Михайловский, Николай Константинович (1842—1904). Отец его был захудалый помещик мещовского у. (Калуж. губ.), „окружной начальник, штабс-капитан (жандармский) и кавалер“. М. воспитыв. в 1856—1862 гг. в институте корпуса горных инженеров, откуда вышел со специальных курсов. 17 лет с небольшим написал свою первую критическую статью (в апрельской книжке 1860 г. журнальчика „Рассвет“) и очень рано, после нескольких колебаний, целиком посвятил себя литературе. В противоположность еще недавно господствовавшему мнению о сравнительно поздней выработке им мировоззрения, М. уже в половине 60-х годов установил свои главные взгляды, и установил почти без всякого постороннего влияния, кроме общего воздействия атмосферы 60-х годов. Ибо, если он был многим обязан в области естественных наук своему старшему товарищу, рано умершему „гениальному“ Ножину, то его общественное миросозерцание, в общем сочувствующее тогдашнему социализму, но не исключающее довольно проницательной критики его (под влиянием Прудона?), уже вполне определенно и самостоятельно выражается хотя бы в его (анонимной) рецензии на русский перевод книги Оуэна об „Образовании человеческого характера“ („Книжный Вестник“, 1866, I). Но быстро растущее влияние на русскую читающую публику и прежде всего на передовую интеллигенцию М. начинает приобретать с конца 60-х годов, когда ему удается войти в „От. Записки“ редакции Некрасова, Елисеева и Щедрина. Сначала сотрудник журнала по общим, преимущественно социологическим вопросам, затем, на ряду с этим, его литературный обозреватель и критик, наконец, соредактор (а с 1877, по смерти Некрасова, и пайщик), М. был одним из главных столпов органа, сыгравшего огромную культурную, a в известном смысле и политическую роль в России. Несмотря на социалистический и по временам революционный характер своих статей, М., обладавший удивительным уменьем проводить щекотливые вопросы через рогатки придирчивой цензуры, успел избежать судьбы Чернышевского. За все время своей деятельности он лишь два раза выдворялся из Петрограда. С закрытием „От. Записок“ (1884), в годы после мартовской реакции, М. временно пробовал сделать орган своего направления из „Северного Вестника“, участвовал в „Русских Ведомостях“ и „Русской Мысли“, но лишь с 1892 г. услел снова сделаться руководителем своего собственного издания — „Русского Богатства“, которое он редактировал до самой своей смерти при содействии близких идейных товарищей.
Главное значение М. заключается в философском обосновании общественной эволюции и роли личности в истории. Подобно П. Л. Лаврову (см.), он исходил из понятия человеческой личности, но уясняя его не столько с точки зрения морали и собственно социальных наук, сколько при помощи данных естествознания, которыми он чрезвычайно умело пользовался для освещения социологических вопросов. Его знаменитая „формула прогресса“ находила этот прогресс в возможно всестороннем развитии личности на почве физиологического разделения труда между различн. органами и в возможно большей однородности общества, исключающ. крайнее (социологическое) разделение труда между людьми. В основу этого процесса М. кладет факт „кооперации“, т. е. различных форм сотрудничества людей для удовлетворения целей общежития. Чем однороднее, проще общество, тем разностороннее человек; чем более общество дифференцировано, чем оно сложнее, тем более специализировался, тем сильнее искалечен живой человек. Между обществом и личностью существует в этом смысле полярная противоположность. Да иначе и быть не может, — и здесь М. выдвигает еще более общую формулу, формулу „борьбы за индивидуальность“. Признавая, вслед за знаменитым Бэром, главным свойством живой организованной материи ее тенденцию к усложнению строения, М. указывает, что всякий организм вырабатывает разделение между своими отдельными частями, которые, с одной стороны, находятся в зависимости между собою, с другой — все вместе порабощены целому. Но таких организмов, таких „индивидуальностей“ существует целый концентрический круг. И то, что является высшей индивидуальностью по отношению к низшей, целым по отношению к своей части, то, в свою очередь, является лишь частью еще более обширной и сложной индивидуальности. При этом всякая индивидуальность ведет борьбу на два фронта: вниз, подавляя самостоятельность низших индивидуальностей, своих частей; и вверх, отстаивая по возможности свою самостоятельность от поглощения себя, как части, высшей индивидуальностью, как целым. Для человеческой индивидуальности имеет громадное значение борьба против объемлющей ее общественной индивидуальности. Ибо если общество развивается по типу органическому, то живой человек страшно уродуется, превращаясь в „палец от ноги“ целого. Поэтому личность, дорабатываясь до сознания, должна решительно сопротивляться этому характеру общественного развития и противоставить ему другой характер развития, а именно на почве простого сотрудничества. Понятно, почему с человеческой точки зрения более высшая ступень органического типа развития оказывается для живой личности гораздо менее удовлетворительной, чем низшая ступень другого типа развития: напр., сильно продвинувшееся в своей эволюции капиталистическое общество хуже для массы людей, чем мало раздифференцированный строй первобытного общежития или русской крестьянской общины (отсюда, кстати сказать, глубоко продуманный „народнический“ социализм М.). Объективному ходу общественного развития мыслящий человек не только может, но и должен противоставить свой субъективный идеал личного развития. И здесь-то выступает на сцену субъективный метод исследования общественных явлений, метод, при помощи которого человек подвергает суду и людей и социальные явления и необходимой эволюции противоставляет желательный идеал. Однако, в широком смысле субъективная истина данного периода не может противоречить объективному ходу вещей, потому что в самом этом ходе заложены условия выработки субъективной истины, субъективного идеала, — хотя бы в том отношении, что различным социальным группам, сословиям, классам представляется истиной то, что им желательно по условиям их среды и их общественного положения (мысль о социальных антагонизмах и соответствующих им моральных и других идеях вообще является отнюдь не второстепенным элементом в мировоззрении М.). Как бы то ни было, этот субъективный метод (понимаемый М. шире, чем Лавровым) не только не мешал, но способствовал М. оценивать явления общественной и политической жизни с замечательной проницательностью. Тем более, что этот метод прекрасно уживался у него с крайне добросовестным применением метода объективного исследования. Как политический публицист, М. был одним из талантливейших выразителей русского социализма, не в смысле какого-либо славянофильства (М. отказывался даже от названия „народника“, считая его двусмысленным и расплывающимся), a в смысле самостоятельного приложения западных социалистических формул к нашей действительности. В общем он вместе с лучшими представителями русской передовой интеллигенции проделал путь от „социального“ к „политическому“, от борьбы прежде всего и больше всего за социалистический строй к борьбе одновременно за социализм и за политическую свободу. И в своей полемике с односторонними марксистами он возражал против разрывания на две половины этого общего политического требования. Как литературный критик, М. поражал искусством, с каким он вскрывал в художественных произведениях общественную сторону. Но это нисколько не исключало у него и великой способности отыскивать у писателей основную черту их творчества (его „десница и шуйца“ у Толстого, „жестокий талант“ у Достоевского и т. п.). Большая эрудиция, оригинальность мысли, огромный талант изложения, живой, образный язык (однако, больше в публицистических, чем в чисто-беллетристических, в общем немногочисленн. произведениях) объясняют в достаточной степени, почему М. был в течение довольно значительн. времени „властителем дум“ молодого поколения и до сих пор является главою целого направления русской социально-политической мысли.
„Полное собрание сочинений“ (изд. „Русского Богатства“, a позже H. Н. Михайловского-сына) не может считаться полным, так как в последний, X том вошли далеко еще не все неизданные до сих пор (анонимные и др.) статьи и рецензии М. Для общей оценки его мировоззрения см. особенно: А. Красносельский, „Мировоззрение гуманиста нашего времени. Основы учения H. К. M.“ (Спб. 1900); Н. Бердяев, „Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о H. К. M.“ (Спб., 1901); E. Е. Колосов, „Очерки мировоззрения H. К. M.“ (Спб., 1912); отчасти мои статьи, „H. К. M., как публицист-гражданин“ (в „Социалистах Запада и России“, Спб., 1909, изд. 2), „H. К. М. и общественная жизнь России“ („Голос Минувшего“, 1914, февраль). Отрывки из его (неизданных) писем ко мне и из писем к нему разных лиц см. в моих же статьях: „Политика H. К. M.“ („Былое“, 1907, июль) и „Архив H. К. M.“ („Рус. Богатство“, 1914, январь). Ср. также П. Ф. Якубович, „Письма H. К. M.“ („Русское Богатство“, 1910, I).