Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 4.pdf/398

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

анализу внутренних движений и ощущений»,[1] по превосходной мастерской работе; после прочтения рассказа Некрасов писал, что не знает «писателя теперь, который бы так заставлял любить себя и так горячо себе сочувствовать»,[2] как Толстой; несмотря на это, повесть Толстого показалась им недопустимой к печати в том виде, в каком написал ее Толстой, без смягчающих фраз и выражений. Они боялись даже, что она произведет на публику «весьма неприятное впечатление»: до такой степени всё в ней «облито горечью»,[3] «такъ резко и ядовито, беспощадно и безотрадно».[4] И вот под влиянием этой боязни И. И. Панаев счел необходимым, «не портя, — как он говорит, — сущности рассказа и предвидя за него борьбу с ценсурою» «кое что посмягчить и посгладить» и наконец даже «прибавить в конце»[5] статьи слова, настолько в разрез идущие с мыслями Толстого, настолько Толстому «отвратительные», что он согласился бы, как он писал потом Е. Ф. Коршу, всякий раз как читает их, «лучше получить 100 палок, чемъ видеть их».[6] В найденной недавно рукописи Толстого действительно нет этой фразы.

Прибавленные И. И. Панаевым слова были следующие: «Но не мы начали эту войну, не мы вызвали это страшное кровопролитие. Мы защищаем только родной край, родную землю и будем защищать ее до последней капли крови». На несоответствие этих слов взглядам Толстого впоследствии обратил внимание Эльмер Моод при издании перевода Севастопольских рассказов на английский язык; он просил Толстого разъяснить причины их происхождения.[7] В ответном письме к Мооду Толстой решительно отрекся от этих слов, назвав один отрывок из «Весенней ночи» «особенно отвратительнымъ»; «он, — пишет Толстой, — и в то время мне очень не нравился» и советует все указанные им места исключить, потому что они были «или изменены или добавлены редактором в угоду цензору».[8] То же еще более определенно говорит Толстой и в упомянутом письме к Коршу,[9] прося его передать С. А. Рачинскому, хотевшему переводить Севастопольские рассказы, что он «умоляетъ» его «не забыть, что слова» (он точно их цитирует) «принадлежать г-ну Панаеву», а не ему, и что он просит их выкинуть.

С смягчающей выражения Толстого, добавкой Панаева, повесть была послана цензору «Современника» В. Бекетову, который с небольшими поправками пропустил статью. Она была уже отпечатана для помещения в августовской книжке 1855 г., когда цензор, остановив выход номера, вдруг потребовал корректуру из типографии для представления на

  1. Письмо И. И. Панаева к Толстому 28 авг. 1855 г. («Красная новь», 1928, кн. 9. стр. 224).
  2. Письмо Н. А. Некрасова к Толстому 2 сент. 1855 г. (Ежемесячные литературные приложения к журн. «Нива», 1898, № 2, стр. 343).
  3. Письмо И. И. Панаева к Толстому 28 авг. 1855 г. («Красная новь», 1928, кн. 9. стр. 224).
  4. Письмо И. И. Панаева к Толстому 28 авг. 1855 г. («Красная новь», 1928, кн. 9. стр. 224).
  5. Письмо И. И. Панаева к Толстому 18 июля 1855 («Красная новь», 1928, кн. 9, стр. 220—221).
  6. «Творчество» (Харьков), 1919, IV, май, стр. 17. Письмо без годовой даты.
  7. Полн. собр. соч. Л. Н. Толстого под ред. П. И. Бирюкова (М. 1913), т. II, примечания, стр. 278.
  8. Полн. собр. соч. Л. Н. Толстого под ред. П. И. Бирюкова (М. 1913), т. II, примечания, стр. 278.
  9. «Творчество» (Харьков), 1919, IV, май, стр. 18.
389