Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 6.pdf/261

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана


Какъ она любила сына! Какъ была умна! Какъ всѣ не могли не уважать ее, какъ даже самъ отецъ преклонялся передъ нею! Мать была удивительная женщина. Изъ всѣхъ дѣтскихъ убѣжденій только эти два милые образа остались нетронутыми въ душѣ мальчика, тогда какъ послѣ смерти отца, переѣхавъ въ Москву, началось вообще разрушеніе того дѣтскаго міра.

Очень скоро Митя началъ думать (еще до поступленія въ университетъ), что тетка его очень глупа, не смотря на то, что всегда говоритъ такъ кругло, и не смотря на то, что самъ князь Михаилъ къ ней ѣздитъ и цѣлуетъ ея мягкую бѣлую руку. Долго онъ колебался, все предполагая умышленную внѣшность глупости, скрывающую глубокія вещи. Но когда ему минуло 16 лѣтъ и онъ принялъ отъ нея имѣнье и совѣты, онъ окончательно убѣдился въ этомъ, — и открытіе это доставило ему величайшее наслажденіе. Это былъ первый шагъ во вновь открытую землю, товарищи по университету дѣлали такого же рода открытія и сообщали ихъ, и Оленинъ съ жаромъ молодости предался этимъ открытіямъ, все расширяя и расширяя ихъ поприще. Понемногу стали открываться необыкновенныя вещи. Открылось, что все наше гражданское устройство есть вздоръ, что религія есть сумашествіе, что наука, какъ ее преподаютъ въ университетѣ, есть дичь, что сильные міра сего большей частью идіоты или мерзавцы, не смотря на то, что они владыки.[1] Что свѣтъ есть собраніе негодяевъ и распутныхъ женщинъ и что всѣ люди дурны и глупы. И еще, еще, и все ужаснѣе открывались вещи. Но всѣ эти открытія не только не грустно дѣйствовали на молодую душу, но доставляли ей такое наслажденіе, которое могло бы доставить только открытіе совсѣмъ противное, что всѣ люди умны и прекрасны.

Это было потому, что всѣ тѣ же люди, только стоило имъ захотѣть и послушаться Оленина, они могли бы вдругъ сдѣлаться такъ умны и прекрасны. Эта молодая душа чувствовала, что она сама прекрасна, и совершенно удовлетворялась и утѣшалась этимъ. Вслѣдствіе этаго молодой Оленинъ не только не казался мизантропомъ, напротивъ, поглядѣвъ на него, когда онъ спорилъ съ товарищами или боролся съ ними и пробовалъ свою силу, или когда Оленинъ подходилъ къ женщинѣ и робѣя стоялъ у двери на балѣ, поглядѣвъ на его румяныя щеки, здоровыя плечи, быстрыя движенья, въ особенности на его блестящіе, умные глаза и добрую, добрую, нѣсколько робкую улыбку, всякой бы сказалъ, что вотъ счастливый молодой человѣкъ, вѣрящій во все хорошее и прекрасное. — А онъ былъ отчаянный скептикъ, разрушившій весь существовавшiй міръ и очень довольный тѣмъ, что разрушилъ.

Въ первой молодости то хорошо, что человѣкъ живетъ разными

  1. Несколько выше на полях ремарка; Онъ учился презирать Закрев[скаго].
247