6. Рабочий класс в годы революции (1905—1907). Выступая гегемоном в буржуазно-демократической революции, рабочий класс развил стачечную борьбу в небывало грандиозных размерах. «Своеобразие русской революции — писал Ленин о революции 1905 г., — заключается именно в том, что она была по своему социальному содержанию буржуазно-демократической, но по средствам борьбы пролетарской». Пролетарской она была «не только в том смысле, что пролетариат был руководящей силой, авангардом движения, но и в том смысле, что специфически пролетарское средство борьбы, именно стачка, представляло главное средство раскачивания масс и наиболее характерное явление в волнообразном нарастании решающих событий». И, действительно, никогда и нигде раньше стачечное движение не достигало такого размаха: в 1905 г. бастовало (в предприятиях, подчиненных надзору фабричной инспекции) 2.863.375, в 1906 г. 1.108.406, в 1907 г. 740.074 рабочих. Но сверх того бастовало по предприятиям, фабричной инспекции не подчиненным: 1) на заводах, подчиненных горному надзору, в 1905 г. 185.310, в 1906 г. 37.458, в 1907 г. 23.818, 2) в горных предприятиях, подчиненных тому же надзору, в 1905 г. 143.476, в 1906 г. 82.207, в 1907 г. 36.605, 3) на нефтяных промыслах в 1905 г. 50.000, в 1906 г. 39.460, в 1907 г. 19.550, 4) на железных дорогах (в мастерских и депо) в 1905 г. 403.679, в 1906 г. 16.727, в 1907 г. 18.873, 5) на казенных заводах (гл. обр., военного и морского ведомств) в 1905 г. 240.606 (по другим годам пока сведений нет). Если присоединить эти данные к приведенным выше по предприятиям, подчиненным надзору фабричной инспекции, то получим итоги бастовавших: в 1905 г. 3.886 тыс., в 1906 г. 1.359 тыс., в 1907 г. 889 тыс. Но и эти данные остаются неполными: так, в одном только октябре 1905 г. приостановлено было движение на 43.965 верст ж.-д. пути, что при расчете 11 рабочих на версту составит 483 тыс. бастовавших, которые в наши подсчеты не вошли, как не вошли казенные заводы по 1906 и 1907 гг., как не приняты во внимание предприятия ремесленные, транспортные (кроме ж. д.), торговые, что в общей совокупности должно значительно повысить число бастовавших. Во всяком случае, по минимальным подсчетам число бастовавших в 1905 г. превысит 4 млн., достигнет 1½ млн. в 1906 г. и 1 млн. в 1907 г. только по предприятиям цензовой промышленности, что за все 3 года составит не меньше 6,5 млн.
Вся эта миллионная армия рабочих вела на протяжении революции борьбу с разной интенсивностью, прошла в этой борьбе ряд этапов. Общее представление об этих этапах дает след. таблица, в которой приведены (как и в дальнейшем, по предприятиям, подчиненным надзору фабричной инспекции) %-ное отношение числа бастовавших в каждой четверти года к общему числу бастовавших за соответствующий год (над чертой) и %-ное отношение бастовавших к общему числу рабочих (под чертой):
| I четв. | II четв. | III четв. | IV четв. | |
|---|---|---|---|---|
| 1905 | 28,349,0 | 16,829,1 | 10,317,8 | 44,677,3 |
| 1906 | 24,315,9 | 43,328,4 | 26,717,7 | 5,73,7 |
| 1907 | 19,88,2 | 43,618,3 | 10,54,9 | 26,110,9 |
Таблица явно указывает на следующие подъемы стачечной волны: первая и последняя четверти 1905 г., вторая четверть 1906 г. и вторая четверть 1907 г. Если в эти итоги по четвертям, поглощающим различия между отдельными месяцами, внести поправку — два (октябрь и декабрь), а не один подъем в последней четверти 1905 г. — то станет совершенно очевидным, что каждый «подъем стачечной волны означает критические, поворотные пункты всей социально-политической эволюции страны» (Ленин), т.-е. революции: первый подъем (9-го января, всеобщая забастовка в Петербурге, движение вокруг комиссии Шидловского) приводит к первой и ничтожной уступке правительства (рескрипт 18 марта), октябрьский подъем (всеобщая стачка) вырывает у самодержавия манифест 17 октября, декабрьский подъем (вооруженные восстания) приносит высшую стадию революции. «С подавлением декабрьского восстания начинается нисходящая линия революции» (Ленин) — два подъема (вторые четверти 1906 и 1907 г.) на этом этапе означают попытку передовых отрядов пролетариата задержать отступление и перейти в наступление в обстановке созыва первой и второй Госуд. думы. Обозначая переломные пункты революции, эти этапы дают общую картину «движения того класса, который был главной пружиной общего направления событий» (Ленин) — движения пролетариата, как гегемона революции. Еще более точное представление об этапах стачечной борьбы мы получим, если обратимся в таблице, показывающей по четвертям каждого года процентное отношение участников политических и экономических стачек (над чертой) и такое отношение их к общему числу рабочих (под чертой):
| I четв. | II четв. | III четв. | IV четв. | |||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Экон. | Пол. | Экон. | Пол. | Экон. | Пол. | Экон. | Пол. | |
| 1905 | 73,536,1 | 26,512,9 | 40,914,4 | 59,114,6 | 56,110,0 | 43,97,7 | 33,626,0 | 66,451,1 |
| 1906 | 26,94,3 | 73,111,7 | 45,312,4 | 54,715,4 | 42,07,4 | 58,010,2 | 50,72,1 | 49,31,5 |
| 1907 | 35,92,9 | 64,15,3 | 16,02,8 | 84,015,4 | 77,13,3 | 22,90,9 | 15,41,7 | 84,69,2 |
Движение 1905 г. (восходящая линия революции) начинается с решительного преобладания экономических стачек, сохраняющих значительный размах и в последующие две четверти, но одновременно перерастающих в политические; в последней четверти политические стачки получают уже решительный перевес, при чем высший подъем политических стачек происходит на базе широкой экономической борьбы. В этой самой тесной связи политических и экономических стачек Ленин видел гарантию большой силы движения, делающей возможным «действительно широкое, действительно массовое движение»: «широкие массы эксплоатируемых, — писал Ленин, — нельзя было бы никоим образом вовлечь в революционное движение, если бы эти массы не видели пред собой примеров, как наемные рабочие различных отраслей промышленности принуждали капиталистов к непосредственному, немедленному улучшению положения». Вовлеченные в экономическую борьбу столкновением с капиталом в обстановке общей напряженной революционной борьбы, эти широкие массы вырастали и политически. В свете такого роста массы становится понятным, почему и как очень скромный в первой четверти 1905 г. охват (12,9% всего числа рабочих) рабочих политическими стачками достигает в последней четверти 1905 г. половины всего числа рабочих (51,1% только по предприятиям, подчиненным надзору фабричной инспекции, в действительности же выше): в первой четверти — это передовой отряд, прошедший уже до революции школу борьбы, в последней четверти — это также широкая масса, выросшая в процессе борьбы 1905 г. Сплетение экономической и политической борьбы ослабляется в 1906 и 1907 гг. (нисходящая линия революции) в условиях общего упадка движения и, прежде всего, движения широких масс; только подъем второй четверти 1906 г. отмечен значительным числом участников экономических и политических стачек: задерживая отступление и пытаясь перейти в наступление, при сравнительно еще благоприятных условиях, передовой отряд увлекает за собой некоторые слои широкой массы; последний подъем 1907 г. в условиях менее благоприятных не дает уже передовому отряду этой возможности, и большой процент участников политических стачек не сопровождается таким же показателем экономических стачек. Движение выносит на себе исключительно или почти исключительно передовой отряд: максимальный процент числа рабочих — участников политических стачек за 1906 и 1907 гг. (15,4% во вторых четвертях 1906 и 1907 гг.) почти равен проценту (12,9%) первой четверти 1905 г., исходному моменту движения: очевидно, это тот же передовой отряд, который, подняв знамя революции в январе 1905 г., нес его и до ее последних дней.
Чтобы еще ближе подойти к вопросу, выделим металлистов (передовой отряд) и текстильных рабочих (широкую массу) и посмотрим, каково их участие в движении (первый столбец — % бастовавших к числу рабочих в группе, второй — % участников экономических стачек ко всему числу таких же участников, третий — % участников политических стачек ко всему числу таких же участников):
| 1905 | 1906 | 1907 | |||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Метал. | 297,6 | 28,4 | 71,6 | 88,6 | 21,3 | 78,7 | 74,3 | 12,0 | 88,0 |
| Текст. | 186,9 | 40,3 | 59,7 | 89,0 | 46,5 | 53,5 | 40,8 | 32,9 | 67,1 |
Наиболее активное участие в движении принимают металлисты: они неизменно выделяют большой процент бастующих; у текстильных рабочих этот процент высок в 1905 г., остается на значительном уровне еще в 1906 г. и падает в 1907 г.; вместе с тем металлисты сразу дают большой % участников политических стачек и удерживают его все время, текстильные же рабочие почти в одинаковой степени ведут и политическую и экономическую борьбу и значительно повышают % участников политических стачек только в 1907 г., при общем упадке движения в их группе. Совершенно очевидно: передовики (металлисты) политической активностью и активным участием в экономической борьбе поднимают широкую массу, которая втягивается в борьбу; политический элемент, сплетаясь в этой борьбе с экономическим, затем падает и сосредоточивается в передовых слоях этой массы.
Ведущая роль передовых отрядов может быть показана и на процентном отношении числа стачек к числу предприятий по их размерам:
| Предприятия с числом рабочих |
Число случаев стачек в %% к числу предприятий | ||
|---|---|---|---|
| 1905 | 1906 | 1907 | |
| До 20 | 47,0 | 18,5 | 6,0 |
| 21—50 | 89,4 | 38,8 | 19,0 |
| 51—100 | 108,9 | 56,1 | 37,7 |
| 101—500 | 160,2 | 79,2 | 57,5 |
| 501—1.000 | 163,8 | 95,1 | 61,5 |
| свыше 1.000 | 231,9 | 108,8 | 83,7 |
Из года в год число стачек тем больше, чем крупнее предприятие, т.-е. чем крепче связь между передовым отрядом и массой на каждом предприятии и чем сильнее она между разными предприятиями одной и той же группы производства.
Экономическая борьба за все 3 года неизменно носит наступательный характер: в 1905 г. участники наступательных стачек составляли 83,7% всего числа участников экономических стачек, в 1906 г. — 70,6% и в 1907 г. — 60%. Это и понятно, так как в годы революции общая политическая активность рабочих не могла не отразиться и на активности их экономической борьбы. Тесная взаимозависимость политических и экономических стачек выступает и здесь совершенно отчетливо. Не менее отчетливо выступает она и в результатах экономических стачек, как это видно из следующей таблицы (в процентах бастовавших):
| 1905 | 1906 | 1907 | |||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Четверти года |
В пользу рабочих |
Компромисс | В пользу предпр. |
В пользу рабочих |
Компромисс | В пользу предпр. |
В пользу рабочих |
Компромисс | В пользу предпр. |
| I | 26,2 | 44,2 | 29,6 | 47,1 | 38,3 | 14,6 | 20,5 | 27,0 | 52,5 |
| II | 29,8 | 45,5 | 24,7 | 38,5 | 26,2 | 35,3 | 10,1 | 32,8 | 57,1 |
| III | 27,2 | 36,8 | 36,0 | 29,3 | 37,0 | 21,6 | 17,6 | 17,4 | 65,0 |
| IV | 22,0 | 54,7 | 23,3 | 35,3 | 33,7 | 62,3 | 15,8 | 32,2 | 52,0 |
Достаточно сопоставить эту таблицу с приведенными выше, чтобы убедиться, что успех рабочих в экономической борьбе находился в прямой зависимости от их натиска. Если первая четверть 1905 г. оказывается для рабочих менее благоприятной, чем вторая, то это потому, что в данных этой четверти поглощен месяц побед рабочего (январь); то же и в последней четверти 1905 г. (октябрь дает перевес рабочим, ноябрь выделяется компромиссным исходом), т.-е. в первой и последней четвертях исход борьбы колеблется, повышаясь в сторону рабочих в месяцы подъема движения (январь, октябрь, отчасти ноябрь), во второй четверти он на стороне рабочих, в третьей, отмеченной снижением размаха движения, — на стороне предпринимателей. Первые две четверти 1906 г., при достаточно еще сильном движении, дают перевес рабочим, с третьей четверти и до конца 1907 г. перевес решительно переходит на сторону предпринимателей.
Что касается отдельных групп рабочих, то наиболее активную роль в движении играли металлисты: с них (путиловский и франко-русский заводы) началось январское движение, крупнейшие металлические заводы оставались ведущими на протяжении всех лет революции (борьба за 9-тичасовой рабочий день в первой половине 1905 г., за 8-мичасовой рабочий день в ноябре и т. д.). От них, в общем, не отставали типографские рабочие (приостановка выхода газет, сентябрьская стачка в Москве, предшествовавшая всеобщей октябрьской забастовке, введение явочным порядком свободы печати и т. д.) Текстильные рабочие, как численно преобладающая часть рабочего класса, придавали движению особенно широкий размах, поднимая его на значительную высоту (майская стачка в Иваново-Вознесенске, сопровождавшаяся организацией первого совета рабочих депутатов; областная забастовка московско-владимирского района в 1907 г.). Движение железнодорожных рабочих началось как экономическое, но уже в феврале 1905 г. экономическая борьба, принимая форму приостановки ж.-д. сообщения, становится фактором крупного политического значения, который в свою очередь содействует быстрому росту массы ж.-д. рабочих, приводящему к октябрьской всеобщей их стачке; перерастание экономической борьбы в политическую здесь сопровождается преодолением противоречий, порождаемых расхождением интересов мелко-буржуазной верхушки (управленцев) и рабочей массы сперва на местах, затем на делегатском съезде и в ж.-д. союзе; крупную роль ж.-д. рабочие сыграли в ходе вооруженных восстаний, в особенности там, где ж. д. были использованы для целей восстания (Горловка, Красноярск и др.). Среди горнорабочих за все годы революции преобладает экономическая борьба, при более слабом сплетении с политической, чем у других групп рабочих (за исключением наиболее отсталых); в 1905 г. на первом месте идут польские районы, от которых сильно отстает Донбасс; в 1906 г. движение значительно усиливается в Донбассе, сильно падая в Польше; в 1907 г. в польских районах движение снова нарастает, а в прочих районах остается на слабом уровне. В Донбассе, как и всюду, в авангарде идут металлисты, которым не так легко удается увлечь за собою отсталую массу горняков — у последних соотношение в пользу политических стачек складывается только к декабрю 1905 г. В 1906 г. движение горнорабочих Донбасса стало более напряженным, в особенности в летние месяцы, когда стачки охватили ряд рудников, сопровождаясь митингами. Нефтяные рабочие Баку вели полную активности борьбу на экономическом и политическом фронте в 1905 и в 1906 гг. В 1905 г. бастовало приблизительно до 60% всего числа рабочих, в 1906 г. — до 90%.
Приведенных данных достаточно, чтобы определить, как развивалось движение в годы первой революции и через какие этапы проходил в ней рабочий класс: 1) движение начинается как недостаточно еще развернутое политическое, тесно связанное с экономической борьбой (9 января и ближайшие за ним дни в Петербурге); 2) петербургский пролетариат, как авангард, быстро активизирует политическую борьбу (комиссия Шидловского), пробуждая провинцию, в которой разливается широкая волна экономических стачек, сплетающихся с политическими; 3) это сплетение остается характерным для всего 1905 г., придавая ему исключительную силу; 4) передовой отряд (металлисты) развивает наибольшую активность на фронте как экономической, так и политической борьбы, увлекая за собою широкую массу; 5) эта последняя в процессе сплетения экономической и политической борьбы вырастает и выступлением своим поднимает движение на уровень массовой революционной борьбы; 6) во взаимодействии политической и экономической борьбы, с одной стороны, и передового отряда и широкой массы, с другой, происходит перерастание экономической стачки в политическую и последней — в вооруженное восстание, как в высшую ступень борьбы; 7) при спаде революции активно действующим остается передовой отряд (металлисты), усиленный передовыми слоями, выделенными выросшей в борьбе широкой массой. Вместе с тем, выступая гегемоном в революции, которая оказывает на Западе и на Востоке неискоренимое влияние, «обнаруживающееся в поступательном движении сотен и сотен миллионов людей» (Ленин), рабочий класс вырастает в авангард мирового пролетариата и остается им на все последующее время.
Выступая гегемоном и выдвигая главным средством раскачивания масс стачку, как свое специфическое средство борьбы, рабочий класс оставался «главной пружиной общего направления событий», движущей силой революции, вырастая сам в ходе ее и своей борьбой определяя ее этапы. Первый из них отмечен широкой волной тесно сплетенных экономических и политических стачек, которые пробуждают к борьбе городскую мелкую буржуазию и крестьянство, отдельные части армии и флота, — летом начинаются в последних ряд восстаний, наиболее яркое выражение получающих в восстании броненосца «Потемкин». На базе этой стачечной борьбы, перебрасывающейся из района в район, из города в город, и разрозненных восстаний вырастает в октябре всеобщая стачка, которая охватывает многие сотни тысяч рабочих по всей стране: начавшись 6 октября, стачка ж.-д. рабочих в течение нескольких дней распространяется на всю ж.-д. сеть, бастуют фабрики и заводы, гаснет свет, закрываются магазины, замирает промышленная жизнь страны; движение перебрасывается в деревню, где крестьянские восстания захватывают ряд губерний (Саратовскую, Тамбовскую, Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую, Воронежскую и др.), бастуют учебные заведения, банки, конторы, учреждения, — в этот период движение в особенности принимает общенародный характер, и руководящая роль в нем рабочего класса выступает наиболее рельефно. В ходе этой борьбы и развертывания руководства ею рабочий класс создает новую организацию — советы рабочих депутатов, которые «начинают играть роль временного революционного правительства (см. XLI, ч. 1, 242 сл.), роль органов и руководителей восстаний» (Ленин). Этот тогда зародыш пролетарской власти развился в орган власти в ходе революции 1917 г. Советы депутатов возникали в процессе борьбы местами и раньше (Иваново-Вознесенск, московский совет типографских рабочих), но как более широко организованные стачечные комитеты. В качестве стачечного комитета возник в октябре и петербургский совет, но, возникнув на основе более высокой стадии борьбы, быстро перерос эти рамки. Вслед за Петербургом советы возникли и во многих других городах (Москва, Киев, Ростов, Баку, Екатеринослав, Николаев, Саратов, Самара, Одесса, Екатеринбург, Новороссийск, Кострома, Тверь, Владивосток, Таганрог, Чита и др.), играя, в зависимости от хода событий и руководства, роль организаторов борьбы и восстаний (см. историю револ. движения). Октябрьская стачка нанесла самодержавию первый удар, но не привела к победе революции: «в действительности все развитие русской революции с неизбежностью толкало к вооруженному решающему бою между царским правительством и авангардом классового сознательного пролетариата» (Ленин), толкало, в частности, и потому, что «либеральная буржуазия, напуганная революционностью пролетариата, растеряла подобие всякой революционности» (Сталин), переходя на сторону контрреволюции. Стачечная борьба, сплетавшаяся и раньше с отдельными восстаниями, теперь непосредственно перерастает в вооруженные восстания, как «вершину» революции (Ленин) и как пролог Октября 1917 г. Начавшись в Москве (6 дек.), восстания на протяжении декабря охватывают ряд районов (Донбасс, Екатеринослав, Ростов, Кавказ, Харьков, Владивосток, Иркутск, Красноярск и др.), выявляя неисчерпаемую революционную силу пролетариата, ведущего борьбу в неравных и неблагоприятных условиях. Декабрь не приносит рабочему классу победы; он отступает, чтобы, используя опыт поражения и пройдя дальнейшую школу борьбы, перейти через 12 лет в новое наступление, дать решительный бой и победить.
Переход движения из одной стадии в другую, как и развитие его в целом, а с ним и рабочего класса, происходит при активном воздействии партии, которое, хотя и не было всегда достаточным, определило основную линию развития движения и формы его. Именно в годы революции «в руках революционных организаций все более сосредоточивалось дело настоящего политического руководства, дело указания с.-д. выводов из проявлений рабочего протеста и народного недовольства» (Ленин). Недостаточность этого руководства в особенности чувствовалась на тех этапах, когда оно отставало от размаха движения, благодаря чему движение подпадало под чуждые рабочему классу влияния (Гапон, см.), не переходило (октябрьская стачка) или недостаточно переходило (вооруженные восстания) в высшую ступень. В это время обострилась внутрипартийная борьба большевиков и меньшевиков, выражавших две тенденции в рабочем движении — пролетарскую и буржуазную, — которые с особенной силой должны были сказаться в ходе революции. Но на всех решающих этапах последней (комиссия Шидловского, булыгинская дума, соединение экономической и политической борьбы, вооруженные восстания, советы) передовой отряд рабочего класса и за ним широкие массы принимают тактическую линию большевиков, впервые проходя массовую школу классово-революционного воспитания. «Каждый месяц этого периода равнялся, в смысле обучения основам политической науки — и масс и вождей, и классов и партий, — году «мирного», «конституционного» развития» (Ленин).
Профессиональное движение. Первая революция, вовлекшая в борьбу самые широкие рабочие массы и скрепившая связь их с партией, составила исторический этап и еще в одном отношении. «Иначе как через профессиональные союзы, через взаимодействие их с партией рабочего класса, нигде в мире развитие пролетариата не шло и итти не могло» (Ленин). До 1905 г. этого фактора в развитии пролетариата Р. не было. Профсоюзы родились в великие годы «бури и натиска», и только с этого времени рабочий класс получил эту специфическую классовую организацию (Энгельс), а партия рабочего класса еще один путь, прямой и верный, классового сплочения и воспитания пролетариата. Позднее, сравнительно с партией, возникновение профсоюзов является характерной особенностью истории нашего профдвижения: «самое характерное в истории развития наших профсоюзов состоит в том, что они возникли, развивались и окрепли после партии, вокруг партии, в дружбе с партией» (Сталин). Это обстоятельство сыграло крупнейшую роль в дальнейшем развитии профсоюзов, ибо в таких условиях взаимодействие между союзом и партией оставляет руководящее значение за партией и направляет развитие союзов по революционно-пролетарскому пути, а не по пути трэд-юнионизма или реформизма. С первого же дня своего рождения союзы стали ареной борьбы разных партий: завоевать влияние в них стремились и буржуазные партии (сперва «освобожденцы», потом «кадеты» — последние в особенности среди торговых служащих), и меньшевики, и большевики.
Уже в первые годы после реформы 1861 г., а отчасти и раньше, возникают всякого рода кассы и общества взаимопомощи, главным образом ремесленников, торговых служащих, типографских мастеров (в 1851 г. «Вспомогательная касса» при типографии Академии наук, в 1866 г. такая же касса наборщиков в Петербурге, и т. д.). Кассы эти (взаимопомощи, похоронные и т. п.) носили благотворительный характер, включали в себе верхи служащих и рабочих, в состав их входили и владельцы предприятий. Эти общества не выполняли никаких функций профсоюзов, и не из них фактически последние возникли. Действительным истоком профсоюзов являются стачечные кассы, выполнявшие в скромном и зачаточном, конечно, виде задачи профсоюзов. Эти кассы получили значительное распространение до 1905 г. (помимо отдельных касс 70-х и 80-х гг., организованных при рабочих кружках, — иваново-вознесенский «Рабочий союз» 1895 г., костромская «Рабочая касса» того же года, екатеринославская касса «Начало» 1899 г., киевская касса 1897 г., харьковская 1899 г. и т. д.). Возникая под непосредственным воздействием и руководством с.-д. организации, эти кассы были неоформленными заводскими организациями, то образуемыми на время стачки, то существовавшими более длительно; членами касс состояли немногочисленные передовые организованные рабочие, обычно те же, которые принадлежали к партийной организации или которых последняя к кассе привлекала; функции кассы, как боевой организации взаимопомощи, тесно сплетались с функциями стачечного комитета, и наоборот — стачечные комитеты принимали на себя и дело материальной помощи участникам стачки.
1905 год развязал силы, накопившиеся в рабочем классе, и для профсоюзного движения. Основной фактор, определивший предъисторию союзов — стачечная борьба — приводил теперь непосредственно к возникновению классовых рабочих организаций. Если передовые отряды рабочих или рабочие, сосредоточенные на крупных предприятиях, получали руководство со стороны партийных и заводских рабочих организаций (депутаты, старосты), то распыленная масса рабочих мелких предприятий должна была наиболее сильно испытывать потребность в такой организации, которая единственно может ее сплотить, т.-е. в профсоюзах. Последнее обстоятельство вызвало организацию в 1905 г. прежде всего значительного числа мелких союзов, объединявших ремесленных рабочих, торговых служащих, рабочих мелких предприятий и т. п., при замедленной организации рабочих ведущих отраслей промышленности. Мелкими эти союзы были и потому, что строились по цеховому принципу, дробясь по частным профессиям. Стихийный процесс возникновения профсоюзов, не поддаваясь еще организованному руководству, приводил и к тому, что по цеховому признаку строились и более крупные союзы, а нередко возникали и просто заводские союзы, объединявшие только рабочих данного завода. В месяцы наибольшего подъема революции (последняя четверть 1905 г.) образование профсоюзов достигает максимального развития: к концу 1905 г. в Петербурге насчитывалось 44 союза, и проведено было почти 100 собраний, посвященных профобъединению; в Москве к тому же времени сложилось 50 союзов, то же самое наблюдалось и в провинции. И в эти месяцы наибольшую активность проявляют рабочие мелкой промышленности и мелких предприятий. Поражение декабрьского восстания приводит к первой полосе закрытия и разгрома союзов. Движение снова возобновляется в 1906 г., при чем сила его находится в прямой зависимости от активности общих выступлений рабочих: в период подъема движения союзы оживают, чтобы с падением общей волны борьбы рабочих снова вступить в полосу разгрома, пока с разгоном II Гос. Думы и укреплением реакции не наступил период более длительного застоя профдвижения.
Если мы обратимся к отдельным профсоюзам, игравшим руководящую роль в профдвижении — а это были, в основном, союзы рабочих ведущих отраслей крупной промышленности, — то в развитии их получим общую картину развития профдвижения. Как отмечено, такие союзы, за немногими исключениями, возникли позже. Союз металлистов организовался в Петербурге в апреле 1906 г., в Москве в мае того же года. Петербургский союз был построен по типу «производственного» централизованного союза с несколькими городскими районами и к июлю 1906 г. насчитывал до 10 тыс. членов; 28 июня 1906 г. союз был закрыт, но деятельности не прекратил, перейдя к полулегальному существованию и развивая работу в районных отделах; работа эта не ослабела и после гонений, которым подверглись районные отделы, т. ч. к январю 1907 г. союз насчитывал свыше 11 тыс. членов (платящих и неплатящих взносов); денежные средства союза за время его нелегального существования (с авг. 1906 г. по июль 1907 г.) составляли 18 тыс. руб., из которых 61% падает на ежемесячные взносы и 2% на сборы в специальные фонды (стачечный и безработный); о деятельности союза можно судить по тому, что почти половина средств (41%) была затрачена на пособия бастовавшим. Окончательно легализоваться союзу удалось только в мае 1907 г. Руководство союза принадлежало меньшевикам, которые, в противоположность революционной тактике большевиков, вели по пути «аккуратности и умеренности», чем в значительной степени объясняется то, что петербургский союз почти ничем не проявил себя ни во время выборов в Гос. Думу, ни в других политических выступлениях петербургского пролетариата и не подвергся в эти годы серьезным репрессиям. Московский союз распространил свою деятельность за пределы Москвы, организовав 12 провинциальных отделов (Тула, Коломна, Рязань и др.); к 1906 г. он насчитывал 4.725 членов, а к ноябрю до 8 тыс., по всему же району до 12 тыс.; в феврале 1907 г. союз был закрыт, перешел на нелегальное положение, затем на короткое время снова легализовался и в июле 1907 г. был опять закрыт. Руководство в союзе принадлежало большевикам, в работе его самое деятельное участие принимал московский комитет партии. Союзы металлистов организовались и в других промышленных районах. Из союзов текстильщиков петербургский организовался в декабре 1905 г. и насчитывал к моменту открытия 400 членов. Этот «Союз рабочих и работниц по обработке волокнистых веществ» охватил сперва только верхи массы текстильщиков и не все текстильные производства, т. к. раздельно существовали союзы вязальщиков и ткачей-басонщиков. Союз не пользовался также большим влиянием, т. к. не развил работы по руководству экономической борьбой. После декабрьских репрессий, весной 1906 г. деятельность союза оживляется, усиливается руководство стачками, и намечаются новые организационные формы, но в июле 1906 г. союз был закрыт и вынужден был перейти в подполье. С этого времени организуется семь районных отделов союза, которые под руководством центра продолжают работу в нелегальных условиях. Не в пример металлистам, текстильщикам не удалось объединить сколько-нибудь значительные массы: к декабрю 1906 г. союз насчитывал всего около 500 членов. Все это время союз существовал без регистрированного устава и к легализации своей перешел только в 1907 г. В Москве первыми организовались рабочие мелких текстильных предприятий; крупные союзы (рабочих по обработке волокнистых веществ и союз аппретурно-красильщиков), возникнув в ноябре, были разгромлены в декабрьские дни и снова воскресли только весной 1906 г. Рост этих союзов был очень медленный. В феврале 1907 г. была созвана первая, а в июне того же года вторая областная конференция союзов текстильщиков, посвященные, главным образом, вопросу об областной стачке. Среди союзов текстильщиков московско-владимирского района преобладали мелкие, в самом крупном из них, костромском, насчитывалось в 1907 г. 1.800 членов.
Среди крупных союзов возникли раньше других союзы рабочих печатного дела. В Петербурге строительство союза началось с январских дней в связи с забастовкой и борьбой за тариф, открыл же свои действия союз в июле того же года. Литографы образовали свой союз, и для предупреждения сепаратистских тенденций союз рабочих печатного дела организовал несколько отраслевых секций, в одну из которых впоследствии влился и союз литографов. В июле 1906 г. союз рабочих печатного дела был закрыт и перешел на нелегальное положение, разбившись на 12 районов с выборными районными советами. Вновь союз легализовался в апреле 1907 г. и был закрыт в октябре того же года. К этому времени союз насчитывал до 4 тыс. членов, платящих взносы (при 11 тыс., записавшихся в союз). Руководство в союзе принадлежало меньшевикам и примыкавшим к ним беспартийным, в связи с чем союз особенно упорно отстаивал нейтральность, отвергая соглашение с партией по общим выступлениям даже от случая к случаю. За короткое время союзы рабочих печатного дела возникли почти во всех сколько-нибудь крупных городах. К началу 1907 г. насчитывалось до 80 союзов рабочих печатного дела, в 60 из них насчитывали до 30 тыс. членов номинальных при 20 тыс. платящих взносы, что составляет 33,4% охвата всех рабочих; меньше всего процент охваченных был в Петербурге (17,5%), в Москве он доходил до 40%, а в Одессе и Киеве даже до 78 и 73%. В апреле 1907 г. состоялась всероссийская конференция союзов рабочих печатного дела, которая избрала центральный совет союзов в качестве руководящего органа; в последнем, как и в отдельных союзах, влияние принадлежало меньшевикам.
Среди торговых служащих (см. XLI, ч. 8, 603/07) движение шло по двум линиям: борьбы со старыми обществами взаимопомощи приказчиков с целью завоевания их и организации новых союзов. Особенно острая борьба между умеренным и революционным крылом торговых служащих разгорелась в Петербурге, где при деятельном участии в движении большевиков к ноябрю 1905 г. победа досталась пролетарским элементам; летом 1906 г. союз был закрыт и, перейдя на нелегальное положение, перенес центр работы в районы, которых насчитывалось до 10. Снова легализован был союз в июне 1907 г., но не в виде единого, а четырех раздельных союзов (мануфактуристы, съестники, дрогисты, «хозяйственники»). В общем, среди торговых служащих преобладали мелко-буржуазные течения, благодаря чему некоторый успех среди них одно время имели к.-д., как в Петербурге, так и в других местах.
С конца 1905 г. стали возникать межсоюзные объединения, получившие название центральных бюро. Московское Ц. Б. организовалось в конце сентября 1905 г. на совещании 26 профсоюзов, созванном для обсуждения поднятого харьковским обществом взаимопомощи вопроса о созыве съезда. В Петербурге Ц. Б. возникло приблизительно в то же время и на таком же собрании. Московское бюро в начале своей деятельности объединяло 42 союза, петербургское — 35, такие же бюро возникли скоро и в других городах. Бюро сосредоточили в своих руках объединение движения, активно содействовали возникновению новых союзов и т. п. В составе московского Ц. Б. большевики были в меньшинстве, в Петербурге Ц. Б. было полностью меньшевистским, с влиятельным правым крылом, которое пыталось придать деятельности союза явно трэд-юнионистский характер, подменяя в политическом руководстве союзов с.-д. партию центральным бюро. С первых же дней широкого профдвижения созрела необходимость в созыве всероссийского съезда профсоюзов для разрешения ряда организационных и общих вопросов движения. Однако, ни в 1905 г., ни тем более в последующие годы съезда созвать не удалось, и его заменили две нелегально состоявшиеся конференции профсоюзов. Первая состоялась в Москве (24 сент. — 4 окт. 1905 г.) и была непосредственно связана с тем же, поднятым Харьковом, вопросом о созыве съезда. На этой же конференции выявились коренные разногласия между меньшевиками и большевиками по вопросам профдвижения. Меньшевики, среди которых уже тогда была популярна идея рабочего съезда, предложили привлечь на съезд представителей от рабочих отдельных фабрик и заводов; таким образом, проектируемый съезд должен был потерять характер представительства организованного в профсоюзы пролетариата и превратиться в беспартийный рабочий съезд. Большевики отстаивали созыв представителей профсоюзов. Предложение меньшевиков, поддержанное «освобожденцами», было принято в том смысле, что к участию в съезде допускались не только «представители организаций на отдельных фабриках и заводах», но и «представители рабочих объединенных фабрик и заводов». Конференция постановила созвать съезд в декабре 1905 г., но вместо него в феврале 1906 г. удалось созвать вторую конференцию, на которой возникли разногласия по вопросу о легализации союзов на основании закона 4 марта 1906 г. Среди меньшевиков, ставивших уже тогда точку на революции, преобладала тенденция легализации союзов, открытого их существования; большевики в условиях еще продолжающейся революции выдвигали задачи развернутой классовой борьбы союзов, предпочитая условия нелегального существования союзов их полицейской легальности. Конференция приняла условную формулировку, допуская использование закона в тех случаях, когда невозможно существование союзов на других основаниях. В апреле 1907 г. состоялось расширенное совещание оргкомиссии по созыву съезда, на котором меньшевики отстаивали созыв не съезда, а конференции (постановлено было созвать съезд) и снова выдвигали идею рабочего съезда. На основании постановления совещания оргкомиссия приступила к подготовке съезда, но созвать его не удалось. Данные, собранные оргкомиссией, дают некоторое (в виду неполноты их) представление о развитии профдвижения к весне 1907 г. К этому времени имелись сведения о 652 союзах, объединявших 245.335 членов. Лучше других организованы были металлисты (54.173 чл.), за ними следуют текстильщики (37.214), торговые служащие (32.475), печатники (28.654). Из отдельных городов Петербург насчитывал 44 союза и 51.782 чл., Москва — 46 и 48 тыс., Лодзь — 17 и 26 т., Баку — 18 и 11.830, в остальных городах число членов не доходило до 10 тыс. в каждом. Оргкомиссия считала, однако, и эти данные преувеличенными. К 1907 г. (август) относится участие русских профсоюзов в международном социалистическом конгрессе в Штутгарте; на конгрессе присутствовало 9 делегатов, представлявших 80½ тыс. организованных рабочих.
Уже с первых дней возникновения союзов разгорается борьба вокруг них между большевиками и меньшевиками. Последние отстаивают до конца нейтральность союзов, примат профессионально-экономических задач перед политическими; профсоюзы, призванные, по выражению Маркса, быть школой коммунизма, они не прочь были растворить в «рабочем съезде», самая идея которого ликвидировала и с.-д. партию и руководство последней союзами; в меньшевистском руководстве союзами влияние принадлежало б. «экономистам» и рабочедельцам, которые в «политических» традициях «Искры» видели тормоз профдвижения. Большевики же, придавая решающее значение самостоятельной, руководимой партией классовой борьбе рабочего класса, последней подчиняли задачи профсоюзов; в этом смысле Ленин противопоставлял «теории нейтральности союзов» «теорию о необходимости тесной связи их с революционной c.-д.», указывая, что первая неминуемо означает «притупление классовой борьбы пролетариата». Большевики с самого начала практически придерживались такой точки зрения и в Москве, напр., с момента возникновения союзов проводили линию их партийности, а на объединительном съезде выступили, в противовес меньшевикам, со своей резолюцией о профсоюзах. Профсоюзы развивались, таким образом, под перекрестным влиянием двух течений в с.-д. партии, при чем если полностью еще не выявились, то отчетливо намечались два типа их: революционные, руководимые большевиками (напр., московский союз текстильщиков), и реформистские, руководимые меньшевиками (напр., петербургский союз рабочих печатного дела). Более полно эти тенденции выявились позже, как позже началась и острая борьба за овладение союзами.
Рабочий класс и объединенный капитал в годы первой революции. Первый же месяц революции принес образование предпринимательских боевых союзов, направленных против рабочих. Уже 6 января 1905 г. петербургские предприниматели сгруппировались вокруг «Общества для развития и улучшения фабр.-завод. промышленности» и, установив контакт с министром фин. Коковцевым, заключили соглашение, предусматривающее отклонение требований рабочих. В феврале московские фабриканты выступают с планом заключения общей конвенции «на предмет установления для ее участников перечня тех требований, по которым уступки (рабочим) не должны быть допускаемы», а в марте 1905 г. такая конвенция заключается петербургскими заводчиками и фабрикантами, чем было положено начало их объединению в боевой союз, позже оформившийся в «Общество фабрикантов и заводчиков». К конвенции сразу присоединилось 142 предприятия с 95.800 рабочими, т.-е. большинство петербургских предприятий, примеру которых впоследствии последовали московские фабриканты, организовав «Общество заводчиков и фабрикантов московского промышленного района». Организации эти стали руководящим центром борьбы с рабочим движением.
Если мартовская конвенция обязывала подписавших ее отвергать все существенные требования рабочих, то в дальнейшем задача заключалась для капитала в том, чтобы выработать такую систему общих действий, которая обеспечивала бы проведение конвенции в жизнь. Располагая богатым опытом аналогичных организаций на Западе, предпринимателям не стоило большого труда такую систему выработать. Уже мартовская конвенция неизбежно вела к применению локаутов (см.), и в эту сторону направляет свое внимание объединенный капитал. Ответом на требование петербургских рабочих, подкрепленное стачками, о введении 9-ти часового рабочего дня (первая половина 1905 г.) был частичный локаут. Когда в октябре рабочие начали вводить революционным порядком 8-мичас. раб. день, собрание металлозаводчиков постановило «закрыть свои заводы впредь до того времени, когда окажется возможным вновь начать работу по существующей ныне на каждом заводе норме рабочего времени». Постановление это было подписано 65 заводами с числом рабочих 55 тыс., а примененный вслед за тем локаут охватил не менее 50 тыс. рабочих. В ответ на декабрьскую забастовку в Петербурге в связи с московским восстанием объединенные заводчики постановили предупредить рабочих, что в случае невозобновления немедленно работ предприятия будут закрыты, зар. плата за дни стачки выдана не будет, а заводоуправления сохраняют за собой право штрафовать рабочих за неявку на работу по случаю стачки. Петербургская практика усваивается предпринимателями прочих районов, принимая особенно широкие размеры в 1906 г., после разгона первой Думы. С исключительной жестокостью был проведен локаут 30 тыс. текстильных рабочих в Лодзи; значительного числа (25 тыс.) рабочих коснулся локаут на текстильных фабриках Владимирской губ., а также в типографиях ряда городов (Киев, Саратов, Таганрог и др.). Но в борьбе объединенного капитала с рабочими локауты не были, конечно, единственным средством. «Черные списки» рабочих, практиковавшиеся и раньше в порядке частного «обмена» между отдельными фабрикантами, теперь вводятся в организованной форме. Когда летом 1906 г. на некоторых металлических заводах Петербурга применен был локаут, а рабочие ответили бойкотом срочных заказов этих заводов, объединенные предприниматели объявили контрбойкот рабочим, принимавшим участие в конфликте, — с этого времени черные списки стали обязательными для членов «Общества», организуется своего рода бюро справок («справочный отдел») о рабочих, которых на работу принимать не следует. «Общество» строго проводит политику отказа рабочим в уплате за дни стачек и расторжения договора найма с неугодными рабочими по любому поводу, издавая для предпринимателей особое на эти случаи практическое наставление. Когда рабочие начали предъявлять иски об уплате за дни стачек, фабриканты, не довольствуясь солидарным действием через «Общество», путем давления на правительство добиваются издания указа сенату, удовлетворяющего требованиям капитала. Указ (март 1906 г.) признал, что рабочие не имеют права на получение зар. платы за время стачек и двухнедельного заработка, при расчете, если они явились на работу и не были допущены к ней по причине закрытия предприятия, вызванного «опасением насильственного действия забастовщиков». Этим самым предприниматели освобождались не только от выдачи зар. платы за дни стачек, но и от уплаты двухнедельного заработка при объявленном ими же локауте. Само собой разумеется, что объединенные предприниматели бойкотировали рабочие организации и всячески стремились подорвать их значение. Особым постановлением «Общество» обязалось не вступать при конфликтах в сношения с профсоюзами, а когда в апреле 1907 г. рабочие одного завода обратились к заводоуправлению с просьбой о выдаче ссуды на открытие кооператива, «Общество» предложило отказать рабочим, так как «под предлогом собраний для обсуждений о потребительских лавках» рабочие могут «легко устраивать митинги при участии лиц посторонних» и т. д. Если в 1905 г. особенного успеха тактика объединенного капитала не имела, сталкиваясь с бурным наступлением рабочего класса, то по мере спада революции агрессивность капитала все более увеличивалась, обостряя этим самым классовую борьбу.
Рабочее законодательство. Под непосредственным влиянием 9 января 1905 г. и движения в связи с комиссией Шидловского (см. XXIII, 702) правительство приступило к пересмотру рабочего законодательства. В конце января по постановлению комитета министров образована была комиссия под председательством Коковцева, приступившая к разработке ряда проектов. Проект о продолжительности рабочего времени предполагал ограничить ночную работу 8-ю час., приравнивал непрерывные работы к обычным, ограничивал применение сверхурочных работ, устанавливал кару за нарушение закона. Проект о стачках сохранял уголовное наказание за принуждение к стачке путем насилия или угроз, провозглашая общую ненаказуемость за участие в стачках, но сохраняя наказание за участие в стачках в предприятиях общественно-необходимых (водопровод, электростанции и т. п.). Разрабатывались также проекты о страховании рабочих и об оказании рабочим врачебной помощи. Все эти проекты встретили оппозицию со стороны промышленников, принимавших в комиссии участие, и сделали работу ее совершенно бесплодной, а когда промышленники под предлогом тяжелого впечатления, произведенного на них разгромом флота под Цусимой, ушли из комиссии, правительство воспользовалось этим, чтобы похоронить поднятые комиссией вопросы. Впоследствии, перед созывом первой Думы, образована была комиссия под председательством мин. торг. и. пром. Философова (см. XXIII, 711/12), которая занялась некоторыми из этих вопросов и с таким же успехом их замариновала. С другой стороны, под влиянием нараставшей революционной борьбы, 15 апреля 1905 г. был отменен циркуляр 12 авг. 1897 г. о мерах борьбы со стачками, а 4 авг. 1905 г. постановлением комитета министров было предоставлено министру юстиции временно приостановить уголовное преследование по делам о стачках и самовольном уходе рабочих. Этим и ограничились уступки, вырванные пролетариатом у правительства. Вступив на путь борьбы с революцией, правительство первые свои удары направило против рабочих. 2 дек. 1905 г. издан был закон, который, признавая ненаказуемость мирно протекающих стачек, вводил ряд ограничений, направленных, прежде всего, против ж.-д. рабочих. Закон сохранил общую наказуемость «принуждения» к стачке «посредством насилия и угроз» и в то же время брал под защиту штрейкбрехеров, предусматривая вознаграждение тех служащих и рабочих правительственных учреждений, казенных и частных ж.-д., которые пострадали за отказ от участия в стачке. Далее закон установил наказуемость за «возбуждение» к стачке служащих и рабочих ж. д., телефонов общего пользования и вообще таких предприятий, приостановка работ которых угрожает общественным бедствием или безопасности государства; служащие в этих предприятиях, помимо тюремного заключения, подлежали увольнению со службы. Повышая во всех этих случаях кару за «возбуждение» к стачке и за применение угроз и насилия, закон заключением в крепости особо карал за участие в «сообществе», имеющем целью возбуждение к стачке. Не довольствуясь всеми этими мерами, правительство законом 14 декабря 1905 г. предусмотрело предание суду и наказание по законам военного времени виновных в устройстве стачек, на борьбу с которыми был направлен закон 2 декабря. В апреле 1906 г. действие закона 2 дек. было распространено на предприятия морского и речного пароходства. 15 апр. 1906 г. был издан закон о стачках сельских рабочих, который, помимо общей наказуемости за принуждение к стачке и за умышленное повреждение имущества, вводил особое наказание за возбуждение к стачке для лиц, не работающих у владельца имения, при чем последние подлежали наказанию и в том случае, если стачка не состоялась. Все эти законы, хотя они касались отдельных категорий рабочих (ж.-д., сельских рабочих и рабочих «общественно-необходимых» предприятий), означали общий переход к борьбе со стачками, который был уточнен как в административном (воспрещение стачек на основании обязательных постановлений, издаваемых в порядке положения об усиленной охране), так и в судебном порядке (широкое применение к стачкам ст. 2691 уголовн. улож.). 4 марта 1906 г. изданы были временные правила о профессиональных обществах, построенные на последовательно полицейской основе. Целью обществ ставилось «выяснение и согласование экономических интересов», а не «защита» последних, как формулировал первоначальный проект, чем исключались боевые задачи обществ; устав обществ должен был регистрироваться; запрещалось образование стачечных фондов, запрещалось также соединение нескольких обществ в союз; закрытие обществ предоставлено было административной власти, но не суду, и т. д., — словом, рамки деятельности профсоюзов были сужены до возможного предела, а самые союзы поставлены под бдительный надзор начальства. — Последним из этой серии законодательного творчества самодержавия в год революции был закон о «нормальном отдыхе» торговых служащих и ремесленных рабочих, изданный 15 ноября 1906 г. (см. воскресный отдых, XI, 317/18). Закон устанавливал общие нормы (12-тичасовой рабочий день с двухчасовым перерывом, воскресный и праздничный отдых, предоставление малолетним и подросткам возможности посещать школу и т. п.), но делал из них ряд исключений, а фактически установление отдыха предоставлял обязательным постановлениям городских дум и земских собраний, предусматривая образование особых т. н. смешанных комиссий из представителей предпринимателей и рабочих для предварительного обсуждения обязательных постановлений. Такая постановка вопроса, отдававшая нормирование труда в руки купеческих дум и помещичьих земств, не сулила торговым и ремесленным рабочим ничего хорошего и в действительности не принесла им ничего нового. Вообще же все рабочее законодательство времен первой революции было направлено к ликвидации всех завоеваний рабочих.
Экономические завоевания рабочих. Экономическая борьба рабочих была в общем успешна для рабочих, и успех этот определялся силою натиска их на предпринимателей. Каковы же были в действительности завоевания рабочих? Ряд данных говорит о том, что рабочие добились фактического снижения рабочего дня. По закону 2 июня 1897 г. недельная продолжительность рабочего времени не могла превышать при дневной работе 67½ час. (11½ ч. в будние дни и 10 час. в кануны воскресных и праздничных дней). К средине 1906 г. в текстильной промышленности продолжительность рабочей недели при односменной работе понизилась, в среднем, до 61½—62 ч., при двухсменной — до 54 ч. и даже 52 ч., в металлической она снизилась соответственно до 58—59 и 60 ч., в типографиях — до 54 ч., в прочих производствах — приблизительно до 63 ч.; для текстильных рабочих это означало (по сравнению с 1904 г.) уменьшение рабочей недели при односменной работе приблизительно на 1,7—3,7 ч., при двухсменной на 3,2 ч., для металлистов на 2,6—3,6 ч. К началу 1907 г. из 46 металлообрабатывающих заводов Петербурга в 22-х рабочая неделя составляла 57 и меньше час., в 19-ти по субботам работали 8 и меньше часов. В Московской губ. по всем группам производств при работе одной сменой 60,7% рабочих было занято 9—10 час. в сутки, 13,3% — 8—9 ч., 15,1% — 10—11 час. и 9,5% — 11—12 ч.; в частности, среди текстильных рабочих было меньше работавших 9—10 ч. (58,4%) и 8—9 ч. (5,7%), среди же металлистов больше (64,5 и 34,5%). Некоторые группы рабочих добились ограничения рабочего дня 9 и 8 час.; так, 9-тичасовой раб. день был введен в ж.-д. мастерских и на некоторых казенных и частных металлических заводах, 8-мичас. рабоч. день в ряде типографий (Петербурга, Москвы, Киева и др. городов), на некоторых сахарных заводах (при трехсменной работе), на некоторых уральских заводах. В общем, однако, все эти завоевания не были сколько-нибудь значительными для рабочих: сокращение рабочей недели на 3 и даже 4 часа не могло принести рабочим чувствительного облегчения, а кроме того, во всех приведенных расчетах не приняты во внимание сверхурочные работы, повышавшие продолжительность рабочего дня, во всяком случае, не меньше, чем на полчаса в сутки, т.-е. превышавшие сокращение урочной рабочей недели. Что касается изменения в зар. плате, то, по данным фабричной инспекции, она по сравнению с 1904 г. увеличилась в 1906 г. на 8,3% и в 1907 г. на 20,4%; в частности, по Московской губ., относительно которой имеются более точные данные, за то же время зар. плата увеличилась на 17,7%, при чем в бумагомассном производстве и в типографском — на 23,5%, в текстильном — на 21% и в производствах по обработке металлов — на 11,4%. По Петербургу зар. плата к 1903 г. возросла в среднем на 20%, в Баку на 23%. Как эти, так и ряд других данных позволяют принять, что за годы революции зар. плата, в среднем, повысилась на 25—30%, но и эти бесспорные завоевания рабочих были весьма относительны. Прежде всего, в своем денежном выражении зар. плата осталась и при повышении низкой: в 1904 г. она составляла в среднем 214 руб. в год, т.-е. меньше 20 руб. в месяц, в 1907 г. — 258 руб. в год, т.-е. ничтожно превышая 20 руб. в месяц. На такую зар. плату «средний» рабочий не мог жить сколько-нибудь сытно. Кроме того, за годы революции жизнь вздорожала, и рост зар. платы за этим вздорожанием не поспевал, так что реальная зар. плата не только не увеличилась, но понизилась. В общем, завоевания в области зар. платы были все же для рабочих более чувствительны, чем в области рабочего времени. Однако, наибольшие завоевания были достигнуты не в этом. Борьба рабочих развертывалась по всему фронту: при сплетении экономической борьбы с политической, она наиболее сильный удар нанесла по патриархальщине, по крепостным пережиткам. За годы революции раб. класс неимоверно вырос, окреп в активности, в отстаивании своих прав и в отпоре нажиму капитала. То, что раньше было легко достижимо капиталисту, теперь затруднялось наступлением рабочих и готовностью их отстоять свои интересы стачкой. Этого рода завоевания рабочих можно иллюстрировать данными о штрафах, как наиболее ярким выражением подавления прав рабочего. Если в 1901 году на каждые 100 руб. заработка приходилось 22,5 коп. штрафа, то в 1906 г. последний составлял 9,6 коп., т.-е. сократился на 57,5%, а средняя сумма на одного рабочего уменьшилась с 45,4 коп. до 22,1 коп., т.-е. на 51%. Каждые 100 рабочих были оштрафованы: в 1904 г. — 231 раз, в 1905 г. — 152 раза, в 1906 г. — 139 раз, в 1907 г. — 158 раз; средний размер штрафа составлял на одного рабочего: в 1904 г. — 18,4 коп., в 1905 г. — 16,4 коп., в 1906 г. — 16 коп., в 1907 г. — 16,4 коп. По всем показателям 1905—1906 гг. дают резкое снижение. Вместе с тем понизилось число жалоб рабочих фабричной инспекции по поводу штрафов и незаконных вычетов: в 1905 г. они составляли 6,4% всего числа жалоб, в 1906 г. — 2,5%, — очевидно, предприниматели не с прежней свободой распоряжались заработком рабочих. Показательно также сильное вообще повышение числа жалоб рабочих в эти годы: если до 1905 г. число их колебалось в пределах 18—19 т. в год, то в 1905 г. оно возросло до 22,7 т., при чем число рабочих, которых касались жалобы, увеличилось с 62 т. в 1904 г. до 190 т. в 1905 г. Так как в 1905 г. большинство конфликтов разрешалось стачками без всякого участия инспекции, посредничеству которой рабочие предпочитали содействие профсоюзов и выборных делегатов, то нужно думать, что такого рода активность, как обращение к инспекции, проявляли наиболее отсталые рабочие, для которых и такого рода отстаивание прав было шагом вперед. Передовые и наиболее организованные отряды рабочих вели, разумеется, более решительное наступление на старые фабричные порядки. Игнорируя закон о старостах, рабочие крупных, по преимуществу, предприятий выбирали делегатов, которые представительствовали в их интересах; в иных местах избирались рабочие комиссии как зародыш будущих фабричных комитетов. Отмечено это время и заключением ряда коллективных договоров, которые раньше не могли иметь место. Мы уже упоминали о борьбе за тарифный договор, которую вели петербургские и московские типографские рабочие; бакинские нефтяные рабочие заключили первый коллективный договор в конце 1904 г., в Москве договор был заключен союзом электромонтеров, в Одессе моряками торгового флота и т. д. В результате всех этих завоеваний рабочего класса, старые фабричные порядки дали основательную трещину, а фабрика в значительной мере перестала быть крепостью предпринимателя.
Значение революции 1905 г. далеко, конечно, не исчерпывается тем, что она принесла рабочему классу в результате экономической борьбы, хотя, не взирая на относительность этих завоеваний, «пятый год поднял жизненный уровень русского рабочего так, как в обыкновенное время не поднимается этот уровень за несколько десятилетий» (Ленин). Победы оставили в рабочем классе неискоренимый след сознания своей революционной силы; на поражениях он учился тому, что только новым, еще более сплоченным, вооруженным наступлением сможет он свалить самодержавие, что в этой борьбе он имеет против себя сплоченные ряды контрреволюционной буржуазии и что к победе над царизмом и капитализмом он придет через жестокие бои гражданской войны, как передовой боец ее, вокруг которого собираются массы эксплоатируемых и, прежде всего, крестьянства. Этого закала ослабить и этой веры убить не смогла наступившая реакция, а с возобновлением борьбы они еще более укрепились, каждый раз с новой силой подчеркивая все значение первой революции, с руководящей в ней ролью рабочего класса, как пролога пролетарской революции.