Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 1.pdf/217

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

на меня съ удивленіемъ, не понимая, должно быть, зачѣмъ я остановился вдругъ около двери и сталъ прохаживаться, какъ будто я и не думалъ идти въ гостиную. Я покраснѣлъ. Хотя я зналъ, что чѣмъ больше я стараюсь быть незамѣченнымъ, тѣмъ больше послѣ обращу на себя общее вниманіе, какая-то непреодолимая преграда была для меня въ дверяхъ гостиной — я подходилъ къ дверямъ, но не могъ переступить эту преграду. Чтобы объяснить чѣмъ-нибудь мое присутствіе въ залѣ и отъ того чувства, которое заставляетъ насъ шевелиться и что нибудь дѣлать въ припадкахъ застѣнчивости, я подошелъ къ столу и хотѣлъ взять нѣсколько ягодокъ винограду, но дворецкій, усмотрѣвъ этотъ мой замыселъ разрушить порядокъ его устройства, остановилъ меня и сказавъ: «нѣтъ, ужъ позвольте», отодвинулъ отъ меня вазу и сталъ опять поправлять. Въ эту самую минуту выходила изъ гостиной бабушка, которую велъ Кукурузовъ, и за ними всѣ попарно. Я отступилъ почти за спину дворецкаго и оттуда кланялся всѣмъ проходящимъ, такъ что меня никто не замѣтилъ и не отвѣтилъ на мои поклоны, чѣмъ я былъ доволенъ и тоже нѣсколько оскорбленъ. За обѣдомъ я все время сидѣлъ и думалъ о томъ, какъ пріятно жить въ деревнѣ и тяжело жить въ городѣ. Воображеніе мое рисовало мнѣ картины прошедшаго изъ деревенской жизни, я вспоминалъ лугъ, на которомъ играли по вечерамъ въ бары и горѣлки, вспоминалъ свѣжее сѣно и пахучія копны въ саду, на которыхъ мы прыгали и въ которыя зарывались, лучи заходящаго солнца, свѣжесть утра, прудъ въ ясный день и въ мѣсячную ночь, когда съ балкона видно было, какъ онъ освѣщалъ плотину и отражался въ водѣ; вспоминалъ ту свободу, веселость, которую всегда тамъ чувствовалъ; maman, разумѣется, всегда была на первомъ планѣ этихъ картинъ и не мало служила къ ихъ украшенію. Теперь же я чувствовалъ, что что-то враждебное и дурное закралось въ мою душу и что оно-то заставляло меня краснѣть и страдать безъ всякой внѣшней причины. Ежели бы я тогда зналъ то, что теперь знаю, я сказалъ бы себѣ, что это что-то враждебное есть тщеславіе, одинъ изъ пороковъ самыхъ обыкновенныхъ и безвредныхъ, но зато ближе всѣхъ соединенныхъ съ наказаніемъ.

«Этотъ паштетъ такъ хорошъ, Н-я Н-а», сказалъ, пережевывая, баринъ съ большими усами и съ золотымъ большимъ перстнемъ на рукѣ, который сидѣлъ подлѣ папа: «что я никогда ничего лучше не ѣдалъ». «Очень рада», сказала бабушка. «Знаете ли, А. М. [?], продолжалъ баринъ, паштетъ и цвѣтная капуста для меня — все. Вы можете меня разбудить ночью и дать мнѣ паштету или цвѣтной капусты». — «Я увѣренъ», подумалъ я, «что бабушка не воспользуется его позволеніемъ и не станетъ его будить ночью и предлагать эти кушанія». — «Вотъ и Князь Иванъ тоже большой охотникъ до паштета», сказала бабушка, «жаль, что его нѣтъ, нынче точно Василій

198