенькую, стройную фигурку, румяныя щеки, черные, тоже, какъ и у папа, всегда смѣющіеся глазки, гладкіе, темные волосы и общее выраженіе веселости и самодовольства, я завидовалъ. Названіе, которое мнѣ далъ папа — философа, я переводилъ: дурносопый. И ежели философъ, значитъ мудрецъ, и я бы былъ мудрецъ, я бы ни минуты не поколебался отдать всю свою мудрость за хорошенькое личико.

Я помню, какъ разъ, въ деревнѣ, за обѣдомъ, говорили про мою наружность, и при мнѣ maman, которая всѣми средствами старалась найдти что-нибудь хорошаго въ моемъ лицѣ, должна была сознаться, что я очень дуренъ. И потомъ, когда я подходилъ благодарить за обѣдъ, она потрепала меня по щекѣ и сказала: «Ты это знай, Николенька, что ты дуренъ, и за твое лицо тебя никто не будетъ любить, а ты долженъ стараться быть умнымъ и добрымъ, тогда тебя будутъ любить за твой умъ и доброту». Мнѣ было не больше 6-и лѣтъ, когда она мнѣ это сказала,

188