Пожарский, Дмитрий Михайлович, кн., деятель Смутного времени (род. ок. 1578 г., ум. в 1642), из младшей ветви кн. Стародубских, захудавшей при Иване IV. В 1598 г. был „стряпчим с платьем“ и подписался на соборном определении об избрании на царство Бориса Годунова, в 1606 г. был „у стола“ за обедом, который Лжедимитрий I давал Ю. Мнишку. Затем верно служил Василию Шуйскому, за что и пожалован от последнего вотчиной. О первых ратных подвигах его мы слышим осенью 1608 г., когда он отбил тушинцев от Коломны. Но популярность ему снискала удачная борьба с казаками, после низложения Шуйского. П. не только отбил казаков от Зарайска, где он был воеводою, но помог Ляпунову выгнать их из Пронска и очистить от них всю рязанскую землю; современники такой блестящий успех могли объяснить только чудом. С авангардом ляпуновского ополчения П. подошел к Москве и там, во время уличного боя 19/20 марта 1611 г., когда поляки сожгли весь Белый город, был тяжело ранен. Благодаря этому, свидетелем разгрома ляпуновского ополчения казаками ему не пришлось быть. Когда поволжские города, с Нижним во главе, взяли на себя продолжение дела Ляпунова и искали воеводу, их выбор, вполне последовательно, пал на П.: очередным противником „прямых“, т. е. средних классов, были в это время не столько поляки или вообще иноземцы, сколько именно казаки (см. Смутное время). Последние видели в П. также, прежде всего, своего противника и пытались избавиться от него при помощи убийства (когда нижегородская рать была в Ярославле), но неудачно. Постепенно, однако, наладился компромисс, одним из результатов которого было избрание на престол казацкого кандидата, Михаила Феодоровича Романова (см.). П., вместе с другими вождями нижегородского ополчения, стоял сначала за кандидатуру шведского королевича Филиппа, потом от себя лично затеял переговоры с австрийским домом, наконец хлопотал о собственном избрании. Вполне естественно, что при новом царе он не мог стать доверенным лицом. Его положение было почетное, ему было сказано боярство, он получал имения и в поместье и в вотчину, в 1628 г. он занял одно из крупнейших воеводств в России — Новгород, в 1636—37 гг. он был начальником московского Судного приказа. Но ни разу он не стоял непосредственно у власти, и правящая знать никогда не отказывала себе в удовольствии напомнить ему о захудалости его рода. Отчасти, впрочем, ему мешала и болезненность: у П. был „черный недуг“, т. е. он был эпилептик. П. похоронен в суздальском Спасо-Евфимьевом мон-ре (вопрос о месте его погребения был предметом ученой полемики в середине прошлого столетия). Ему поставлены памятники (вм. с Мининым) в Москве и в Нижнем-Новгороде. Новейшая его биография, сводящая все известные о нем данные, — В. Корсаковой, в „Русском Биограф. словаре“; из старых работ см. С. Смирнова в „Отечеств. Записках“ за 1849 г.
