Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 26.pdf/280

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

любовь его не огорчает никого, позволяет чувству этому подниматься в душе.

— Ну, а если два человека полюбили одну девушку?

— Тогда один жертвует своим счастьем для счастья другого.

— Но когда она любит одного из них?

— Тогда пожертвует своим чувством тот, которого она менее любит, для счастья ее.

— Ну, а если она любит обоих, и оба жертвуют собой, — она ни за кого не выйдет?

— Нет, тогда старшие рассудят дело и посоветуют так, чтобы было наибольшее благо для всех, при наибольшей любви.

— Но ведь так не делается. А не делается потому, что это противно природе человека.

— Природе человека? Какой природе человека? Человек, кроме того, что животное, еще и человек, и правда, что такое отношение к женщине несогласно с животной природой человека, но оно согласно с его разумной природой. И когда он употребляет разум на служение своей животной природе, он делается хуже животного — он доходит до насилия, до кровосмешения, — то, до чего не доходит ни одно животное. Но когда он употребляет свою разумную природу на обуздание животной, когда животная природа служит разуму, тогда только, он достигает того блага, которое удовлетворяет его.

V.

— Но скажи мне о себе лично, — сказал Юлий. — Я вижу тебя с этой красавицей, ты, как видно, живешь с ней, и неужели ты не желаешь стать ее мужем?

— Я не думал о том, — сказал Памфилий. — Она дочь христианской вдовы. Я служу им так же, как им служат другие.

Я служу матери так же, как и дочери, и люблю их одинаково. Ты спросил меня: люблю ли я так, чтобы соединиться с ней?

Вопрос этот тяжел мне. Но я отвечу прямо. Мысль эта приходила мне, но есть юноша, который любит ее, и потому я не смею еще думать об этом. Юноша этот христианин и любит нас обоих; и я не могу сделать поступка, который бы

272