Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 63.pdf/246

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана


1 Вячеслав Михайлович Грибовский. О нем см. в прим. к письму № 881. П. И. Бирюков посещал В. М. Грибовского по выходе его из больницы для душевно-больных. Об этом посещении П. И. Бирюков писал Толстому в письме от 3 апреля 1885 г.: «Сегодня был у Грибовского, того гимназиста, что писал Вам письмо. Человек этот меня заинтересовал и вызвал во мне симпатию, так что я намерен продолжать с ним знакомство. Быть может после еще напишу Вам что-нибудь о нем, теперь же передам свои первые впечатления, легко может быть и ошибочные. Я увидел очень молодого человека, восемнадцати-летнего гимназиста. Сообщил ему Ваш совет и даже просьбу не приезжать к Вам, как умел изложил доводы, побудившие Вас дать такой ответ. Он принял мои слова довольно спокойно. Затем я предложил ему прочесть Ваши последние сочинения, мы заговорили о них: заговорили о христианстве и вскоре зашли в те дремучие леса социальных вопросов, из которых Вы нашли уже выход и зовете нас, а мы слышим Вас, но всё еще путаемся и не можем набрести на дорогу.... «Я много размышлял, — говорил он мне, — о вопросах религии и нравственности и после многих колебаний пришел к тому, что истина в христианстве, и решился объявить себя христианином. Вместе с этим, не знаю почему, во мне укоренилось убеждение, что мне осталось не долго жить, что я скоро умру; а если так, говорил я себе, то неужели мне в эти немногие дни следует продолжать хитрить и скрытничать, стоит ли? Нет, я должен всем и каждому в глаза говорить одну правду, не боясь никаких притеснений. Как Вам известно, у нас в гимназии правда не уважается, много творится зла и несправедливости. Мне, как решившемуся говорить правду, пришлось противиться многому, и дело дошло до моего разговора с директором. Я сказал ему, что он имеет надо мною власть сделать со мной всё что хочет, что я не в силах сопротивляться ему, но тем не менее считаю себя обязанным высказать и ему правду в глаза и быть может принести ему какую-нибудь пользу. После этого разговора меня стали свидетельствовать разные доктора и наконец свезли к профессору Мержеевскому. Тот начал расспрашивать меня и навел на то, что я ему очень последовательно изложил свои взгляды на жизнь. Он сказал мне, что я теперь нахожусь в очень возбужденном состоянии, что мне нужно успокоиться, и что он предлагает мне поместиться в уединении, в больнице, где-то на станции Ланской, по Финляндской железной дороге, где меня никто не будет беспокоить. Я отвечал, что мне решительно всё равно, где бы ни находиться, готов даже итти в больницу, лишь бы меня не считали сумасшедшим. Таким образом я согласился на его предложение, но вместо того, чтобы поместить меня в ту больницу, о которой он говорил, меня отправили в больницу Св. Николая — для душевно-больных. Меня стали лечить, или вернее мучить и так как я часто сопротивлялся разным безобразным требованиям, то ко мне стали относиться строже, а когда я, не дослушав какой-то увещательной речи старого доктора, быстро повернулся и ушел от него, меня сочли уже «бессознательным», повалили на пол, связали и заключили в особую комнату. В этой комнате стояла отвратительно грязная постель с клопами и другими животными, с грязным бельем, на котором оставались еще следы слабости прежнего больного, пользовавшегося этим помещением. Кормили

231