Я — маниак любви (Верлен/Анненский)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Я — маниак любви
автор Поль Верлен (1844-1896), пер. И. Ф. Анненский
Парнасцы и проклятые
(из сборника Тихие песни, 1904)
Язык оригинала: французский. Название в оригинале: «J’ai la fureur d’aimer». — Из сборника «Любовь». Опубл.: 1904[1]. Источник: И. Ф. Анненский. Избранные произведения. — Л.: Художественная литература, 1988. — С. 221—222..


Анненский:     Верлен:

Я — маниак любви


Во мне живёт любви безвольный маниак:
Откуда б молния ни пронизала мрак,
Навстречу ль красоте, иль доблести, иль силам,
Взовьётся и летит безумец с жадным пылом.
Ещё мечты полёт в ушах не отшумит,
Уж он любимую в объятьях истомит.
Когда ж покорная подруга крылья сложит,
Он удаляется печальный, — он не может
Из сердца вырвать сна — часть самого себя
Он оставляет в нём…
Но вот опять любя
Ладья его летит на острова Иллюзий
За горьким грузом слёз… Усладу в этом грузе
В переживаньи мук находит он: свою
Он мигом оснастил крылатую ладью
И, дерзкий мореход, в безвестном океане,
Плывёт, как будто путь он изучил заране:
Там берег должен быть — обетованье грёз!
Пусть разобьёт ладью в пути ему утёс…
С трамплина нового он землю различает,
Он в волны прыгает, плывёт и доплывает
До мыса голого… Измучен, ночь и день
Там жадно кружит он: растёт и тает тень,
Безумец всё кружит средь дикости безвестной:
Ни травки, ни куста, ни капли влаги пресной;
Палящий жар в груди, часы голодных мук, —
И жизни ни следа, и ни души вокруг,
Ни сердца, как его… Ну, пусть бы не такого,
Но чтобы билось здесь, реального, живого,
Пусть даже низкого… но сердца… Никого…
Он ждёт, он долго ждёт… Энергию его
Двоят и жар, и страсть… И долго в отдаленьи
Безумцу грезится забытому спасенье.
Всё парус грезится… Но безответна твердь,
И парус, может быть, увидит только Смерть…
Что ж? Он умрёт, земли, пожалуй, не жалея…
Лишь эта цепь потерь с годами тяжелее!
О, эти мертвецы! И, сам едва живой,
Души мятущейся природой огневой
В могилах он живёт. Усладу грусти нежной
Лишь мёртвые несут его душе мятежной.
Как к изголовью, он к их призракам прильнёт.
Он с ними говорит, их видит и заснёт
Он с мыслию о них, чтоб, бредя, пробудиться…
Я — маниак любви… Что ж делать?
Покориться.


 

Lucien Létinois — IV.


J’ai la fureur d’aimer. Mon coeur si faible est fou.
N’importe quand, n’importe quel et n’importe où,
Qu’un éclair de beauté, de vertu, de vaillance
Luise, il s’y précipite, il y vole, il s’y lance,
Et, le temps d’une étreinte, il embrasse cent fois
L'être ou l’objet qu’il a poursuivi de son choix ;
Puis, quand l’illusion a replié son aile,
Il revient triste et seul bien souvent, mais fidèle,
Et laissant aux ingrats quelque chose de lui,
Sang ou chair. Mais, sans plus mourir dans son ennui,
Il embarque aussitôt pour l'île des Chimères
Et n’en apporte rien que des larmes amères
Qu’il savoure, et d’affreux désespoirs d’un instant,
Puis rembarque.
— Il est brusque et volontaire tant
Qu’en ses courses dans les infinis il arrive,
Navigateur têtu, qu’il va droit à la rive,
Sans plus s’inquiéter que s’il n’existait pas
De l'écueil proche qui met son esquif à bas.
Mais lui, fait de l'écueil un tremplin et dirige
Sa nage vers le bord. L’y voilà. Le prodige
Serait qu’il n’eût pas fait avidement le tour,
Du matin jusqu’au soir et du soir jusqu’au jour,
Et le tour et le tour encor du promontoire,
Et rien ! Pas d’arbres ni d’herbes, pas d’eau pour boire,
La faim, la soif, et les yeux brûlés du soleil,
Et nul vestige humain, et pas un coeur pareil !
Non pas à lui, — jamais il n’aura son semblable —
Mais un coeur d’homme, un coeur vivant, un coeur palpable,
Fût-il faux, fût-il lâche, un coeur ! quoi, pas un coeur !
Il attendra, sans rien perdre de sa vigueur
Que la fièvre soutient et l’amour encourage,
Qu’un bateau montre un bout de mât dans ce parage,
Et fera des signaux qui seront aperçus,
Tel il raisonne. Et puis fiez-vous là-dessus ! —
Un jour il restera non vu, l'étrange apôtre.
Mais que lui fait la mort, sinon celle d’un autre ?
Ah, ses morts ! Ah, ses morts, mais il est plus mort qu’eux !

Quelque fibre toujours de son esprit fougueux
Vit dans leur fosse et puise une tristesse douce ;
Il les aime comme un oiseau son nid de mousse ;
Leur mémoire est son cher oreiller, il y dort,
Il rêve d’eux, les voit, cause avec et n’en sort
Plein d’eux que pour encor quelque effrayante affaire.
J’ai la fureur d’aimer. Qu’y faire ? Ah, laisser faire !


<1888>

Примечания

  1. Впервые — в книге Ник. T—о. Тихие песни. С приложением сборника стихотворных переводов «Парнасцы и проклятые». — СПб.: Т-во художественной печати, 1904. — С. 110—111. в разделе «Парнасцы и проклятые». Два автографа, один под фр. и рус. загл., другой — без загл., с вар., и два списка, оба под фр. загл., один с вар., в ЦГАЛИ.