Фьордиспина (Шелли; Бальмонт)/ПСС 1903 (ВТ:Ё)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Фьордиспина
автор Перси Биши Шелли (1792—1822), пер. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867—1942)
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: Fiordispina («The season was the childhood of sweet June…»). — См. Из Перси Биши Шелли. Дата создания: ориг. 1820; пер. 1903, опубл.: ориг. 1824, 1862; пер. 1903. Источник: Перси Биши Шелли. Полное собрание сочинений / Перевод К. Д. Бальмонта. — Новое переработанное изд. — СПб.: Т-во «Знание», 1903. — Т. 1. — С. 259—262..

Редакции




[259]
ФЬОРДИСПИНА

То было летом. Нежною мечтой
Дышал Июнь воздушно-молодой,
И каждый миг, своей усладой полный,
Скользил легко, бесшумный и безмолвный,
Как в Вечности сиянье долгих лет,
Которым окончанья нет и нет.
Привет тебе и счастье, Фьордиспина,
Весь мир тебе — как светлая долина,
И счастие Козимо твоему,
10 Пред вами солнце утра гонит тьму,
И глубина часов неисчислимых
Вам прочит мир чудес и ласк любимых.
. . . . . . . . . . . . . . . 
Двоюродные брат с сестрой они,
Но так согласны юные их дни,
15 Как будто брат с сестрой они родные;
Но между ними страсть, и лишь впервые
Они могли друг друга полюбить,
Когда их рок велел им розно быть,

[260]

И разделил премудро их рожденье,
20 Чтоб им послать безгрешность наслажденья.
Как два цветка, но на одном стебле,
Они росли в весенней светлой мгле,
И утром те же им лучи светили,
И те же капли влаги их будили,
25 И те же их баюкали мечты
В сиянии рассветной красоты,
И та же их рука сорвёт в расцвете,
Заставив их равно вздохнуть о лете.
Для всех, кто любит, дышит блеск светил,
30 А кто ещё когда, как ты, любил
О, Фьордиспина? Разве лишь твой милый,
Козимо, в чьей душе с такою силой
Горит твой лик, сверкает яркий сон,
Что идол сна тем ликом затемнён.
35 Он тонет в море нежности влюблённой,
Но ты горишь звездой, над ним зажжённой.
Ты жизнь его, и ты Любовь сама,
Ты блеск его, свет сердца и ума:
Такая страсть кончается страданьем
40 Или грехом, наскучив ожиданьем,
Но в это утро вам открылся рай,
Вас манит свадьбой жизненный ваш Май.
. . . . . . . . . . . . . . . 
«Лежите здесь, блестя своей красою,
Дремлите, освеженные росою,
45 О, дети улетающих часов!»
И Фьордиспина стебельки цветов
Кладёт на стол из нежного порфира.

И вот они лежат, любимцы мира,
И так светло в них дышит красота,
50 Как будто в них живёт и дышит та,
Что ласково на них сейчас глядела,
И теплоту воздушных рук и тела
Она как будто им передала,
Когда благоуханных сорвала;

[261]

55 Цветы лежали в дрёме безмятежной,
Как тот, кто убаюкан песней нежной,
Тем голосом, который любит он,
Которым так воздушно усыплён;
Ей было точно детски жаль, что ею
60 Они разлучены с землёй своею.
И чары этой жалости на них
Легли сияньем красок огневых.
Тут были все прекрасные растенья,
Что красят землю негой наслажденья,
65 И мирта, и лимонные цветы,
И тот цветок, чьи нежные черты
Окутаны как будто дымкой снега,
В котором нерассказанная нега.
. . . . . . . . . . . . . . . 
Но Фьордиспина, утра веселей,
70 Со старою кормилицей своей.
Уж далеко, пред портиком высоким,
И с чувством столь же светлым, как глубоким,
На руку старой Медии она
Кладёт свою, заботливо-нежна.
. . . . . . . . . . . . . . . 
75 Иссохшая, поблёкшая, седая,
Идя с трудом, и ветхий стан склоняя,
Была старуха точно в сне глухом,
Как древний ствол, густым поросший мхом.
. . . . . . . . . . . . . . . 
«О, Медия, бедняжка, ты устала:
80 Идёшь с трудом, и говоришь так мало».
«— Ах, Фьордиспина милая моя,
Ты — к свадебной постели, к гробу — я».
«— Но знаешь, если б умер он, мой милый.
Не дрогнула бы я перед могилой,
85 И в саван бы оделась я тогда,
Как в свадебный покров свой, навсегда».
«— Ах, милое дитя, слова такие
Как снег в Июне; мы ещё живые.
Тебе ль, дружок, о саване мечтать!

[262]

90 Настанет ночь, и будет так плясать
Твоё сердечко! Ты пришла из Рая.
И хочешь в Рай, такая молодая?
И ты не хочешь знать, как две души
Сливаются утонченно в тиши?
95 Кто знает, может быть душа земная,
Элизиум обширный созерцая,
Без тела там, уж не смеётся вновь,
И не играет весело в любовь».




Примечание К. Д. Бальмонта


[493]К стр. 261.
Фьордиспина.

Шелли говорит о старухе:

Была старуха точно в сне глухом,
Как древний ствол, густым поросший мхом.

[494]

Кальдерон в драме El Principe constante (Стойкий Принц, II. 1), описывая старуху, говорит:

Как бы древесный ствол, иссохший,
И с неободранной корой.




PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние.
Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.
Кроме того, перевод выполнен автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликован прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.