ЭСБЕ/Соловьев, Евгений Андреевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Соловьев
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Пруссия — Сюрра. Источник: доп. т. IIa (1907): Пруссия — Фома. Россия, с. 652 ( скан · индекс ) • Другие источники: БЭЮ : МЭСБЕ


Соловьев (Евгений Андреевич) — талантливый писатель. Род. в 1863 г.; учился на историко-филологическом факультете СПб. университета. Недолго был учителем гимназии. Под псевдонимом Скриба выдвинулся бойкими критическими фельетонами в «Рус. Жизни» и «Новостях». Принимал деятельное участие в «Биографической Библиотеке» Павленкова, для которой написал ряд биографий; из них обратили на себя особенное внимание посвященные Писареву, Толстому и Герцену (под псевд. Смирнов). Павленковм же издан интересный сборник рассказов и очерков С. из жизни идейной молодежи: «В раздумьи» (СПб., 1893). В 1898 г. изд. компилятивную книгу «Белинский в его письмах и сочинениях» (СПб.). С основанием в конце 1890-х гг. марксистской «Жизни» (см.) С., под псевдон. Андреевич, становится присяжным критиком журнала, где были напечатаны широко заду манные, но под конец скомканные его статьи «Семидесятые годы» и статьи о Чехове и Горьком. Часть этих статей вошла в состав «Книги о Чехове и Горьком» (СПб., 1901) и «Очерков из истории, русской литературы XIX века» (СПб., 1903). Вдумчивый и работоспособный, С. был крайне беспорядочен в личной жизни. Страдая известной русской «слабостью», он часто откладывал работу до последнего момента и тут уже не стеснялся цитировать книги, которых вовсе не читал, на память делать цитаты из книг, прочитанных очень давно, и даже приводить огромные выдержки из разных книг без указания источника. Смущенный разоблачениями этого недостатка, С. на некоторое время исчезает из столичной печати, но вскоре под новым псевдонимом Мирский появляется в «Журнале для Всех». В 1905 г. изданная «Знанием» книга его (под псевд. Андреевич): «Опыт философии русской литературы» имела большой успех и в публике, и в критике. В том же году вышла переработанная его монография о Толстом. В августе 1905 г. он скоропостижно умер. Смерть его вызвала всеобщее сожаление. Опасно было бы полагаться только на его историко-литературные и критические работы, полные неточностей и ошибок; но они с большой пользой могут служить для вторичного ознакомления с предметом. Язык и литературная манера С. крайне неровны. Можно было бы назвать его писателем блестящим, если бы не размашистость, иногда переходящая в вульгарность. По общему складу своего историко-литературного метода С. — исключительно критик-публицист. Анализом чисто литературных свойств таланта отдельных писателей он вовсе не занимается. Публицистическая окраска особенно окрепла в его произведениях в конце 90-х гг., когда марксизм дал ему определенную нить. В «Очерках» он не сомневается в том, что «всякая идея, всякий новый художественный образ, как стрелки на часах, отмечают лишь переворот и перераспределение сил внутри общественного организма; без переворота в обществе не бывает и переворота в литературе». Весь ход русской литературы XIX века представляется С. как проявление борьбы классов и сословий и сводится к смене «дворянского» прекраснодушия озлоблением «разночинца» и предчувствием грядущей победы у представителей лозунгов пролетариата. В это прокрустово ложе марксистской схемы С. вгоняет все разнообразие отдельных писательских темпераментов и художественных сил. Позже, в «Опыте философии русской литературы», С. определяет «господствующую идею нашей литературы как аболиционистскую, освободительную». Для него «литература — борьба за освобождение личности и личного начала прежде всего». Таким образом «борьба классов» как будто забыта; вполне правильно признается «подвижничество за народ» всей русской интеллигенции, без различия «классов». По-прежнему, однако, проводится мысль, что «личность писателя, во всей пестроте и капризности ее обстановки и проявлений, все решительнее должна уйти из области истории литературы… Величайшей ошибкой было бы признавать, что мыслит отдельный человек: мыслят общественные группы, общественные классы. С отдельными именами связаны только наиболее удачные формулы». История литературы должна освободиться от «культа полубогов и героев, царей и царьков литературного мира».