Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 58.pdf/581

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана
1584. 12324. Мне очень тяжело в этом доме сумасшедших. — Д. П. Маковицкий в записи от 26 октября пишет: „В 11 часов была срочная телеграмма от Марии Николаевны, жены Сергея Львовича: она спрашивает, где он и беспокоится по поводу каких-то слухов. Андрей Львович объяснил Льву Николаевичу, что Сумароков [Константин Владимирович Сумароков, в то время помещик, Чернский уездный предводитель дворянства] вызвал Сергея Львовича на дуэль... обидевшись из-за охоты на волчий выводок в его лесу. Причастный же к этому делу Михаил Львович вызвал Сумарокова... Льва Николаевича очень расстроил этот случай. Хотя он этого не высказывал, но это видно было по его озабоченному лицу, и он скоро ушел к себе. Когда я в двенадцатом часу зашел к нему в кабинет, он сказал мне: «Как же не желать умереть»“. (Дуэль С. Л. Толстого с Сумароковым не состоялась. Об этом С. Л. Толстой подробно пишет в своих воспоминаниях «Последний год жизни Л. Н. Толстого». Кроме того см. Дневник Булгакова, стр. 333—334.)

27 октября, стр. 123.

1585. 12326. Всю ночь видел дурные сны. — См. запись в «Дневнике для одного себя» 27 октября.

1586. 12327—28. над письмом к N. — Повидимому, Толстой упоминает о своем прощальном письме к С. А. Толстой от 28 октября, черновик которого он написал 27 октября в Записной книжке. См. последнюю Записную книжку, стр. 230—231.

1587. 12328. О С[оциализме] — Статья «О социализме». См. прим. 1377.

1588. 12328—29. Ездил с Душаном. — Приводим описание этой, последней в жизни Толстого, верховой поездки по Запискам Д. П. Маковицкого от 28 октября 1910 г.: «Тревожна и утомительна была вчерашняя поездка наша верхом с Львом Николаевичем... Попали на просеку в молодом лесу, почти параллельно с Лихвинской дорогой, по эту сторону ее. Приехали к глубокому оврагу с очень крутыми краями. На замерзнувшей земле лежал тонкий слой снега, было скользко. Я посоветовал Льву Николаевичу слезть с лошади, он послушал, что так редко бывало. Овраг был очень крутой, и я хотел провести каждую лошадь отдельно, но боялся, чтобы пока я буду проводить первую, Лев Николаевич не взялся за другую. (Лев Николаевич не любил, когда ему служили.) Я взял повода обеих лошадей сразу: один в правую, другой в левую руку, растянув руки, чтобы лошади были дальше от меня, если которая поскользнется, не сбила бы меня с ног. Так я спустился и так перепрыгнул ручей. Тут Лев Николаевич тревожно вскрикнул, боясь, что какая-нибудь лошадь наскочит мне на ноги, [а я] взмахом поднялся на другую сторону оврага. Тут долго ждал. Потом [Лев Николаевич], засучив за пояс полы свитки, придерживаясь осторожно за стволы деревьев и за ветки кустов, стал спускаться; сошел к ручейку, сидя спустился, переполз по льду и на четвереньках выполз на берег, потом подойдя к крутому подъему, хватаясь за ветки, стал подниматься, отдыхая по-долгу, он очень задыхался. Я отвернулся, чтобы

562