Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 58.pdf/486

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана
фотографировать Льва Николаевича, о прекращении свиданий с Чертковым и наконец о Завещании. См. прим. 1011 и 1066. Постепенно, особенно после подписания Завещания, Толстой пришел к мысли, что дальнейших уступок он делать не должен, а наоборот, следует «стараться не раздражаться и стоять на своем, главное, молчанием». См. «Дневник для одного себя», запись от 29 июля.

24 июля, стр. 83.

1075. 8321—22. чтобы не дать нам возможности говорить только вдвоем. — Д. П. Маковицкий в своих Записках от 23 июля 1910 г. писал: «Вечером был Владимир Григорьевич. Софья Андреевна не отходила от них... «Я не могу дольше видеть Черткова, — говорила Софья Андреевна, — пусть остаются одни, мне и так советовали доктора уехать. Вот я и уеду хоть на несколько дней. Пошла в комнату, заперлась и начала укладываться». Об этом же см. Записи А. Б. Гольденвейзера, 2, стр. 157—159.

1076. 8322—25. Но я встал и спросил его:..... ушла взволнованная и раздраженная. — Толстой спрашивал Черткова, согласен ли он с внесенными им двумя поправками к своему завещательному распоряжению, которое составил по его просьбе Чертков («Объяснительная записка к завещанию» от 31 июля 1910 г. — См. «Деловые бумаги и официальные документы», т. 82). Поправки Толстого заключались в следующем: 1) включить в завещательное распоряжение, чтобы всё написанное им не только после 1881 г., но и ранее было передано после его смерти В. Г. Черткову для просмотра и издания. 2) Вторая поправка заключалась в том, чтобы, в целях ограждения Черткова от всевозможных нареканий, в текст записки было включено, что Чертков после смерти Толстого ведет работу над его рукописями в материальном отношении на тех же основаниях, на каких он издавал их при его жизни, т. е. не извлекая себе из этого никаких выгод (см. пункт 2 Записки от 31 июля). — Кроме того, в том же разговоре Толстой спрашивал у Черткова его мнение о своем письме к Мооду, в котором он просил Моода выпустить из его английской биографии то место, где говорится о якобы недоброжелательном отношении к Черткову покойной дочери Толстого М. Л. Оболенской. См. прим. 1070 и Записи Гольденвейзера, 2, стр. 161.

1077. 8327. Письма ничтожные, читаю всякие пустяки. — 24 июля Толстой написал черновики двух писем: бывшему офицеру В. Мосютину об отрицании военного дела и крестьянину Николаю Павловичу Фоньчикову о загробной жизни и «Евангелии» (см. Письма 1910 г., т. 82). Кроме того, он получил, как сообщают Д. П. Маковицкий и А. Б. Гольденвейзер, письмо от крестьянина Нижегородской губ. Ардатовского уезда, Абрама Овечкина, спрашивавшего будут ли вечные муки на том свете. Лев Николаевич по поводу этого письма сказал: «Вот, у кого поучиться Душану Петровичу настоящему народному языку». Письмо действительно писано старинным богатым русским языком. Лев Николаевич удивлялся, что религиозная основа у этих старых людей — страх наказания — самый нерелигиозный расчет. Лев Николаевич сравнивал понятие о боге у крестьян

467