Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 24.pdf/400

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

бедности и как бы оправдаться перед ними в том, почему он прежде советовал им ничего не иметь.

Кто же может спастись: ежели так трудно спастись богатым, которые имеют столько возможности и способов делать добро, то кто же после сего может спастись? Заключение учеников от большего к меньшему.

Или же: если так трудно спастись богатым, то спасется ли кто из них, кто из них спасется?

Boззpeв: это замечено и у ев. Марка, как особенность при этом ответе господа, что он воззрел. Кротким и тихим взором он успокоил волнующие их мысли и разрушил недоумение; это самое и замечает евангелист, сказав: воззрев.

Человеком это невозможно и пр., т. е. чтобы богач спасся, это самим людям по человеческим их средствам невозможно, люди бессильны сделать это, но Бог всесилен, и для него ничего нет невозможного. Его милующая и спасающая благодать сильна сделать то, что человек никак не может сделать своими силами и средствами. Но каким же образом невозможное сделается возможным? Если ты откажешься от своего имения, раздашь оное нищим и оставишь злые вожделения, ибо слова Иисуса Христа не приписывают дела спасения исключительно одному Богу, но вместе выражают и трудность сего подвига для нас, что видно из следующего.
Вот что говорит Рейс (Н. 3., ч. I, стр. 527):

В этом месте основа повествования одна и та же у трех евангелистов, и различия касаются лишь маловажных подробностей. Тем не менее различия эти такого рода, что по ним мы должны признать здесь передачи более или менее свободные и независимые одна от другой. Личность, выводимую в рассказе, Матфей называет юношей, Лука — начальствующим (в синагоге или в общественном управлении?); в сущности, может быть принято и то и другое. Вопрос, какой он предлагает Иисусу, повидимому, был вызван похвальным чувством, — если только не делать совершенно произвольного допущения, будто он явился для того, чтобы услыхать, что ему нечего более делать. Он чужд грубых пороков и грехов; но он знает, что нужно пойти дальше ходячей нравственности, чтобы надеяться на вечное блаженство, и, представляя себе условия вступления в царство Божие в виде известного количества того, что следует сделать, спрашивает, чего еще ему недостает. Он очень вежлив с Иисусом и начинает свой разговор с ним с ласкового обращения: учитель благий.

И на этих-тο словах, сказанных без всякой задней мысли, останавливает его Иисус, чтобы дать ему понять неизмеримую важность затронутого им предмета: Что ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Иисус понял, что человек этот нисколько не сомневался в своей благости, что он не уяснил еще себе всего значения этого слова или понятия, что он не имел еще представления о величине наших обязанностей, соразмеряемой с безусловной святостью Бога и бесконечными нуждами людей. Так пусть же он прежде всего научится измерять расстояние, которое отделяет его от цели, — вернее, различать ту цель, на которой он еще никогда не останавливал своего внимания. Великий пророк, с которым он говорит, с которым он нашел нужным посоветоваться, предпочтительно

398