ЭСБЕ/Новогреческая литература

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Новогреческая литература
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Нибелунги — Нэффцер. Источник: т. XXI (1897): Нибелунги — Нэффцер, с. 268—273 ( скан · индекс ) • Даты российских событий указаны по юлианскому календарю.
Энциклопедии: МЭСБЕ : НЭС
Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные

Новогреческая литература. — Под этим названием разумеется литература греческого народа за время от взятия Константинополя турками в 1453 г. до наших дней. История ее распадается на три периода, из которых первый обнимает два с половиной века — до начала XVIII стол. (период упадка), второй обнимает XVIII в. (переходное время), а третий охватывает собою текущее столетие (век возрождения). В первом периоде, по мере того, как падает византийская образованность, а с нею приходит в упадок и письменность, и греки под гнетом иноверных завоевателей мало-помалу утрачивают плоды своей высокой культуры — в неприступных горных убежищах, куда спасаются жители разоряемых сел и деревень, развивается безыскусственная поэзия простого народа, а с ней развивается и орган этой поэзии — живой народный язык. Во втором периоде Фанар становится исходным пунктом, а дакийские провинции — очагом широкого просветительного движения; под эгидой церкви и влиятельной греческой аристократии восстановляются заглохшие школы и возникают новые, учреждаются типографии, устраиваются театры, а с появлением надежды на освобождение и в литературе сказывается подъем духов. сил. Этим подготовляется почва, с одной стороны, для борьбы за независимость, с другой — для разносторонней ученой, литературной и публицистической деятельности; наступающей в третьем периоде и особенно плодотворной в первой его половине.

Первый период (1453—1700). Взятие Константинополя турками вызвало невероятную панику среди христианского населения материковой и островной Греции, — началось повсюду повальное бегство: одни уходили в горы или лесные дебри, другие садились на корабли и в чаянии лучшей доли устремлялись на З, преимущественно в Италию. Между последними было немало ученых греков, уносивших с собой не только свои таланты и познания, но и многие рукописные сокровища греческих библиотек. В Италии выходцы могли заняться мирной пропагандой великих творений греческого гения (подробности см. Гуманизм). Страх, вызвавший греческую эмиграцию, оказался если и не напрасным, то преждевременным: Магомет II поспешил успокоить покоренных христиан обещанием религиозной свободы и неприкосновенности имущества. Отчасти ввиду фискальных соображений, отчасти в расчете воспользоваться влиянием духовенства на паству, он даровал греческой церкви такие права и преимущества, каких она не имела и при византийских императорах. Довольствуясь финансовой эксплуатацией побежденных, победители оставляли им веру, язык, обычаи и даже право, блюстителем которого стал клир с патриархом и синодом во главе. Таким образом, христиане сплотились в обособленную общину, основанную на теократическом начале. Патриархат сделался средоточием всей умственной жизни и деятельности. Под защитой церкви возникали школы, главнейшей из коих была «Патриаршеская академия», или «Великая национальная школа» в Константинополе (πατριαρχική ἀκαδημία, или μεγάλη τού γένους σχολή). Сам Геннадий II Схоларий, первый патриарх порабощенной Греции, принадлежал к числу плодовитейших писателей своего времени. Будучи восторженным почитателем аристотелевской философии, он вступил в ожесточенную полемику с Георгием Гемистом (иначе Плифоном), столь же восторженным почитателем Платона, читавшим лекции в Афинах, Константинополе и Флоренции, где под его влиянием создалась даже «Платоновская академия» — род учено-литературного клуба. Полемика разделила греческий ученый мир на два враждебных лагеря. К последователям Геннадия принадлежали Мануил Коринфский, Матфей Камариотис, Мануил Малакс и др. Важнейшими из сторонников Гемиста были Георгий Трапезундский († 1486) и Мих. Апостолис. Увлечение философией сказалось даже в поэзии — именно в «Оде в похвалу Платона», составленной издателем его творений Марком Мусуром, учеником И. Ласкариса. Борцы не уступали друг другу ни в эрудиции, ни в настойчивости и в целом ряд трактатов силились доказать превосходство одного философа перед другим; но так как они толковали Аристотеля все еще в духе средневековой схоластики, а учение Платона понимали в смысле новоплатонизма, то спор был совершенно бесплоден и остался нерешенным. Однако, он надолго сосредоточил учено-литературную деятельность на разработке философских вопросов. Из прочих отраслей знания наиболее видных представителей имела грамматика и лексикография. Ник. Софиано (ок. 1540) впервые обратил внимание на простонародный греч. язык (γλῶσσα δημώδης), совершенно обособившийся от литературного (см. Н. язык), и возымел мысль составить его грамматику и перевести на этот язык некоторые сочинения древнегреческих авторов. Мысль эта нашла поддержку в Максиме Маргунии, который предпринял целый ряд таких переводов, и Александре Нерулисе (ок. 1550), составившем словарь древнегреческого языка для новогреков. Около того же времени Франциск Порто составил первый греко-латинский словарь, а сын его Эмилий — несколько греческих диалектических вокабуляриев. Заслуживают также упоминания грамматические труды провозвестников гуманизма — Дим. Халкондила, Ф. Газиса, братьев Ласкарисов и др. В области истории, имевшей своих представителей в лице Критовула Имврского («История деяний Магомета II»), Ф. Газиса («О происхождении турок»), Георгия Франци́са («История Палеологов»), Георгия Амируджиса («Осада и взятие Трапезунда» и «Флорентийские события»), Георгия Кодина (ряд сочинений о древностях Константинополя), Феодосия Зигомалы («Синай и Афон», «Взятие Константинополя турками») и др., главный интерес сосредоточивался на важнейших событиях недавнего прошлого — на турецком погроме и флорентийской унии. Те же темы составляют содержание и многих произведений ораторского искусства, которое, впрочем, вращается преимущественно в пределах церковной проповеди (Геннадий Схоларий, Феофан Мидиас и др.). Замечательную черту рассматриваемой эпохи составляет далее широкое развитие эпистолографии; в этом роде литературы подвизались Виссарион, Георгий Трапезундский, братья Ласкарисы, Ермоним и др., черпая содержание своих посланий, главным образом, либо из области философии, либо из сферы текущей политической жизни. Поэзия культивируется слабо и отличается книжностью: ее продукты объемисты, но холодны и вычурны: это по большей части стихотворные выражения скорби («θρῆνοι») об утраченной свободе (Ман. Георгила, Ант. Епарх и проч.), либо подражания древним поэтам то в антологическом роде (Мих. Апостолис, И. Григоропуло, Г. Мелиссин), то в возвышенном стиле Пиндара (Ант. Кораи́, Родоканаки и М. Мусур), то в игривом анакреонтическом (Макс. Маргуний) или элегическом тоне (Лев Аллатий). Более высоким полетом отличались произведения критских поэтов. На Крите, сохранявшем под владычеством венецианцев относительную свободу, появляются крупнейшие поэтические произведения рассматриваемого периода — эпическая поэма Викентия Корнаро «Эрото̀крит», напоминающая рыцарские романы (ок. 1561), и трагедия «Эрофила» Георгия Хортаки. Оба стихотворения, из которых первое заключает в себе до 10 тыс. рифмованных стихов, носят приметные следы зависимости от итальянских образцов; но важно то, что они представляли первую серьезную попытку сделать народный говор органом художественной литературы, в обиход которой, однако, говор этот окончательно проник лишь много позже, уже в текущем столетии. До того же времени настоящей стихией, в которой он безраздельно царил, была устная поэзия греческого народа, отличавшаяся необыкновенным богатством художественного содержания и разнообразием форм. Греческий народ искони владел обширным запасом песен — семейных, обрядово-бытовых, любовных, исторических и проч. К этому наследию старых времен в эпоху турецкого владычества присоединился новый большой отдел песен клефтических, прославляющих судьбу и подвиги так называемых клефтов (см. соотв. статью). Клефтические песни, проникнутые духом ненависти к поработителям и беззаветной любви к свободе и родине, сложены в горных и лесных дебрях, в неприступных клефтокориях, куда укрывались от притеснителей жители опустошаемых турками греческих сел и деревень и откуда в течение столетий опоэтизированные народною музою удальцы-паликары предпринимали свои молодецкие набеги, наводившие ужас на мусульман и христиан. Эти песни отличаются заунывностью и полны вдохновения и высокого лиризма; древнейшими из них считаются «Олимп и Киссав», «Прощанье клефта с родиной», «Гробница Дима», «Смерть клефта» и др. С половины XVI века для Греции наступает безотрадная эпоха упадка, застоя и одичания. Особенно тяжело стадо при Баязете II и Сулеймане Великом, именами которых ознаменована пора наиболее громких успехов турецкого оружия. Беспокойная подозрительность мусульманского правительства начала вызывать систематические гонения против христианского населения империи; стали разыгрываться все чаще и чаще отвратительные сцены дикой резни и жестоких насилий, и страх парализовал умственную деятельность греческой нации. Города и села пустели, церкви и монастыри приходили в упадок, школы закрывались, духовенство беднело и не только не могло по-прежнему поддерживать литературу и распространять просвещение, но в массе и само коснело в невежестве. Немногочисленные греческие писатели этого времени действовали по большей части на Ионических островах и Крите. Таковы были Пахомий Русано, монах с о-ва Занте, языковед и богослов, критянин Кирилл Лукарис, знаменитый противник литовской унии и основатель первой типографии в Константинополе (1627), автор трактатов о Кальвине и Магомете, его деятельный сотрудника кефалониец Никодим Метакса, стоявший во главе названной типографии, которая была, однако, вскоре разрушена по проискам иезуитов, церковный оратор Илия Миниатис, родом также кефалониец, корфяне Александр Фортий и Никандр Нукий, выдающиеся эллинисты своего времени, священник Иеремия Какавела с о-ва Крит, стяжавший славу своими проповедями; и др. Некоторые из писателей рассматриваемого периода проживали в латинских землях и, получив образование в основанной папой Григорием XIII в 1581 году в Риме Греческой коллегии, составили группу ярых приверженцев папизма, не устававших бороться с греческими богословами. Сюда относятся Петр Аркудий, родом корфанин, фанатик католицизма («perpetuus ecclesiae Graecae calumniator»), И. Кариофилл, Неофит Родино̀, иезуит Георгий Вустроний и др. За вероотступничество эти деятели, между которыми было немало людей, отличавшихся глубокой ученостью и талантами, заклеймены прозванием «Ἐλληνομάστιγες» («бичи эллинства»). В качестве защитников православия заслуживают упоминания иерусалимский патриарх Нектарий (1661), Досифей Нотара и Паисий Лигаридис, из коих последний вначале стоял в рядах противников греческой церкви, а потом необыкновенно горячо отстаивал ее учение. Таким образом, первенствующее место в литературе принадлежало богословско-полемическим сочинениям. Более широким интересом отличались труды афинского митрополита Мелетия из Янины и Александра Маврокордато. Первый, кроме многочисленных богословских, философских, филологических и даже медицинских трактатов, оставил два четырехтомных сочинения — одно по церковной истории, другое по географии; из них последнее важно, между прочим, и по обилию археологических данных, собранных ученым автором во время путешествий по разным областям Балканского полуострова. Второй же, будучи человеком огромной эрудиции, известен как автор трактата о кровообращении и двух объемистых исторических трудов («ἱστορία ἱερά» и «Ρωμαϊκὴ ἱστορία»). Перечень этот можно заключить упоминанием о братьях И. и С. Лихудах, которые состояли учителями Моск. академии при самом ее основании; сочинения их касаются разнообразных областей, преимущественно же богословия, философии, риторики и пиитики (XXII, 857–59).

Второй период (1700—1800). XVIII столетие в истории Н. литературы ознаменовано пробуждением национального сознания и живым проявлением более широких духовных интересов. Литература перестает быть ареной богословских споров; оживляется научная деятельность; воскресает поэзия. Движение это исходит из среды так наз. фанариотов (см.) — высшей греческой знати, сумевшей снискать доверие и расположение турецкого правительства и приобрести важное политическое влияние. Одни из них в качестве драгоманов Порты руководили ее дипломатическими сношениями, другие действовали в турецких провинциях в качестве полномочных правительственных агентов, некоторым же выпало на долю почетное и полунезависимое положение господарей в Молдавии и Валахии, где с начала XVIII ст. установилось правильное преемство греческих наместников. Центр умственной жизни греков переместился из Фанара в столицы придунайских княжеств. Сюда, ко дворам молдавского и валашского господарей, представлявшим некоторое подобие прежнего византийского двора, с востока и запада потянулись люди пера и науки, профессора и писатели. Фанариоты вновь сумели организовать дело народного образования. Не только во всех городах обоих княжеств, но и повсюду в местах греческого обитания положено было основание элементарным школам, к которым стали присоединяться затем семинарии, лицеи, гимназии и музеи с более обширными программами и более продолжительным курсом. Во главе этого просветительного движения стояли Николай и Константин Маврокордато, Михаил Стурдза, Гики, Марутцисы и др.; с Бухарестом и Яссами стали в этом отношении соревноваться Ионические острова и Янина. В подавленном и угнетенном народе воскресали под влиянием школ память о славных временах эллинской истории, а изучение древнегреческого языка сделало для него вновь доступным полузабытые произведения древнеэллинской литературы. Вместе с тем начала зарождаться и великая идея освобождения, поддерживаемая теми явными признаками разложения и бессилия правительственной власти, которые обнаружились в это время в борьбе султана с притязаниями пашей на автономию. Внимание греческих патриотов обратилось на меры привлечения к греческим школам и прочих христиан империи с целью их эллинизации и подготовления к общей и единодушной борьбе с притеснителями. Развитие школьного дела естественно вызвало и развитие учебной литературы: составляются курсы наук, грамматики, словари (из последних наиболее замечательны греко-латино-итальянский словарь Г. Константину и греко-латино-французский словарь Вендоти). В области истории внимание исследователей сосредоточивается преимущественно на Византии (И. Стано), на дакийских провинциях (Лазарос) и на истории церкви (А. Гелладий). Наиболее разносторонними и плодовитыми писателями рассматриваемого периода были Никифор Феотокис и Евг. Булгарис (XI, 413). Первый кроме многочисленных проповедей и богословско-полемических трактатов стяжал почетную известность своими трудами в области математики, физики и географии, второй же с обширной эрудицией, плодами которой были различные сочинения научного, преимущественно философского содержания, соединял и довольно крупный талант стихотворца; в особенности замечателен его стихотворный перевод виргилиевых Георгик и Энеиды на древнегреческий язык, а из оригинальных стихотворений — несколько од в честь Екатерины II, по побуждению которой Булгарис и предпринял означенный перевод. Вообще переводная литература в Греции в рассматриваемый период значительно обогатилась: переводились древнегреческие и римские писатели, творения отцов церкви, философские произведения французских и английских мыслителей, итальянские поэты (Тассо, Гольдони, Боккаччо и проч.), разного рода специальные труды и т. д.: между прочим, знаменательна попытка Ант. Стратига перевести гомеровскую «Войну мышей и лягушек» на критское наречие. Из других греческих писателей XVIII в. заслуживают упоминания Кесарий Дапонте, автор стихотворного сборника «Зерцало жен» (1776) и большого количества исторических и нравственно-философских трактатов, врач Д. Каракассис, перелагавший в вирши медицинские рассуждения, и француз Момар, который, живя в Константинополе, хорошо изучил греческий язык и написал грациозную поэму «Босфоромахию» (спор берегов Босфора о первенстве). Что касается народной поэзии, то порыв патриотического воодушевления, объявшего весь греческий мир, нашел свое выражение в клефтических песнях этого времени, прославляющих подвиги Буковаллов, Стафы, Карамбелы, Кицо, Андрутцо и других борцов за свободу; особенного подъема достигает лирика клефтов в эпоху восстания сулиотов, которому народ посвятил целую серию высоко-поэтических «дум».

Третий период (XIX век). Начало нынешнего столетия знаменует собой не только политическое возрождение Греции, но и возрождение ее литературы. Прежде всего новые веяния сказались в фанариотских школах, бывших главными факторами духовного развития греков. Отчасти под влиянием действовавшего в Яссах талантливого педагога Г. Клеовула, ревностного сторонника ланкастерской методы обучения, была предпринята коренная школьная реформа. В связи с этим начался пересмотр наличной учебной литературы — большая часть употреблявшихся дотоле в школах учебников была признана негодной, и составление новых явилось делом первой необходимости. Особенно живо ощущался недостаток в хороших грамматиках и словарях, это естественно вызвало усиление филологических студий. Исследователи столкнулись с вопросом об отношении литературного языка к народному; нельзя уже было более игнорировать последний, понадобилось внимательное изучение греческих диалектов, и вот образовались партии, из которых одна с Дан. Филиппидисом и Конст. Стаматисом во главе ратовала за введение в литературу живого литературного языка и фонетической орфографии (хидаисты), другая, главным представителем которой был Панаиот Кодрикас, отстаивала господство этимологической орфографии и неприкосновенность древнегреческих форм в литературном языке (крайние пуристы), и наконец, третья — точкой отправления для которой служила история языка — признавала необходимость компромисса между этими крайними воззрениями и требовала лишь очищения литературной речи от иноязычных примесей и грубых солецизмов (умеренные пуристы). Принципы умеренных пуристов нашли талантливого защитника в лице знаменитого Адамания Кораиса (1748—1833), одного из замечательнейших языковедов нашего века. Работы Кораиса дали толчок к историческому изучению языка, а научная основательность его аргументации и обаяние его светлой нравственной личности надолго обеспечили победу за его партией. Интерес к литературе и науке все более и более возрастал. В Константинополе, Бухаресте, Афинах и других городах возникали учено-литературные «дружества», или «гетерии». Одно из таких дружеств предприняло издание обширного древнегреческого словаря в дополнение к «Thesaurus» Генр. Стефана. Составлялись не менее обширные антологии и хрестоматии из древних авторов (энциклопедии Патусы в 4 т. и Комиты в 12 т.). Появились, наконец, и периодические издания в виде альманахов и журналов, среди которых первое место, бесспорно, занимал «Λόγιος Ἡρμῆς», начавший выходить в свет в 1811 г. в Вене. После филологии наиболее видных литературных представителей имела история: Кума составил изложение «Всемирной истории» в 12 т., взяв за образец одноименный труд Беккера; Палиуритис издал «Историю Греции», Стагиритис обработал мифы классической древности под заглавием: «Огигия» (в 5 т.), Газис написал «Историю древнегреческой литературы»; заслуживают упоминания Перрево, автор «Истории сулиотов», Фотино, составивший историю дакийских провинций, патриарх Константин — автор описания Византии и Египта в топографическом и историческом отношении, и др. Поэзия также достигает своего расцвета в патриотических одах Риги из Фер, творца греческой марсельезы «Сюда, дети Эллинов» (δεῦτε παῖδες τῶν Ἑλλήνων), запечатлевшего смертью свою любовь к свободе. За Ригой, песни которого были только изданы в Яссах в 1814 г., следует ряд других даровитых лириков. Таковы Иоанн Виллара, писавший на языке своей родины — Эпира, Аф. Христопуло, грациозный подражатель анакреонтических од, остроумный сатирик Мих. Пердикарис, Уго Фосколо, итальянец, родом с о-ва Занте, из стихотворений которого можно отметить «Песнь Парги», Стеф. Канелис, автор патриотического гимна «О дорогой мой, острый меч» и др. Наиболее же крупным из этой плеяды певцов греческого возрождения был Яковаки Ризо Неруло: сатира и комический эпос, драма и фарс имели в нем одинаково талантливого представителя. Ему принадлежат трагедии «Поликсена» и «Аспазия» (в рифмованных стихах), сатирическое стихотворение «Похищение индюка», шутка «Коракистика» (род памфлета против Ад. Кораиса) и мн. др. Не будучи чужд некоторой зависимости от французских драматических образцов, Ризо Неруло отличается чистотой языка, плавностью стиха, неподдельной искренностью чувства, иногда возвышающегося до истинного пафоса, и тонким остроумием. Не столь оригинален был его двоюродный брат Иаков Ризо Рангавис, автор нескольких безукоризненных по форме лирических стихотворений и талантливый переводчик Корнеля, Расина и Вольтера. Но не первые два десятилетия XIX в., когда действовали перечисленные писатели, а время, последовавшее за освобождением Греции от турецкого ига, было поистине временем духовного возрождения многострадальной нации и подъема ее культуры. Так, уже в 1834 г. создается проект коренной реформы образовательных учреждений, возникших в Греции при Каподистрии, а вслед за тем возникает и мысль об основании в Афинах Университета по типу университетов германских. Мысль эта вызвала громадный прилив пожертвований со стороны греческих патриотов, и со сказочной быстротой, в течение каких-нибудь четырех лет, в Афинах возник Университет с четырьмя факультетами, 27 профессорами и сотней студентов. Рядом с Университетом полагается затем основание для Академии наук, создается Высшая богословская школа, основывается Лицей («Варвакион»), Женский институт («Арсакион») и проч., быстро возникают одно за другим ученые общества с «Греческой археологической гетерией» во главе, зарождается периодическая пресса, размножаются типографии.

А. Д.

Первые десятилетия по провозглашения независимости Греции были и эпохой наибольшего расцвета Н. поэзии. С одной стороны, продолжали тогда свою деятельность поэты, выступившие уже во время борьбы за освобождение (между прочим, Георгий Залокоста, автор патриотических стихотворений, отличающихся чистым языком и безупречной версификацией), с другой — появилась плеяда новых талантов, упрочивших самостоятельное существование Н. литературы. Во главе их должно поставить братьев Сутцо. Старший из них, Панагиотис Сутцо (Σοῦτσος), лирик, подвергшийся влиянию Байрона, написал драму «Ὁδοιπόρος» (Навплия, 1831), роман «Λέανδρος» (Навплия, 1834), философскую трагедию «Ὁ Ἄγνωστος» и драматизированную поэму «Μεσσίας» (Афины, 1839). Более популярный, хотя и более поверхностный Александр Сутцо прославился своими сатирами на злобы дня (на графа Каподистрию, на баварцев, прибывших в Грецию вместе с королем Оттоном) и эпическими стихотворениями, в которых искусно драматизированы многие сцены из войны за освобождение ; кроме того он написал политический роман «Ὁ Ἐξόριστος τοῦ 1831 ἔτους» (Афины, 1835; нем. пер., Б., 1837) и политическую драму «Ὁ Πρωθυποῦργος» (Брюссель, 1843). Но наиболее разносторонним писателем является Александр Ризо Рангавис: филолог, историк, археолог, он пробовал свои силы во всех родах поэзии, писал лирические стихотворения, романы, драматические пьесы; из трех его комедий самая удачная «Свадьба Кутрулиса» (Афины, 1845; переведена на мн. европ. яз.), считающаяся одним из лучших произведений Н. поэзии. Эти три писателя ставили себе идеалом древнегреческую литературу и древнегреческий язык. Из народных же поэтов пальма первенства принадлежит Арист. Валаоритису, лирику, оставившему и много эпических стихотворений, в которых он воспел страдания Эпира и геройскую борьбу клефтов; лучшее из его произведений — драматизированная поэма «Фрозина», описывающая судьбу и трагическую смерть возлюбленной дикого и кровожадного Али-паши Янинского. В защиту народного языка выступал и Византий (Βυσάντιος), в своей комедии «Βαβυλωνία» (Афины, 1840). К тому же лагерю принадлежал и Иоанн Зампелий (Ζαμπέλιος), написавший несколько трагедий в манере Альфиери. Затем в средине текущего столетия выдвинулись: Димитрий Вернардакис своими лирическими стихотворениями и драмами «Μαρία Δοξαπατρή» (Мюнх., 1858) и «Μερόπη» (Афины, 1886) и Феодор Орфанидис (1817—86), профессор ботаники в Афинском унив., оставивший несколько лирических и эпических стихотворений и бичом сатиры боровшийся против неблагоприятных для греков гипотез Фалльмерайера (см.). Среди новейших Н. поэтов и писателей наиболее выделяются: Роидис, автор талантливых повестей («Женщина-папа Иоанна», 4 изд., Афины, 1884); Бикела, даровитый переводчик Шекспира; Георгий Дросинис, равно известный как лирик («Σταλακτῖται», Афины, 1881; «Εἰδύλλια», Афины, 1884) и как новеллист («Διηγήματα καὶ ἀναμνήσεις», Аф., 1886); Ангел Влахо, лирик, драматург и критик; рано умерший Кристаллис; наконец, Ахиллес Парасхо (Πάρασχος), наиболее популярный лирик Греции (род. 1838 г. в Навплии, консул в Таганроге, изд. собрание своих соч. в 1881 г. в Афинах, в 3 т.). Органом, вокруг которого группируются лучшие литературные силы современной Греции, является еженедельный журнал «Ἑστία», примыкающий к народническому направлению. В общем Н. поэзия страдает напыщенной риторикой, но новейшие писатели склоняются уже к более реальному воспроизведению жизни. Из ученых Греции, столь богатой памятниками классической древности, наибольшую самостоятельность проявляли за последние 50-летие археологи и филологи. Среди них, наряду с Александром Рингависом, выделяются: Стефан Куманудис, издавший очень интересный сборник аттических надгробных надписей («Ἐπιγραφαὶ Ἀττικῆς ἐπιτύμβιοι», Афины, 1871); Константин Асопий (Ἀσοπιος, «Ἱστορία Ἑλλήνων ποιητῶν καί συγγραφέων», Аф., 1850); Неофит Дука (1760—1845), издатель древних авторов; Николай Пиккола (ум. 1865), издатель естественной истории Аристотеля; Раллис и Потлис, издавшие собрание памятников византийского права («Σύνταγμα τῶν θειῶν καί ἱερῶν κανόνων», Афины, 1852—59); археографы Константин Сафа (изд. «Μεσαιωνικὴ βιβλιοθήκη», тт. 1—7, Венеция, 1872—94; «Documents inédits relatifs à l’histoire de la Grèce au moyen-âge», П., 1880 и сл.) и Спиридон Ламбро (издатель афонских рукописей, известный и как историк). Отец последнего, Павел Ламбро, автор нескольких сочинений по нумизматике, собрал одну из богатейших в мире коллекций монет. Видными учеными являются и археолог Васиадис, языковед Хаджидакис, мифолог и фольклорист Политис. Менее самостоятельности обнаруживали греческие ученые в области исторических изысканий. Шеститомная «Ἱστορία τοῦ ἑλληνικοῦ ἔθνους», составленная Константином Папарригопуло (1815—91) слишком напоминает знаменитый труд Грота. Всего больше привлекала к себе внимание Н. историков борьба за освобождение. Ей посвящено много трудов, но лучшим из них является «Ἱστορία τῆς ἑλληνικὴς ἐπαναστάσεως» Трикуписа (4 т., Л., 1853).

Литература. I. Сборники и исследования народных песен: Fauriel, «Chant populaires de la Grèce moderne» (2 т., П., 1824—25; текст с нем. переводом изд. В. Мюллер, Лпц., 1825); Sanders, «Neugriechische Volks- und Freiheitslieder» (Лпц., 1840); Passow, «Popularia carmina Græciæ recentioris» (Лпц., I860); Chasiotis, «Συλλογὴ τῶν κατὰ τὴν Ἤπειρον δημοτικῶν ᾀσμάτων» (Аф., 1866); Tefarikis, «Λιανοτράγουδα» (Аф., 1868); Sakeliarios, «Κυπριακά» (3 т., Аф., 1868); Legrand, «Recueil des chansons populaires grecques» (П., 1874); Jeannarakis, «Krelische Volkslieder» (Лпц., 1876, со словарем); В. Schmidt, «Griechische Märchen, Sagen und Volkslieder» (Лпц., 1877); Aravandinos, «Συλλογὴ δημοδῶν ᾀσμάτων τῆς Ἠπείρον» (Аф, 1880). О народных песнях греков, осевших в Италии и не избежавших местных влияний, ср. Comparetti: «Saggi dei dialetti greci dell’Italia meridionale» (Пиза, 1866); Morosi, «Studi sui dialetti greci della terra d’Otranto» (Лечче, 1870); Pellegrini, «Il dialetto greco-calabro di Bova» (т. I, Турин, 1880). Образцы народных песен новогреков переведены на нем. язык у G. Meyer, «Griechische Volkslieder» (Штуттг., 1890) и Lübke, «Neugriechische Volks- und Liebeslieder» (Б., 1895). II. Сборники образцов Н. поэтической литературы: Kind, «Neugriechische Poesie im Urtext» (Лпц., 1833); его же, «Neugriechische Anthologie» (Лпц., 18.44); Manarakis, «Neugriechischer Parnass» (2 т., Аф., 1877—81, с нем. перев.); Drosinis-Kasdonis, «Νεοελληνικὰ ἀναγνώσματα» (3. т., Аф., 1884); Kurtidis, «Παιδικὴ ἀνθολογία» (Аф., 1885); «Ποιητικὸς Ἀνθών» (2 т., Занте, 1887). III. Библиографические и историко-литературные труды: Zabiras, «Θέατρον ἑλληνικόν ᾔτοι Νέα Ἑλλάς» (Аф., 1872; богатый сборник биографий, изданный Г. Кремо по смерти автора, последовавшей в 1804 г.); Satbas, «Νεοελληνικὴ φιλολογία» (Аф., 1868); Paranikas, «Σχεδίασμα περὶ τῆς έν τῷ ἑλλῆνικῷ ἔθνει καταστάσεως τῶν γραμμάτων» (Констант., 1867); Miliarakis; «Νεοελληνικὴ γεωγραφικὴ φιλολογία» (Аф., 1889); Iken, «Leukothea, Briefe über Staatswesen, Litteratur und Dichtkunst des neuen Griechenland» (Лпц., 1825); Rhisos Nerulos, «Cours de la littérature grecque moderne» (Женева, 1826; 2 изд., 1828); Kind, «Beiträge zur bessern Kenntniss des neuen Griechenland» (Нейшт. на О., 1831); Nicolai, «Geschichte der neugriechischen Litteratur» (Лпц., 1876); A. R. Rangabé (Александр Ризо Рангавис), «Précis d’une histoire de la littérature néohellénique» (2 т., Б., 1877); Gidel, «Etudes sur la littérature grecque moderne» (2 т., 11., 1866—78); Rangabé und Sanders, «Geschichte der neugriechischen Litteraturs» (Лпц., 1884); Legrand, «Bibliographie hellénique» (4 т., П., 1885 — 96). Корш и Кирпичников, «Ист. всеобщей лит.». Ср. еще Библиография (III, 775).