Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 6.pdf/198

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

подъ нею, слишкомъ ясно, что это что-то — холодное тѣло, въ которомъ давно нѣтъ искры жизни. — Молодая женщина, вдова убитаго, опустивъ голову, съ громкими рыданіями идетъ за печальнымъ поѣздомъ; старуха мать вскрикиваетъ страшнымъ пронзительнымъ голосомъ, безъ умолку приговариваетъ и рветъ на себѣ сѣдые волосы. Выражая такъ поразительно свое горе, она исполняетъ вмѣстѣ естественный законъ природы и законъ приличія, слѣдуя обычаю вытья.

Мужъ Марьянки, батяка Гурка, молоденькій, безбородый, остроглазый казаченокъ, вернулся веселъ и невредимъ. Писарь Федоръ Михайловъ (братъ его), Марьяна и дядя Епишка, извѣстный старикъ, бывшій первымъ молодцомъ въ свое время (сосѣдъ и крестный отецъ Гурки) изъявили каждый по своему радость, встрѣчая Гурку.

— «Теперь послѣ царской службы, можно то есть сказать, проливалъ кровь», политично улыбаясь, сказалъ Федоръ Михайловъ: «можешь, братецъ, на время предаться и родительскому».

Марьяна съ радостной улыбкой, игравшей въ ея прекрасныхъ глазахъ, подошла къ нему. — «Здорово, батяка!» —

«Здорово, Марьянушка!» Но Гурка былъ еще слишкомъ молодъ, чтобы при другихъ цѣловать свою хозяйку: онъ съ улыбкой, выражавшей увѣренность въ наслажденіяхъ любви, ожидавшихъ его, взглянулъ на нее и краснѣя повернулся къ дядѣ Епишкѣ.

— «Здорово, дядя!»

— «Здорово, братъ, помолить тебя надо. Ей баба!» обратился онъ, оскаливая корни своихъ зубъ: «аль оторопѣла? Давай вино, помолимъ хозяина».

— «Помолимъ, помолимъ».

— «Домой придемъ, — я осьмушку поставлю. Я тебѣ радъ, ты молодецъ!» съ достоинствомъ говорилъ дядя Епишка.

— «Спасибо, дядя».

Черезъ полчаса казаки почти всѣ пьяные съ пѣснями въѣзжали въ станицу, зa казаками шли нарядныя съ радостными лицами бабы и дѣвки, за ними ѣхали двѣ арбы; а за арбами нѣсколько печальныхъ, плачущихъ женщинъ. Мальчишки съ вытаращенными, испуганными глазами подбѣгали къ арбѣ, поднимаясь на ципочки, взглядывали на убитого и раненнаго и разсуждали между собой:

«Ерошка, а Ерошка!» — А? — «Вѣдь это батяку Фомку убили?»

«Развѣ не видишь подъ буркой то кто?»

«Куда его убили?»

«Въ самую сердце!»

«Анъ въ голову изъ шашки срубили».

«Анъ въ сердце изъ пульки».

«Анъ въ голову».

185