Я секретарь одного из сенаторов (Твен; В. О. Т.)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Я секретарь одного изъ сенаторовъ
авторъ Маркъ Твэнъ (1835—1910), пер. В. О. Т.
Собраніе сочиненій Марка Твэна (1896—1899)
Языкъ оригинала: англійскій. Названіе въ оригиналѣ: The Facts Concerning the Late Senatorial Secretaryship. — Опубл.: 1868 (оригиналъ), 1896 (переводъ). Источникъ: Commons-logo.svg Собраніе сочиненій Марка Твэна. — СПб.: Типографія бр. Пантелеевыхъ, 1896. — Т. 1. Я секретарь одного из сенаторов (Твен; В. О. Т.)/ДО въ новой орѳографіи


[285]
Я СЕКРЕТАРЬ ОДНОГО ИЗЪ СЕНАТОРОВЪ.

Я больше уже не состою частнымъ секретаремъ у одного изъ сенаторовъ. Въ теченіе первыхъ двухъ мѣсяцевъ я съ увѣренностью и съ удовольствіемъ занималъ эту должность, но затѣмъ дѣла мои пошли на манеръ рака, т. е. всѣ мои дѣла начали возвращаться обратно, выясняясь въ настоящемъ ихъ видѣ. Тогда я [286]счелъ наиболѣе разумнымъ отказаться отъ этой должности. Вотъ какъ это случилось. Однажды раннимъ утромъ мой шефъ послалъ за мной; наскоро закончивъ кое-какіе штрихи въ его послѣдней большой рѣчи о финансахъ, я предсталъ предъ нимъ. Выраженіе его лица не предвѣщало ничего хорошаго. Галстухъ былъ еле завязанъ, волосы въ значительномъ безпорядкѣ, а въ лицѣ затаенная буря. Онъ нервно мялъ въ рукѣ пачку писемъ; я заключилъ изъ этого, что со страхомъ поджидавшаяся мною почта съ береговъ Тихаго Океана, наконецъ-то, прибыла.

Онъ сказалъ:

— Я думалъ, что вы опытный секретарь, которому можно довѣриться…

Я отвѣтилъ:

— Это вѣрно, милостивый государь.

Онъ сказалъ:

— Я передалъ вамъ письмо отъ нѣсколькихъ моихъ избирателей въ штатѣ Невада; они просили объ учрежденіи почтоваго отдѣленія въ Бальдвинъ-Ранча и я поручилъ вамъ написать имъ возможно убѣдительный и основательный отвѣтъ, который привелъ бы самихъ просителей къ заключенію о неимѣніи никакой дѣйствительной надобности въ учрежденіи почтамта въ этой мѣстности.

Я почувствовалъ себя облегченнымъ.

— Ну, если дѣло только въ этомъ, г. сенаторъ, то я дѣйствительно сдѣлалъ все возможное…

— Да, вы дѣйствительно сдѣлали… Я прочту вамъ вашъ отвѣтъ; вотъ онъ, къ стыду вашему:

«Вашингтонъ, 24 Ноября.
Г.г. Смиту, Джонсу и ихъ товарищамъ.
Милостивые Государи!

Ну, на какого чорта понадобился вамъ почтамтъ въ Бальдвинъ-Ранчо? Ну, какую пользу могъ бы онъ вамъ принести? Вѣдь вы же сами знаете, что, если бы даже и пришло туда какое-нибудь письмо, — все равно: вы не съумѣете его прочитать; кромѣ того, денежныя письма, которымъ пришлось бы по пути попасть въ вашъ городокъ, вѣроятно, не успѣли бы уйти изъ него благополучно; вы должны и сами сообразить, что это причинило бы однѣ только непріятности. Нѣтъ, не питайте никакой надежды на учрежденіе почтамта въ вашемъ становищѣ. Я всегда сердечно забочусь о подержаніи священныхъ для меня интересовъ вашихъ и потому понимаю, что подобное учрежденіе явилось бы только дурацкимъ украшеніемъ вашего городка. Вы сами знаете, что вамъ дѣйствительно нужно, — это хорошенькая тюрьма, да, хорошенькая, прочно [287]построенная тюрьма и начальная школа! Эти два учрежденія значительно упрочили бы ваше дальнѣйшее благополучіе. Они дѣйствительно сдѣлали бы васъ и счастливыми, и веселыми. Я немедленно начинаю хлопотать объ этомъ.

Всегда преданный вамъ
Маркъ Твэнъ,
за Джемса В. М.,
сенатора Соединенныхъ Штатовъ.»

— Вотъ вамъ подлинный отвѣтъ на письмо. Теперь они мнѣ пишутъ, что, если я когда-нибудь попаду въ ихъ мѣстечко, то они меня непремѣнно повѣсятъ, и я вполнѣ увѣренъ, что они сдержать свое слово.

— Но, г. сенаторъ, я никакъ не думалъ, что могу ихъ обидѣть моимъ отвѣтомъ: я только хотѣлъ ихъ убѣдить…

— О, да! вы ихъ, конечно, убѣдили, — въ этомъ я не сомнѣваюсь…

— Ну-съ, а вотъ вамъ другой образчикъ вашей работы. Я передалъ вамъ ходатайство нѣсколькихъ вліятельныхъ лицъ изъ Невады, въ которомъ они просили меня провести въ конгрессѣ законъ, на основаніи котораго епископальная церковь методистовъ въ штатѣ Невады получила бы корпоративныя права. Я рекомендовалъ вамъ подчеркнуть въ вашемъ отвѣтѣ, что иниціатива изданія такого закона должна собственно входить въ компетенцію законодательной власти этого самаго штата и, вмѣстѣ съ тѣмъ, намекнуть имъ, что, въ виду нынѣ существующей слабости религіознаго элемента въ той новой республикѣ, утвердительное разрѣшеніе вопроса о дарованіи церкви корпоративныхъ правъ, представляется сомнительнымъ.

И вотъ вашъ отвѣтъ:

«Вашингтонъ, 24 Ноября.
Многоуважаемому Джону Галифаксу — съ товарищами.
Милостивые Государи!

Вамъ придется обратиться съ Вашей спекуляціей къ законодательной власти родного штата: конгрессъ знать ничего не хочетъ о религіи. Впрочемъ, Вы можете и не очень торопиться, такъ какъ то, что вы теперь затѣяли, совсѣмъ не имѣетъ практическаго значенія для вашей юной страны, даже больше: оно просто на просто, смѣшно!

Ваши тамошніе людишки, воображающіе себя религіозными, въ дѣйствительности слишкомъ слабы и разсудкомъ и нравственностью, и благочестіемъ, — словомъ, слабы почти во всемъ. Они поступили бы разумнѣе, бросивши эту затѣю, — вѣдь все равно пользы для нихъ изъ этого никакой не выйдетъ. Вѣдь выпустить [288]акціи оть имени такого общества, какъ они замышляютъ, хотя бы оно и пользовалось корпоративными правами, имъ все-таки не удастся, но если бы даже и удалось, то вѣдь этимъ они причинили бы себѣ только безконечныя хлопоты. Тогда остальныя секты стали бы ихъ ругать, давить и, понизивъ ихъ акціи ниже нормальной стоимости, довели бы общество до банкротства. Вышло бы тоже самое, что съ ихъ серебрянными рудниками: весь свѣтъ сразу бы раскусилъ, что все предпріятіе затѣяно единственно ради мошеннической аферы. Не предпринимайте же ничего такого, что могло бы опозорить столь святое дѣло! Да будетъ вамъ стыдно, — и это все, что я могу отвѣтить на ваше ходатайство. Вы кончаете вашу просьбу словами: «А мы будемъ неустанно молиться!» Да, это именно было бы самое разумное съ вашей стороны, — это вамъ дѣйствительно необходимо».

Глубоко преданный Вамъ
Маркъ Твэнъ,
за Джемса В. Н.,
сенатора Соединенныхъ Штатовъ.»

— Этимъ остроумнымъ письмомъ вы доканали меня въ средѣ религіознаго контингента моихъ избирателей. Но, дабы сдѣлать мою политическую смерть совершенно несомнѣнной, какой-то злой инстинктъ подсказалъ мнѣ вручить вамъ вотъ этотъ документъ, присланный мнѣ кружкомъ почтеннѣйшихъ и старѣйшихъ обывателей, составляющихъ городскую избирательную коммиссію въ С.-Франциско. Они просили меня провести въ конгрессѣ билль, которымъ бы запрѣплялось право города на мѣсто для постройки внѣ городской черты водопровода. Я предупредилъ васъ, что это одно изъ тѣхъ дѣлъ, возбуждать которыя представляется рискованнымъ, и потому поручилъ вамъ написать городскимъ избирателямъ письмо съ нѣсколько сбивчивыми разъясненіями, письмо, которое можно бы было понять и такъ и этакъ, и которое, сколь возможно тонко, обходило бы самую постановку и, въ особенности, подробное обсужденіе вопроса о правѣ на мѣсто для водопровода. Если вы еще способны хоть что-нибудь сознавать и если въ васъ осталась еще хоть капля стыда, то это письмо, написанное вами, согласно такимъ моимъ указаніямъ, должно, наконецъ, вывести васъ изъ летаргіи, когда вы прослушаете его отъ слова до слова.

Вашингтонъ, 27 Ноября.

Почтеннѣйшей коллегіи городскихъ избирателей и т. д.

Милостивые Государи!

Георгъ Вашингтонъ, высокочтимый отецъ государства нашего, умеръ. Продолжительная и блестящая нить жизни его, увы! — навсегда порвалась! Великаго уваженія успѣлъ онъ заслужить въ [289]этой части нашего общаго отечества, и ранновременная кончина его облекла въ трауръ все государство. Онъ скончался 14 декабря 1799 года. Съ миромъ покончилъ онъ свое земное существованіе, оставивъ за собою и почетъ и великіе подвиги, онъ, бывшій наиболѣе чтимымъ и искренно любимымъ героемъ изъ всѣхъ, которыхъ когда-либо похищала смерть. И въ такое-то время вы толкуете о правѣ на какія-то мѣста, для какого-то водопровода!

Подумайте только, какое мѣсто но праву принадлежитъ ему во всемірной исторіи!?

А, между тѣмъ, что такое слава? Слава это — случай. Сэръ Ісаакъ Ньютонъ открылъ, что яблоко падаетъ на землю, — по правдѣ говоря, открытіе совсѣмъ обыкновенное, — открытіе, которое цѣлый милліонъ людей успѣли сдѣлать уже и до него, но его родители и родственники были люди очень ловкіе: они до тѣхъ поръ возились съ этимъ пустяшнымъ случаемъ, пока, наконецъ, не сдѣлали изъ него чего-то необычайнаго, и вотъ! простодушный свѣтъ тотчасъ же попался въ глупую ловушку, почти въ единый мигъ человѣкъ этотъ сталъ знаменитъ! Сохрани же эти мысли, какъ драгоцѣнное сокровище!

О, поэзія, сладкая поэзія, кто возьмется измѣрить, чѣмъ тебѣ обязанъ міръ!


У Маруси былъ ягненочекъ съ шерсткой бѣлою, какъ снѣгъ,
И куда бы ни шла Марусенька и ягненокъ шелъ за ней!


Джекъ и Галль на холмъ взобрались
Притащить ведро воды,
Джекъ упалъ, сломавши шею,
А за нимъ упалъ и Галль!

Я признаю эти два стихотворенія за истинный шедевръ по ихъ безъискусственности, элегантности выраженій и отсутствію безнравственной тенденціи. Они доступны для всѣхъ степеней развитія, они пригодны для всѣхъ сферъ жизни: на полѣ, въ дѣтской комнатѣ, въ мастерской рабочаго. Да! ими не должна бы пренебрегать ни одна городская выборная коммиссія!

Почтенныя окаменѣлости! Пишите мнѣ и впредь! Ничѣмъ не возбуждается большее поощреніе, какъ именно дружеской перепиской. Пишите мнѣ, и если въ новомъ вашемъ посланіи будетъ заключаться опять что-нибудь не совсѣмъ ладное, не трудитесь подробно разъяснять мнѣ это. Намъ будетъ всегда весело читать вашу ерунду.

Вашъ глубоко преданный
Маркъ Твэнъ,
за Джемса В. Н.,
сенатора Соединенныхъ Штатовъ.»

[290] 

— Это письмо ужасно! Оно окончательно убило меня! Я въ отчаяніи!

— Конечно, г. сенаторъ, мнѣ весьма грустно, если въ этомъ письмѣ кое-что не совсѣмъ удачно изложено, но, но… все-таки мнѣ кажется, что въ немъ я довольно ловко обошелъ вопросъ о водопроводѣ…

— Чтобы чортъ васъ такъ обошелъ! О! Но все равно. Такъ какъ паденіе мое теперь уже неустранимо, то пусть же оно будетъ полно! Да, пусть будетъ оно полно! пусть оно завершится этимъ послѣднимъ изъ вашихъ безобразій, которое я вамъ сейчасъ прочту! Моя карьера окончена. У меня были скверныя предчувствія, когда я вамъ передалъ письмо изъ Гумбольдта, въ которомъ меня просили похлопотать, чтобы почтовый трактъ отъ индѣйской долины къ мысу и къ промежуточнымъ между ними пунктамъ былъ перенесенъ одной своей частью по направленію старой Мармонской дороги. Я предупредилъ васъ, что это очень щекотливый вопросъ и предостерегалъ, чтобы вы не отвѣчали на него вполнѣ откровенно, а, напротивъ, такъ, чтобы сущность письма оказывалась нѣсколько двусмысленной, и просители остались бы въ нѣкоторыхъ потемкахъ. И вотъ, обуреваемый своимъ зловѣщимъ дурачествомъ, вы настрочили слѣдующій несчастный отвѣтъ. Мнѣ думается, что, прослушавши его, вамъ слѣдовало бы на вѣки оглохнуть, если въ васъ осталось хоть что-нибудь похожее на стыдъ!

Вашингтонъ, 30 ноября.
Гг. Перкинсу, Вагнеру и товарищамъ.
М. Г.!

Это весьма щекотливый вопросъ съ этой Индіанской улицей; но если за него приняться съ извѣстной ловкостью и изворотливостью, то тѣмъ или другимъ способомъ мы могли бы добиться результата, ибо мѣстность, гдѣ Рутэ отдѣляется отъ Лесеенъ-Мьедофъ, тамъ наверху, гдѣ были оскальпированы въ минувшую зиму оба знаменитые предводители разбойничьей банды, и такъ какъ эта мѣстность для однихъ представляется направленіемъ наиболѣе соотвѣтствующимъ плану, между тѣмъ какъ другіе, вслѣдствіе особыхъ обстоятельствъ, предпочитаютъ иное направленіе, тѣмъ болѣе, что Месбисъ, отдѣлившись отъ Мармондской дороги, пролегаетъ черезъ Джавбонь-Флэтъ сперва въ сторону Блухера и затѣмъ далѣе черезъ Джинъ-Гэндли, гдѣ улица сворачиваетъ направо, оставляя, такимъ образомъ, самую мѣстность тоже съ правой стороны, а съ лѣвой — Даусонсъ, и затѣмъ, влѣво отъ упомянутаго Даусонса, упираясь въ Томагавкъ, вслѣдствіе чего сама дорога оказывается наиболѣе дешевой и доступной для всѣхъ желающихъ достигнуть этого пункта и наиболѣе цѣлесоотвѣтственной въ [291]границахъ желанія и пользы большинства, — то, принимая во вниманіе все изложенное, я не теряю надежды, что мы этого добьемся. Вмѣстѣ съ тѣмъ, я съ радостью, время отъ времени, буду увѣдомлять васъ о положеніи настоящаго дѣла, если вы того желаете и если почтовый департаментъ возьмется за доставку вамъ моихъ писемъ.

Преданный вамъ Маркъ Твэнъ,
за Джемса В. Н.,
сенатора Соединенныхъ Штатовъ.»

— Ну-съ, что все это обозначаетъ?

— Г-мъ, я не знаю, г. сенаторъ. Это, это.. гм… мнѣ кажется, что это достаточно двусмысленно

— Двусмыс… Убирайтесь вонъ отсюда! Теперь я — пропащій человѣкъ! Эти дикари изъ Гумбольдта никогда не простятъ мнѣ попытки испытать крѣпость ихъ головъ посредствомъ вашего письма. Итакъ, я потерялъ уваженіе среди методистовъ, среди коллегіи городскихъ избирателей, среди…

— Ну, противъ этого я ничего не возражаю, такъ какъ письма къ тѣмъ господамъ мнѣ дѣйствительно не совсѣмъ удались, но за то, г. сенаторъ, я очень ловко устроилъ дѣло съ просителями изъ Бальдвингъ-Ранчо…

— Убирайтесь вонъ отсюда! Сейчасъ же и навсегда!

Я понялъ это какъ родъ замаскированнаго намека, что въ моихъ услугахъ болѣе не нуждаются, и поэтому тотчасъ же отказался отъ своей должности. Никогда больше я не соглашусь быть частнымъ секретаремъ ни у одного сенатора. Отъ этого сорта людей никогда не дождешься благодарности. Сами они абсолютно ничего не умѣютъ сдѣлать, а потому и не умѣютъ оцѣнить по достоинству чужіе труды и старанія.


PD-icon.svg Это произведение находится в общественном достоянии в России.
Произведение было опубликовано (или обнародовано) до 7 ноября 1917 года (по новому стилю) на территории Российской империи (Российской республики), за исключением территорий Великого княжества Финляндского и Царства Польского, и не было опубликовано на территории Советской России или других государств в течение 30 дней после даты первого опубликования.

Несмотря на историческую преемственность, юридически Российская Федерация (РСФСР, Советская Россия) не является полным правопреемником Российской империи. См. письмо МВД России от 6.04.2006 № 3/5862, письмо Аппарата Совета Федерации от 10.01.2007.

Это произведение находится также в общественном достоянии в США, поскольку оно было опубликовано до 1 января 1925 года.

Flag of Russia.svg