Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 24.pdf/628

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана


Седи одесную меня:сидеть по правую руку царя означает благоволение царя к сидящему и могущество сего последнего.

Положу врагов твоих и пр.: образ, показывающий господство мессии над всеми врагами своими духовными и вместе с тем и над всем миром.

Если Давид называет и проч.: как примирите вы то, что Давид сына своего называет своим господом? Слово господь указывает высшее достоинство в сыне Давида, чем в самом Давиде. Если мессия должен быть просто только потомком Давида, как и другие, если должен он быть просто только человеком, как думаете вы, иудеи, если он не существовал еще тогда, как Давид писал о нем, как он мог называть его своим господом? А если он был Господом Давида, если он уже существовал в то время, то как же он мог быть потомком его? На вопрос этот фарисеи ответить не могли. Ответ должен быть таков: по человеческому происхождению своему мессия — сын или потомок Давида, но по божеству своему, как воплотившийся сын Божий, он — господь Давида. Но фарисеи не понимали этого двоякого отношения мессии к Давиду, не понимали или утратили понимание тайны лица мессии как богочеловека. Таким образом, нанесен был им столь решительный удар, что они уже не отважились более нападать на него, ибо сказано: с того дня никто уже не смел спрашивать его.

Вот что говорит Рейс (Нов. Зав., т. I, стр. 577):

Обыкновенно ложно истолковывают смысл вопроса, предложенного Иисусом богословам своего времени. Думают, что он хотел утвердить за собой название и достоинство высшего разбора, что он хотел, словом, дать им урок христианского богословия. Ни о чем подобном нет тут речи. Он имел двойную цель. Прежде всего он хотел положить конец праздным и коварным вопросам, предложив в свою очередь вопрошавшим вопрос, который должен был привести их в замешательство. Затем он хотел противопоставить ходячим представлениям об ожидаемом мессии более чистые и возвышенные представления. Только это последнее намерение не выражено здесь с надлежащей ясностью, и читатель-христианин должен обнаружить его собственным разумением.

Заметим также, что место это приведено в различных сочетаниях с предшествующими ему у трех евангелистов. Но, в сущности, оно не связывается прямо с ними ни у одного из них. Мы видим в нем, как и в большинстве других, остаток предания, картину, которая сама по себе имеет цену и которая для правильного понимания совсем не нуждается в предварительном определении времени, к какому она относится.

Толпа и ученые называли мессию сыном Давидовым; название это, без сомнения, как ранее, так и в то время имело значение главным образом политическое. Именно в таком смысле употребляли его пророки, и именно в таком смысле повторяли его то и дело современники. Сын и наследник Давида, которого ожидали, был государственный обновитель нации, славный победитель, герой мщения и новой свободы. Нам нет нужды доказывать, что Иисус вовсе не имел в виду утверждать именно этот смысл за словом, хотя этот смысл был единственным сколь-нибудь существенным и важным как для народа, так и для образованных истолкователей закона и пророков.

626