ЭСБЕ/Магницкий, Михаил Леонтьевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Магницкий, Михаил Леонтьевич
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Лопари — Малолетние преступники. Источник: т. XVIII (1896): Лопари — Малолетние преступники, с. 328—329 ( скан · индекс )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


Магницкий (Михаил Леонтьевич, 1778—1855) — один из видных деятелей царствования Александра I. Окончив курс в Моск. унив., он поступил на службу сперва в гвардейский Преображенский полк, затем в министерство иностранных дел; побывал в Вене и Париже. Обладая недурными способностями, вкрадчивым характером и значительным честолюбием, он приобрел доверенность Сперанского и после его возвышения сделался ревностным исполнителем его планов. После падения Сперанского он был сослан в Вологду, где пробыл с 1812 по 1816 г. Успев какими-то путями снискать расположение Аракчеева и кн. А. Н. Голицына, он был назначен сперва вице-губернатором в Воронеж, затем гражданским губернатором в Симбирск, а в 1819 г. членом Главного правления училищ. В правительственных сферах господствовали тогда реакционные течения — и бывший сотрудник Сперанского сделался крайним обскурантом и поборником «акта Священного Союза», на началах которого и построил свою деятельность в деле народного образования. В 1819 г. М. был послан в качестве ревизора в Казань с правами попечителя. В представленном им отчете он обвинял университет в растрате казенных денег и в безбожном направлении преподавания и предлагал торжественно разрушить самое здание университета. Такая мера не встретила, однако, сочувствия в Главном правлении училищ и не была одобрена государем; вместо уничтожения университета предположено было его преобразование, производство которого было поручено самому М., назначенному попечителем Казанского округа. Сущность преобразований М., по его же определению, заключалась в искоренении вольнодумства и основании преподавания всех наук на благочестии. Университет потерял даже тень самостоятельности и был всецело подчинен попечителю, старавшемуся сделать из высшего учебного заведения что-то похожее на монастырь. При самом назначении М. по его представлению были уволены 11 профессоров; затем последовали новые увольнения лиц, не подходивших в чем-либо к пропагандируемому М. направлению. Преподавание римского права в университете было заменено правом византийским, и в качестве источника последнего М. указывалась Кормчая книга. В 1823 г. была устроена особая «кафедра конституций», английской, французской и польской, «с обличительной целью». Профессора всех факультетов и кафедр, не исключая и медицинских, были обязаны проповедовать преимущество св. Писания над наукой. В том же 1823 г. М. выступил в главном правлении училищ с доносом против моск. проф. Давыдова, обвиняемого им в «следовании безбожному учению Шеллинга», и предлагал совершенно уничтожить преподавание философских наук в университетах. Самая жизнь студентов была подчинена в Казани строжайшим правилам монастырской дисциплины и наполнена упражнениями в благочестии. При таком порядке внутри университета водворились доносы и интриги, а местное общество начало брезгливо сторониться от него. Назначенная в 1826 г. ревизия ген.-м. Желтухина вскрыла перед правительством результаты системы М. в виде полного падения университета; обнаружилась и громадная растрата казенных денег. 6 мая 1826 г. М. был отставлен от должности попечителя; для покрытия растраты был наложен секвестр на его имения. Остаток жизни он провел вдали от госуд. дел. См. Феоктистов, «М. Л. Магницкий» (СПб., 1865); Попов, «Общ. любителей отеч. словесности и период. литературы в Казани 1805—34 гг.» («Русский вестник», 1859); Сухомлинова, «Исследования и статьи по русской литературе и просвещению» (т. I, СПб., 1889). Подробное указание литературы у Иконникова, «Опыт русской историографии» (т. I, кн. 2, стр. 934—5).

В. М—н.

Литературная деятельность М. началась напечатанием «Печальной песни на кончину Имп. моск. унив. куратора П. И. Мелиссино» (М., 1795). В «Приятном и полезном препровождении времени» он поместил ряд стихотворений сентиментального содержания: «Дитяти», «Храм любви», «Песня моей Катенки: Тише, громкой соловей» и т. д. Несколько его стихотворений появилось и в «Аонидах» Карамзина. Своеобразное литературное дарование он проявил значительно позднее, в разных «мнениях», записках и донесениях, писанных крайне витиевато, но полных остроумной казуистики. В«Мнении об естественном праве» и «Доношении министру духовных дел и народного просв.» («Рус. архив», 1864, I) он доказывает, что естественное право — изобретение новейшего неверия с Кантом и Стефенсом во главе и что взгляды Куницына нашли себе отклик в революциях Сардинии, Испании и Неаполя. «Сон в Грузине» («Русский архив», 1863, I, писан в 1825 г.) — сплошная лесть Аракчееву. Любопытны еще донос на Кеппена по поводу издания им «Библиогр. листов» («Чтения в Моск. общ. ист. и древн.», 1864, II), «Две речи попечителя Казанского учебного округа» (Казань, 1827—28) и проникнутая пиетизмом «Инструкция для осмотра училищ Казанского округа» («Рус. архив», 1867). После своего падения М. издал под псевдонимом К-ц-н-г-м «Историч. альманах» (М., 1832), а затем, поселясь в Ревеле, руководил ежемесячным журналом «Радуга», издателем которого был учитель ревельской гимназии Бюргер. Журнал этот, выходивший в 1832—33 г., был прототипом «Маяка», «Домашней беседы» и т. п. изданий. В «Радуге» преобладало глумление над западным просвещением и зап. философией в особенности, что не помешало тогдашнему министру народн. просв. кн. Ливену установить обязательную подписку на журнал в подведомственных ему учебных заведениях. Из числа статей, безусловно принадлежащих самому М., интересны: «Отломки от философского мозаика, степного отшельника, М. Простодумова, помещика с. Спасского, Саратовской губ.». Автор доказывает, что «одна религия есть предмет, предохраняющий науки от гниения». Философия, «холодно-богохульная в Англии, затейливо-ругательная во Франции, грубо-чувственная в Испании, теософо-иллюминатская в Германии», всегда только «облекала ереси в новые формы». «Голос над гробом Гегеля» оканчивается словами: «Да отпущено будет Гегелю в мире вечном земное мудрствование его, и да доступна будет философу жизнь, которой он не чаял! но да изгладятся со смертью его и следы философии его на земле»! В направленной против Карамзина статье «Судьба России» есть кое-что общее с позднейшим славянофильством. Полемизируя с историком, скорбевшим о периоде владычества татар как остановившем развитие России, М. говорит: «Философия о Христе не тоскует о том, что был татарский период, удаливший Россию от Европы, она радуется тому, ибо видит, что угнетатели ее, татары, были спасателями ее от Европы» (курсив подлинника). «Угнетение татар и удаление от Зап. Европы были, может быть, величайшим благодеянием для России, ибо сохранили в ней чистоту веры Христовой»… «Чтобы превзойти Европу Россия, вместо сближения с Европой, удалялась от нее»… Переходя к реформам Петра, М. заявляет, что «сближение с Европою нужно было совсем не для нее (России), как обыкновенно думают, а для самой Европы», которую Россия должна была обновить и очистить. По прекращении «Радуги», живя в Одессе, М., по свидетельству П. О. Морозова, сотрудничал в «Одесском вестнике» и «Одесском альманахе». После его смерти напечатан «Взгляд на мироздание» («Москвитянин», 1843, XI). Отдельно вышло еще «Краткое руководство к деловой и государственной словесности для чиновников, поступающих на службу» (М., 1835). — Сестры М., Александра и Настасья Леонтьевны, помещали переводы и стихотворения в «Приятном и полезном препровождении времени» и в «Аонидах». Ср. А. А. Чумиков, «М. Л. М.» («Рус. старина», 1875, XIV); Ф. Фортунатов, «Памятные записки вологжанина» («Рус. архив», 1867, № 12); П. Морозов, «Мое знакомство с М.» (М., 1877).

В. К.