Жития святых (Димитрий Ростовский)/Сентябрь/1

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к: навигация, поиск

Жития святых — 1 сентября
автор Димитрий Ростовский


Слово в первый день индикта, или нового года[править]

Царь веков, Господь Бог наш, «положил времена или лета в своей власти» (Деян. 1:7)[1], Сам установил в эти времена различные праздники для Своего прославления и для отдохновения людей от мирских дел их. Еще в Ветхом Завете Он повелел каждый год особенно праздновать наступление седьмого месяца, чтобы люди, освободившись от житейской суеты, служили в этот день Единому Богу. Ибо так написано в книгах Моисеевых: «Сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: в седьмой месяц, в первый день месяца, да будет у вас покой: никакого дела не сотворите в день этот во всех жилищах ваших, и приносите жертву Господу» (Лев. 23:24-31).[2] Как некогда Сам Творец, в шесть дней создавший мир Словом Своим, благословил и освятил седьмой день, почив от дел творения (Быт. 2:2-3; Исх. 20:11; Евр. 4:4); и как впоследствии дал и человеку заповедь: «Шесть дней работай, в день седьмой — суббота Господу Богу твоему не делай никакого дела ты» (Исх. 20:9-10)[3], так Он же благословил и освятил седьмой месяц и повелел людям в это время отдыхать отдел мирских. Об этом Господь вторично заповедал Моисею, «говоря, месяца седьмого, когда вы собираете произведения земли, празднуйте праздник Господень» (Лев. 23:39)[4].

По какой же причине установлено это празднование?

В этом именно месяце, когда начали сбывать воды потопа, Ноев ковчег остановился на горах Араратских[5].

В этом месяце святой пророк Моисей сошел с горы, с лицом, осиянным славою Божественной, и принес новые скрижали, на которых был начертан закон, данный Самим Господом[6] (Исх. 34:29).

В этом месяце начато было сооружение Скинии Господней среди стана израильтян (Исх. 35)[7].

В этом же месяце первосвященник, единственный раз в течение всего года, входил в Святое Святых «Не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа»[8].

В этом месяце народ Божий, смиряя постом души свои и принося Господу жертву всесожжения, принимал очищение от грехов своих, содеянных за год[9].

В этом месяце совершилось торжественное освящение великолепного храма Господня, созданного царем Соломоном, и внесен был в этот храм Ковчег Завета (3 Цар. 8).

В этом месяце все колена народа израильского отовсюду стекались в Иерусалим на праздник, исполняя заповедь Господню: «Это для вас суббота покоя, и смиряйте души ваши» (Лев. 23:32)[10].

С этого месяца начинали счет годам, особый для каждых пятидесяти лет. В то время как народ израильский вступал в обетованную землю, Господь повелел, чтобы люди особенно праздновали каждый пятидесятый год; и не только сами участвовали в этом праздновании, но и слуги и скот; даже самую землю, где поселились израильтяне, заповедано было оставлять в покое, не распахивать, не засевать, не собирать ни колосьев, ни виноградных, ни садовых плодов: все это предоставлялось в пищу бедным людям, а также зверям и птицам. Об этом так написано в книгах Моисеевых: «Вострубите трубою по всей земле вашей и освятите пятидесятый год, и объявите свободу на земле всем жителям ее; не сейте и не жните, что само вырастет на ней, и не сжинайте ягод с необрезанных лоз ее, чтобы питались убогие из твоего народа, а остатками после них питались звери полевые, так же поступай с виноградником твоим и маслиною твоей» (Лев. 25:9-11; Исх. 23:11). В этот пятидесятый год прощались должникам их долги, отпускались рабы на свободу, и каждый человек особенно следил за собой, как бы не прогневать Господа каким-либо грехом, как бы не опечалить своего ближнего. То был год всепрощения и очищения от грехов. Этот пятидесятилетний круг, по повелению же Господню, разделялся на семь годовых седмин, (то есть семь раз по семи лет) и каждый седьмой год назывался субботою или покоем. Об этом Господь через Моисея дал такое повеление: "шесть лет засевай поле твое и шесть лет обрезывай виноградник свой, и собирай произведения их; в седьмой год да будет суббота покоя земли, суббота Господня; поля твоего не засевай, и виноградника твоего не обрезывай. Если скажете: «что же нам есть в седьмой год, когда мы не будем сеять, ни собирать произведений наших», Я пошлю благословение Мое на вас в шестой год, и он принесет произведений на три года" (Лев. 25:3-4, 20-21). Все эти годы, в которые Господь установил праздничный покой и для людей и для земли, начинались, также по повелению Господню, с сентября месяца. «И воструби», — сказал Господь, — «год покоя в седьмой месяц» (Лев. 25:9), то есть в сентябре[11], так как сентябрь от марта, первого месяца от сотворения мира, есть седьмой месяц.

Но год начинался с первого сентября не только по ветхозаветным законам, но и по языческому индиктиону. Об этом индиктионе повествуют следующее.

Когда Август[12], кесарь римский, одержал победу над Антонием и Клеопатрой[13], обладавшими Египетской страной, и стал единым властителем для всей вселенной, то, для более удобного собирания податей со всех стран он установил индиктион на пятнадцать лет[14]. Этот индиктион Август разделил на три срока, по пять лет в каждом, с тем чтобы в продолжение всего индиктиона три раза, в каждый пятый год, были собираемы подати. Такой закон был издан, главным образом, для отдаленных окраин государства, с которых трудно было собирать подати каждый год, так как собранные подати и через пять лет едва успевали достигать столицы — Рима. Каждое пятилетие называлось люструм, то есть светлое, потому что, воздавая кесарю кесарево (Лк. 20:25), люди в это время предавались веселью и жгли свечи. Народ не тяготился данью, потому что подати были небольшие и легкие, и платились добровольно. Продолжался же индиктион пятнадцать лет по следующей причине. В первое пятилетие платили дань железом и медью, которые употреблялись на изготовление мечей, копий, шлемов, щитов, панцирей и всякого военного оружия; во второе пятилетие собиралась подать серебром на жалованье войскам; в третье же пятилетие приносили в Рим дань золотом на украшение идолов. Окончив пятнадцатилетний круг индиктиона, начинали его снова, и первый год индиктиона называли новым годом. Такой обычай установлен был с первого сентября, потому что именно в этот день была одержана победа над Антонием и провозглашено единодержавие Августа. Приняла и святая Церковь обычай праздновать первого сентября начало индиктиона. Это было установлено по той причине, что в то время, когда праздновалось новолетие в Иудее и по всей вселенной, Господь наш Иисус Христос пришел в Назарет[15], где был воспитан. Это было в субботу, а в этот день иудеи имели обыкновение собираться в синагоге и проводить время в чтении книг пророческих. Господь «по обыкновению Своему», также вошел в синагогу[16] и встал среди учителей. Ему подали книгу пророка Исаии[17]; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам — открытие темницы, проповедовать лето Господне благоприятное (Ис. 61:1-2)[18]. И, закрыв книгу и отдав служителю, Он начал говорить, что прочитанное пророчество исполнилось на Нем, что Он есть истинный Мессия[19], посланный от Бога Отца для спасения людей и обновления их жизни. «И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его» (Лк. 4:16-22).

Праздник новолетия был установлен святыми отцами на I Вселенском Соборе, в Никее[20]. Это было в то самое время, когда царь Константин Великий, победив Максенция[21], просветил вселенную светом благочестия, искоренил идольские празднества, освободил веру Христову от тяжких гонений и установил свои индиктионы. Тогда святые отцы установили праздновать новолетие, как начало христианской свободы, в воспоминание посещения Христом в этот день иудейской синагоги и проповеди Его о приятном лете Господнем. С того времени и мы празднуем первый день сентября месяца. Но это уже праздник не Ветхого Завета, а новой благодати[22]. Ибо в этот день Сам Законодатель, снисшедший с небес и носящий в себе Духа Отца, явил Себя миру и начертал закон Божий не перстом, но Своим Божественным языком и пресладкими устами, и не на каменных скрижалях, а «на плотяных скрижалях» (2 Кор. 3:3)[23]. Созидая Свою Церковь, которую только прообразовала ветхозаветная скиния[24], Он принес Богу Отцу за наши грехи жертву не без крови, Самого именно Себя. Сам Великий Первосвященник, прошедший небеса (Евр. 4:14), очистив нас от грехов Своей кровью, пролитой за нас, сделал нас святыми храмами, по словам апостола: «храм Божий свят, а этот храм — вы» (1 Кор. 3:17)[25].

Принося за все эти благодарение Господу, мы празднуем лето Господне приятно: мы приняли от Него много неизреченных благ, поспешим же и сами быть Ему приятными. Мы ведь празднуем индиктион, не римскими царями установленный, а узаконенный Небесным Царем славы — Христом. Христов же индиктион — это Его святые заповеди, которые мы должны соблюдать и исполнять. Царь наш Христос не требует от нас ни меди, ни железа, ни серебра, ни золота, как объяснил Давид, сказавший некогда: «Ты Господь мой; блага мои Тебе не нужны» (Пс. 15:2)[26]. Но вместо железа и меди Господь требует от нас добродетели твердой и крепкой, православной веры в Бога. Ибо вера наша основана на крови истерзанных железным и медным оружием святых мучеников, из которых о каждом можно сказать, что «в железо вошла душа Его» (Пс. 105:18). Небесный Царь и Бог наш повелел нам, чтобы мы веровали в Него правым сердцем и благочестиво: «потому что сердцем веруют к праведности» (Рим. 10:10)[27]. Будем же и мы побеждать врага этой верой, как оружием железным и медным щитом. Последуем нашим святым праотцам, которые «верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих» (Евр. 11:33-34)[28].

Вместо серебра Царь наш Христос требует от нас второй добродетели, несомненной надежды на Бога. Эта добродетель, больше чем серебро, обеспечивает человеку благополучную жизнь. Если тот, кто разбогател многим серебром, уверен, что получит все мирские блага, и, уповая на богатство, весело проводит дни свои; то тем более богатый несомненной надеждой на Бога и на Него одного возложивши все свое упование получит все, чего желает, и будет жить в радости, пренебрегая всеми бедствиями и скорбями, происходящими от мира, плоти и диавола, и с наслаждением претерпевая все это ради воздаяния в будущей жизни. Часто серебро обманывает своего господина и, случайно исчезая, оставляет его в нищете; и тот, кто надеялся до конца жизни видеть во всем изобилие, вдруг лишается насущного хлеба. — Надеющийся же на Господа, «как гора Сион не подвигнется вовек» (Пс. 124:1)[29] «не постыжает, потому что любовь Божия излилась» (Рим. 5:5). Этого именно невещественного серебра и желает от нас Господь и повелевает, чтобы мы не на скоропреходящее богатство возлагали свои надежды, «но на Бога живого» (1 Тим. 6:17), «слова Господни — слова чистые, серебро переплавленное» (Пс. 11:7)[30]. Он неложно обещал нам несказанные вечные блага в Своем Царствии, чтобы мы премногую к нам Его благость, которой уверовали сердцем, исповедовали и устами, «а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10:10)[31]. Будем же, как добрые воины Христовы[32], надеждой мздовоздаяния поощрять себя к большим подвигам. Ведь надежда на награду возбуждает воина к борьбе, как говорит святой Иоанн Дамаскин о страстотерпцах: мученики Твои, Господи, утвердившись в вере и укрепивши себя надеждой, победили мучительство врагов и получили венцы[33].

Вместо золота Христос Царь наш требует от нас самой драгоценной добродетели, нелицемерной любви к Богу и ближним. По своему высокому значению любовь всегда представляется Учителями Церкви под образом золота; ибо как золото драгоценнее серебра, меди и железа, так и любовь выше надежды и веры. «Ныне», сказано в Писании, «пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13:13)[34]. Такого именно золота и желает от нас Господь и заповедует, чтобы мы молили Его нелицемерно, не только веруя сердцем и исповедуя устами, но на деле проявляя сию любовь. Мы должны быть готовыми положить за Него свои души и принять смерть ради Его Божественной любви к нам. Притом мы должны любить и ближних своих, как учит возлюбленный Христов ученик Иоанн Богослов. «Дети Мои», — говорил он, — «станем любить не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18)[35]. Такая любовь принимается для украшения Самим прекраснейшим, более чем сыны человеческие, Христом Богом нашим, как говорит Сама Божья Премудрость: украсилась и стала прекрасною пред Господом и людьми; это — единомыслие между братьями и любовь между ближними (Сир. 25:1-2)[36].

Вот какой христианский индиктион празднует ныне, вместо древнего языческого, Православная Церковь, «совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется по образу Создавшего его» (Кол. 3:9-10). Будем же праздновать новолетие так, как советует нам апостол: в обновлении жизни ходим, чтобы, нам служить в «обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:6)[37]. Будем праздновать индиктион, повинуясь повелениям Господа Бога нашего, данным через Моисея, в книгах которого ныне читается: «Если вы будете поступать по уставам Моим, и заповеди Мои будете хранить и исполнять их: то Я дам вам дожди в свое время, и земля даст произрастения свои, и пошлю мир на землю вашу и будете прогонять врагов ваших, и призрю на вас, и благословлю вас, и не возгнушается душа Моя вами, и буду ходить среди вас, и буду вашим Богом, а вы будете Моим народом» (Лев. 26:3-4, 6-7, 11, 12)[38].


Тропарь индикта, глас 2:
Всея твари Содетелю, времена и лета во своей власти положивый, благослови венец лета благости Твоея Господи, сохраняя в мире императора, и град Твой, молитвами Богородицы, и спаси ны.


Кондак, глас 2:
В вышних живый Христе Царю, всех видимых и невидимых Творче и Зиждителю, иже дни и нощи, времена и лета сотворивый, благослови ныне венец лета, соблюди и сохрани в мире православнаго императора, и град и люди Твоя, многомилостиве.


Житие преподобного и богоносного отца нашего Симеона Столпника[править]

В стране Каппадокийской[39], в селении Сисан, жили христиане Сусотион и Марфа. Бог благословил их супружество рождением сына, которого они нарекли Симеоном и, по обычаю христианскому, омыли банею крещения[40]. Не в книжном научении, а в простоте и незлобии воспитывался этот отрок; но премудрость Божья часто вселяется и в простых людей и их избирает своим орудием, дабы посрамить мудрование века этого (1 Кор. 15:21). Будущий пастырь словесных овец[41] Симеон, когда ему исполнилось тринадцать лет от роду, стал пасти стада овец своего отца. Подобно Иакову, Моисею и Давиду, которые также пасли овец и удостоились Божественных откровений, был призван Богом и Симеон. Однажды, во время зимы, овцы несколько дней не выгонялись на пастбище, потому что выпало очень много снега[42]. Будучи свободен от дела, блаженный отрок в воскресный день пошел с отцом и матерью в церковь. Внимательно слушал Симеон, что в церкви пели и читали, и услыхал святое Евангелие, в котором назывались блаженными нищие, плачущие, кроткие и чистые сердцем[43]. Он спросил стоявшего рядом с ним, честного старца, что означают эти слова. Наставленный Духом Божиим, старец стал объяснять Симеону и долго поучал его, указывая ему путь к нищете духовной, чистоте, любви Божьей и к добродетельной жизни. Добрые семена поучений старца пали на добрую почву: ибо тотчас же в душе Симеона зародилось усердное стремление к Богу и возросло твердое желание идти тесным путем, ведущим к Нему (Лк. 13:24; Мф. 7:14). Он положил в уме своем — немедленно бросить все и стремиться только к тому, чего восхотел. Поклонившись честному старцу и благодарствуя за полезное научение, Симеон сказал ему:

— Ты для меня стал теперь отцом и матерью, учителем на благие дела и вождем к моему спасению.

Тотчас после этого Симеон вышел из церкви и, не заходя домой, уединился в месте, удобном для молитвы. Здесь он распростерся на земле крестообразно[44] и с плачем молил Господа указать ему путь ко спасению. Долго лежал он так и молился: наконец уснул и во сне узрел такое видение. Снилось ему, что копает он ров для какого-то здания. И вот слышит он голос, говорящий: «копай глубже!» Стал он копать глубже; потом, думая, что уже довольно[45], остановился, но опять услышал голос, повелевающий копать еще глубже. Снова стал он копать, и когда опять приостановился, в третий раз тот же голос побуждал его к тому же труду. Наконец он услыхал:

— Перестань. Теперь, если хочешь строить здание, созидай, но трудись усердно, ибо без труда ни в чем не успеешь.

Это чудное видение сбылось над самим Симеоном. В своем глубоком смирении он положил такое основание к совершенствованию себя и других, что его добродетели и подвиги, казалось, были выше человеческого естества[46].

После этого видения Симеон встал и пошел в один из монастырей, находившихся в родной его стране. Игуменом[47] этого монастыря был блаженный Тимофей. Симеон пал на землю пред монастырскими воротами и лежал семь дней, терпя голод и жажду. На восьмой день вышел из монастыря игумен и стал расспрашивать Симеона, откуда он, куда идет, как его зовут, не сделал ли он какого-либо зла и не убежал ли он от своих господ. Симеон же, упав в ноги игумену, с плачем говорил ему:

— Нет, отче, я не из таких; не сделал никому зла, а желаю послужить Богу со всем усердием. Смилуйся надо мною, грешным: повели мне войти в монастырь и быть всем слугой.

Провидев в нем Божье призвание, игумен взял его за руку и ввел в монастырь, говоря братии:

— Научите его житию иноческому и монастырским правилам и уставам.

Поселившись в монастыре, Симеон беспрекословно всем повиновался и служил. В короткое время он выучил наизусть всю Псалтирь. Будучи еще только восемнадцати лет от рождения, он был уже пострижен в иночество и вскоре строгостью своего жития превзошел всех иноков того монастыря. Так одни из братии вкушали пищу только раз в день, вечером, иные — на третий день, он же не вкушал пищи целую неделю.

Родители Симеона искали его два года и не могли найти, так как Бог скрывал его. Много плакали они о своем сыне и так сильно скорбели, что отец его от печали умер. Симеон же, обретши себе отца в Боге, Ему предал всего себя от юности.

Пребывая в лавре[48], блаженный Симеон пошел однажды к колодезю, чтобы почерпнуть воды. Взяв веревку от черпала[49], очень жесткую, сплетенную из пальмовых ветвей[50], он обвил ею себя по голому телу, начиная от бедер до шеи, так крепко, что веревка врезалась в тело. Прошло десять дней, и тело его загноилось от ран, а в ранах этих кишело множество червей. Братия стали жаловаться игумену:

— Откуда привел ты к нам человека этого? Невозможно его терпеть: смрад от него исходит. Никто не может стоять рядом с ним. Когда он ходит, черви падают с него: постель его также полна червями.

Удивился игумен, услыхав об этом; но, убедившись, что все ему сказанное справедливо, спросил Симеона:

— Скажи мне, чадо, почему от тебя исходит такой смрад?

Но Симеон, потупив свои взоры, стоял пред игуменом молча. Игумен разгневался и повелел силой стащить с Симеона верхнюю одежду. Тогда увидели, что бывшая на нем власяница[51] вся в крови, а в тело врезалась глубоко до самых костей веревка. И игумен и все с ним бывшие пришли в ужас. С великим трудом едва могли снять с Симеона эту веревку, так как вместе с нею отрывалось и изгнившее тело. Симеон же, терпеливо перенося эти страдания, говорил:

— Отпустите меня, как пса смердящего: я заслужил эти страдания за грехи мои.

— Тебе только еще восемнадцать лет, — сказал ему игумен, — какие же твои грехи?

— Отче! — отвечал Симеон, — пророком сказано: Я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя (Пс. 50:7).

Услышав такой ответ, игумен изумился рассудительности Симеона и удивлялся, что такой простой юноша мог так глубоко проникнуться страхом Божиим. Он стал, однако, убеждать его, чтобы он не делал себе таких мучений.

— Нет никакой пользы, — говорил он, — начинать то, что выше сил: довольно для ученика, если он будет таким, каков его учитель (ср. Мф. 10:24).

Много времени прошло, пока зажили раны Симеона. Но когда Симеон выздоровел, игумен и братия снова заметили, что он, подобно прежнему, изнуряет свое тело. Тогда, боясь, как бы другие более немощные не стали подражать ему и не сделались сами виновниками своей смерти, игумен велел Симеону уйти из монастыря. Оставив монастырь, Симеон долго странствовал по пустыне и по горам, пока, наконец, не обрел безводный колодезь, в котором обитали гады. Спустившись в этот колодезь, Симеон стал там молиться Богу.

Спустя некоторое время после этого игумен увидел ночью видение, будто множество народа с оружием и свечами в руках окружили монастырь и восклицали:

— Где Симеон, раб Божий? Покажите нам того, кто так благоприятен Богу и ангелам. Если же не покажешь нам его, то сожжем вас и весь ваш монастырь. Симеон выше вас всех и много чудес через него Бог сотворит на земле.

Воспрянув ото сна, игумен возвестил о своем страшном видении братии и поведал им, какой ужас претерпел он из-за Симеона. Повсюду разослал он искать Симеона и даже сам отправился на поиски. Взяв с собою некоторых из братии, игумен ходил по пустыне и по пещерам, разыскивая подвижника. Вскоре он встретил пастухов, пасущих стада овец, и, опросив их, узнал, что Симеон находится в пустом колодце. Поспешив к этому колодцу, игумен стал звать Симеона:

— Здесь ли ты, раб Божий?

— Оставьте меня, святые отцы, — отвечал Симеон, — только на малое время, пока не предам я дух свой: изнемогла душа моя, ибо прогневал я Господа.

Но иноки насильно извлекли его из колодца и привели в монастырь. Прожив здесь немного времени, блаженный Симеон тайно ушел из монастыря и стал опять скитаться в горах и пустыне. Водимый Духом Божьим, он пришел на гору, находившуюся близ селения Таланиссы, и, найдя здесь высеченную в скале небольшую келию[52], затворился в ней. В этой келии пробыл он три года. Здесь он привел себе на память, как Моисей и Илия постились сорок дней (Исх. 24:18; 3 Цар. 19:8), и пожелал испытать и себя таким же постом. В это время пришел в Таланиссу епископ той страны, по имени Васс, обходивший церкви по городам и селениям. Услыхав о блаженном Симеоне, епископ пришел и к нему. Симеон стал умолять его, чтобы тот запер двери его келии на сорок дней, не давая ему никакой пищи. Но епископ не соглашался.

— Не подобает, — говорил он, — человеку убивать себя безмерным постом: ибо это скорее грех, чем добродетель.

— Тогда поставь мне, отче, — ответил ему преподобный, — только хлеб и воду, чтобы, если окажется необходимым, я мог немного подкрепить свое тело пищей.

Васс так и поступил: поставив в келии хлеб и воду, он загородил двери камнями и отправился в путь свой. Как только прошло сорок дней, он пришел опять к преподобному и, раскидав камни, отворил двери и вошел в келию. Здесь он увидел, что преподобный, как мертвый, лежит на земле, а хлеб и вода нетронутыми стоят там же, где были поставлены: великий постник даже и не прикоснулся к ним.

Взяв губку, Васс омыл и прохладил уста преподобного, и как только тот немного пришел в себя, причастил его Божественных Таин. После этого Симеон подкрепил себя, приняв легкую пищу. О таком великом воздержании Симеона епископ поведал на пользу многим братиям. Преподобный же с этого времени стал также поститься каждый год в св. четыредесятницу, ничего не пил и не вкушал и проводил время в непрестанной молитве, двадцать дней стоя на ногах, а двадцать сидя от великого утомления.

Пробыв три года в своей тесной каменной келии, Симеон взошел на самую вершину горы. И чтобы не сходить отсюда, он взял железную цепь, длиной в двадцать локтей[53], и одним концом ее оковал себе ноги, а другой конец приковал к горе. В таком положении преподобный все время обращал свои взоры на небо, умом своим возносясь к Тому, Кто превыше небес.

Услышал о подвижнике и сам архипастырь Антиохийской церкви, блаженный Мелетий, и пришел посетить его. Увидев же, что Симеон прикован к горе, сказал:

— Человек может и без оков владеть собой; можно и не железом, а только разумом и волей привязать себя к одному месту.

Преподобный, услыхав это, поспешил воспользоваться преподанным наставлением и, желая быть добровольным узником Христовым, снял с себя оковы и одной волей связал себя, «помышление низлагая и всякое превозношение, восстающее против познания Божьего и пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10:5)[54].

Слава о святом подвижнике распространилась повсюду. И стали приходить к нему все — не только жившие окрест, но и из дальних стран, такие, которым для этого приходилось совершать продолжительный путь. Одни из них приводили к нему своих больных, другие просили исцеления больным, лежащим дома; иные сами были одержимы бедами и скорбями, иные терпели мучения от бесов. И никто из приходящих к преподобному не возвращался без утешения, но каждый получал просимое: кто — исцеление, кто — утешение, иной — полезное наставление, другой — иную какую-либо помощь. Все возвращались в дома свои с радостью, славя Бога. Преподобный же, если кто получал по его молитвам исцеление, всегда говорил:

— Прославляй Господа, даровавшего тебе исцеление, и отнюдь не дерзай говорить, что тебя исцелил Симеон — чтобы не случилось с тобой большее бедствие.

Как реки, стекались к Симеону различные народы и племена: приходили к нему из Аравии и Персии, из Армении и Иверии[55], из Италии, Испании и Британии. Так прославил Бог прославлявшего Его. Когда же собралось к Симеону такое множество народа и все старались прикоснуться к нему, принимая от него благословение, блаженный стал тяготиться таким почитанием и беспокойством. И изобрел он небывалый способ избавиться от суеты людской: для того, чтобы приходящие не могли касаться его, умыслил он построить столп и стоять на нем. Поставив такой столп, он устроил на нем тесное жилье в два локтя, и стал здесь проводить жизнь свою в посте и молитвах. И был он первый столпник. Столп имел в высоту шесть локтей, и святой Симеон простоял на нем несколько лет. После высота столпа доведена была до двадцати локтей, а затем — и до тридцати шести. Так преподобный, столпами различной высоты, как лестницами, восходил к небесной стране, претерпевая страдания, летом мочимый дождем и палимый зноем, а зимой терпя стужу; пищей его было моченое сочиво[56], а питьем — вода. Вокруг столпа его вскоре были устроены две каменные ограды[57].

О такой жизни Симеона услыхали святые отцы, жившие в пустынях, и удивлялись его необычайным подвигам: ибо никто еще не изобретал себе такого жития, чтобы стоять на столпе. Желая же испытать его, послали сказать ему:

— Отчего не идешь ты путем отцов наших, но изобрел другой — новый? Сойди со столпа и последуй житию древних пустынников.

При этом научили посланных, чтобы они, если Симеон не послушается, силой заставили его сойти со столпа; если же послушает и пожелает сойти, то оставить его так стоять, как начал: ибо тогда, сказали они, ясно будет, что новый образ жития его — от Бога. Когда посланные пришли к Симеону и возвестили решение собора святых отцов-пустынников, то он тотчас ступил ногою на лестницу, желая сойти вниз.

Видя это, посланные закричали:

— Нет, не сходи, святой отче, но пребывай на столпе: теперь мы знаем, что начатое тобой дело — от Бога. Да будет же Он тебе помощником да конца.

Пришел к Симеону и Домн[58], патриарх Антиохийский, преемник святого Мелетия и, видев его житие, дивился и долго беседовал с ним о том, что полезно для души. Затем патриарх совершил богослужение, и оба они причастились Божественных Таин.

После этого патриарх возвратился в Антиохию; преподобный же предался еще большим подвигам, вооружаясь на невидимого супостата. Тогда диавол, ненавистник всякого добра, принял вид светлого ангела и показался святому вблизи столпа на огненной колеснице с огненными конями, как бы сходящим с неба и говорил:

— Слушай, Симеон! Бог неба и земли послал меня к тебе, как видишь, с колесницей и конями, чтобы взял я тебя, подобно Илие, на небо (4 Цар. 2:11); ибо ты достоин такой чести за святость жития твоего, и пришел уже тебе час вкусить плоды трудов своих и принять венец похвалы от руки Господней. Поспеши же, раб Господень, узреть Творца своего и поклониться Тому, Кто создал тебя по образу Своему; желают и тебя увидеть ангелы и архангелы с пророками, апостолами и мучениками.

Святой не распознал вражеского прельщения и сказал:

— Господи! Меня ли, грешника, хочешь взять на небо?

И поднял Симеон правую ногу, чтобы ступить на огненную колесницу, но вместе с тем осенил себя крестным знамением. Тогда диавол с колесницей исчез, как пыль, сметенная ветром. А Симеон познал бесовское прельщение, раскаялся и ногу свою, которой хотел ступить на бесовскую колесницу, казнил тем, что стоял на одной той ноге целый год. Диавол, не терпя такого подвига, поразил ногу преподобного лютой язвой, и загнило на ноге тело, появилось множество червей, и по столпу на землю сочился из раны гной с червями. Один юноша по имени Антоний[59], собирал червей, падающих на землю, и, по повелению святого страдальца, опять носил их к нему на столп. Святой же, перенося болезнь с великим терпением, как второй Иов, прикладывал червей к ране, говоря: «ешьте, что вам Бог послал».

В то время князь сарацинский[60] Василик, много наслышавшись о святом Симеоне, пришел к нему и, побеседовав с ним, получил великую пользу и уверовал во Христа. Увидев же червя, упавшего на землю из раны святого, князь взял его в руку и отошел. Преподобный воротил его и сказал:

— Зачем взял ты в честные руки твои червя смрадного, упавшего с моего сгнившего тела?

Василик же, разогнув руку, нашел в ней драгоценную жемчужину и сказал:

— Это не червь, а жемчуг.

— По вере твоей было тебе это, — сказал преподобный.

И сарацин, приняв от него благословение, отошел восвояси.

Прошло много лет, и мать преподобного, Марфа, узнав о сыне, пришла повидаться с ним и, остановившись у входа в ограду, сильно плакала. Но Симеон не пожелал видеться с ней и послал к ней сказать:

— Не тревожь теперь меня, мать моя, — если заслужим, на том свете увидимся.

Она же еще сильнее возжелала видеть его; и снова послал к ней блаженный, умоляя ее немного подождать в молчании.

Она легла перед дверью ограды и здесь предала дух свой Господу. Св. Симеон узнал тотчас же о ее кончине и велел принести тело ее к столпу. Увидев мать, он со слезами стал молиться о ней. Во время его молитвы в теле святой Марфы заметны были движения, а на лице появилась улыбка. Все видевшие это удивлялись, славя Бога. Ее похоронили у столпа, и святой поминал свою мать на молитве всякий день дважды. Вскоре затем опять переменили святому столп и устроили ему новый в сорок локтей. На этом столпе преподобный стоял до самой своей блаженной кончины.

По близости от места, на котором проводил дивное житие свое преподобный, не было воды — ее приносили издалека, от чего сильно страдали приходящие к преподобному и их животные. Преподобный, видя эти страдания от недостатка воды, помолился прилежно Богу, чтобы Он послал воду, как некогда жаждущему Израилю в пустыне (Чис. 20:2-10). И вот около десятого часа дня внезапно потряслась земля и расселась по восточную сторону ограды, где открылась как бы пещера, в которой сверх всякого ожидания оказалось много воды. Святой повелел еще раскопать то место на семь локтей кругом, и вода потекла оттуда в изобилии.

Одна женщина, почувствовав ночью жажду, проглотила вместе с водою маленькую змейку. Змейка эта стала расти в чреве женщины и сделалась большою. Женщина с виду стала зеленая, как трава, и многие врачи лечили ее, но не могли исцелить. Привели ее к святому Симеону. Блаженный сказал: «напоите ее здешнею водою». И когда женщина стала пить, из нее вышла большая змея; приползши же к столпу, змея распалась тотчас на части.

Некоторые люди, издалека шедшие к преподобному, спасаясь от зноя, остановились под деревом, чтобы немного отдохнуть. Сидя там в тени, увидели они шедшую мимо беременную оленицу и закричали ей:

— Молитвами святого Симеона заклинаем тебя, постой немного!

И совершилось дивное чудо: оленица остановилась. Так даже звери именем святого становились кроткими и послушными! Схватив оленицу, путники убили ее, сняли с нее кожу и приготовили себе кушанье из ее мяса. Но только лишь стали есть, внезапно пораженные гневом Божьим, потеряли голос человеческий и начали кричать, как олени. Бегом прибежали они к святому Симеону, неся с собой кожу оленицы, как обличение греха своего. Пробыли они у столпа два года и едва могли исцелиться и заговорить по-человечески; а кожу оленицы повесили на столпе во свидетельство о случившемся.

На той самой горе, где подвизался святой Симеон, невдалеке от столпа поселился страшный змей, из-за которого даже трава не росла на месте том. Однажды в правый глаз змея вонзился сук, величиною около локтя, и причинял змею сильную боль. Тогда змей приполз к столпу преподобного и, лежа пред дверьми ограды, весь перегибался, как бы выказывая смирение и прося милости у святого Симеона. И когда святой воззрел на него, тотчас сук выпал из глаза, и пробыл змей там три дня, лежа пред дверьми, как овца. Все безбоязненно приходили и уходили без всякого вреда от него. Когда же глаз совершенно исцелился, змей ушел в свое логовище. И все смотрели и удивлялись чуду тому предивному.

В стране той жил пард[61], зверь большой и весьма страшный, пожирающий и людей и скот. Никто не осмеливался проходить мимо того места, где поселился зверь — и много бед творил он по окрестностям. О нем возвестили преподобному. Он повелел взять земли от ограды своей и воды оттуда же и, обошедши вокруг того места, где был зверь, издалека посыпать и покропить. И сделали так, как повелел святой. Спустя немного времени, видя, что зверь нигде не появляется, пошли поискать и нашли его мертвым, лежащим на той самой земле, которая была взята от ограды преподобного. И все прославили Бога.

Вскоре и другой зверь, лютее первого, явился в той стране, зверь словесный. Это был разбойник из Антиохии[62], именем Ионафан. Много народу он убивал на дорогах и в домах, воровски и неожиданно нападая на селения и пригороды. Никто не мог его изловить, хотя и многие подстерегали его на дороге; он был весьма силен и храбр, так что никому не под силу было устоять против него. Когда же заволновалась Антиохия и посланы были воины взять его, разбойник, не имея возможности скрыться от многочисленной погони, прибежал в ограду преподобного Симеона. Ухватившись за столп, как блудница за Христовы ноги (Лк. 7:37-38), он горько плакал.

И воззвал к нему с высоты столпа святой:

— Кто ты, откуда и зачем пришел сюда?

Тот отвечал:

— Я — Ионафан разбойник, сотворивший много всякого зла, и пришел сюда каяться во грехах моих.

Когда он говорил это, прибежали воины из Антиохии и стали кричать преподобному:

— Дай нам, отче, врага нашего, разбойника, ибо уже и звери приготовлены в городе, чтобы растерзать его![63]

Но блаженный Симеон сказал им:

— Детки мои! Не я его сюда привел, а Бог, желающий его покаяния, направил его ко мне; если можете войти внутрь, берите его, я же не могу его к вам вывести, ибо боюсь Того, Кто послал его ко мне.

Услышав это и не смея не только войти в ограду, но даже хоть слово вымолвить против святого, воины со страхом возвратились и рассказали обо всем в Антиохии. Разбойник же пробыл семь дней при столпе и плакал плачем великим, припадая с молитвою к Богу и исповедуя грехи свои. Все бывшие там, видя его покаяние и плач, сами умилились. По прошествии же семи дней разбойник воззвал к святому:

— Отче! Не повелишь ли мне отойти?

— Не опять ли на злые твои дела возвращаешься? — сказал ему святой отец.

— Нет, отче, — отвечал тот, — время мое приспело.

И так беседуя с ним, предал дух свой Богу. Когда же ученики святого Симеона хотели тело разбойника предать погребению при ограде, пришли из Антиохии воинские начальники и начали кричать:

— Дай нам, отче, врага нашего, из-за которого весь город пришел в смятение.

Но преподобный отвечал:

— Тот, Кто его ко мне привел, со множеством воинов небесных пришел и взял его, очищенного покаянием, к Себе; итак, не докучайте мне.

Увидев преставившегося разбойника, начальники пришли в ужас и восхвалили Бога, не хотящего смерти грешника. Возвратившись в город, они возвестили о том, что слышали от преподобного и что видели.

Стоя на столпе, как свеча на свещнике, преподобный отец наш Симеон явился светом для мира, просвещая народы, пребывавшие во тьме идолослужения, и наставляя их к свету познания истинного Бога. Слава дивной благодати Божьей, действовавшей в нем! Стоя на одном месте, подвижник привел к вере столь многих, как если бы проходил всю вселенную, уча и проповедуя. Ибо, как солнце, испускал он лучи добродетельного жития своего и сладкоглаголивого учения и просвещал окрестные страны. При его столпе можно было видеть персов и армян, принимавших святое крещение; измаильтяне же[64] приходили толпами — по двести, по триста, а иногда и по тысяче человек; с криком отвергались они от заблуждений отцов своих и принося к столпу идолов, которых они с древних лет почитали и которым поклонялись, сокрушали их при столпе и попирали ногами; и приняв закон истинной веры от медоточивого языка преподобного и сподобившись причащения Божественных Таин, возвращались с радостью великой, просвещенные светом святого Евангелия.

Один сарацинский военачальник, которого сродник был расслаблен, молил святого подать этому больному исцеление. Святой повелел принести его к столпу и спросил:

— Отрицаешься ли злочестия отцов твоих?

Он сказал:

— Отрицаюсь.

И опять спросил святой:

— Веруешь ли во Отца и Сына и Святого Духа?

Расслабленный исповедал, что верует без всяких сомнений.

Тогда святой сказал: «восстань», — и тотчас юноша встал здоровый, как будто не имел никакой болезни. А чтобы яснее показать его выздоровление, блаженный повелел юноше тому взять на плечи к себе самого военачальника, тучного телом, и нести в его лагерь, что тот и сделал, вскинув его на плечи, как сноп. Видя сие, все воздали хвалу Богу, творящему дивные чудеса через святого Своего.

Имел преподобный и дар пророчества, ибо предсказал за два года засуху и голод, и моровое поветрие, а также сказал, что через тридцать дней налетит саранча, и все это сбылось. Однажды в видении видел он два жезла, спускающиеся с неба, причем один из них упал на восток, другой же — на запад. Об этом видении рассказал преподобный находившимся при нем и пророчествовал, что персы и скифы[65] восстанут на греческую и римскую область. И многими слезами и непрестанной молитвой преподобный умилостивлял Бога, чтобы отвратил Он Свой гнев праведный и не попустил казни той на христиан. И умолил Бога о сем: ибо все персидское войско, уже готовое на брань, по Божью изволению замедлило выступить в поход, и так как у персов начались междоусобные распри, то они отказались от своего намерения.

Однажды преподобному сделалось известно, что император Феодосий Младший[66] возвратил иудеям молитвенный дом, который был отдан христианам. Тотчас послал он письмо к царю и, не стесняясь лицом царским, грозил ему гневом Божьим. Прочитав письмо, царь убоялся, — опять повелел христианам принять молитвенный дом, градоначальника, советовавшего возвратить церковь иудеям, низложил с градоначальства и послал от себя моление к преподобному, прося, Богу. Супругу того же царя, царицу Евдокию, по смерти мужа своего впадшую в евтихианскую ересь[67], преподобный увещал своими письмами и в течение четырех месяцев снова обратил ее к благочестию. По обращении своем, проживши еще четыре года в покаянии, она сподобилась блаженной кончины в Иерусалиме и была погребена в церкви св. первомученика Стефана, ею же созданной. Принявший после Феодосия Младшего царство Маркиан[68] часто посещал тайно преподобного и получал от него многую пользу.

Царица персидская, наслышавшись о чудесах и святости преподобного Симеона, послала к нему просить благословения и получила от него благословенный елей, который почитала за великий дар и хранила с честью.

Царица измаильтян, будучи неплодною, послала к преподобному, прося помолиться за нее и надеясь, что по его святым молитвам она станет матерью. Так и случилось: ибо вскоре разрешилось бесплодие ее, и она родила сына. Взявши младенца, царица отправилась в путь к преподобному. Но услышав, что женщинам нельзя видеть преподобного, ибо он даже и мать свою не допустил прийти к нему, послала сына на руках рабов своих, приказав сказать:

— Вот, отче, плод святых твоих молитв, благослови же этого младенца.

Что сказать о непостижимых подвигах преподобного? Выразить их невозможно, ибо они превосходят силы человеческие.

— Я, — говорит блаженный Феодорит, — прежде всего удивляюсь его терпению: ночью и днем стоит он так, что всем его видно. Случилось раз, что дверцы и немалая часть верхней стены развалились от ветхости, и доколе стена и дверцы не были сделаны вновь, святой был зрим всеми немалое время. Тогда увидели новое и удивительное зрелище: иногда он стоял подолгу неподвижный, иногда же приносил молитвы Богу, творя частые поклоны. Некто из стоявших при столпе рассказывал, что он хотел сосчитать поклоны, которые полагал подвижник не переставая, и, насчитав тысячу двести сорок четыре, выбился из сил и, будучи не в состоянии смотреть на высоту столпную, перестал считать. Святой, однако, не изнемог от поклонов, но принимая однажды в неделю пищу, и то весьма малую и легкую, сделался легким и способным к частым поклонам. От долгого же стояния открылась у него и на другой ноге язва не заживавшая, и много крови истекло из нее. Но и это страдание не могло отвлечь его от богомыслия.

Все доблестно претерпел добровольный мученик, но принужден был показать свою язву. Один священник из Аравии, человек добрый и богодухновенный, пришел к нему и стал говорить:

— Спрашиваю тебя во имя Самой Истины, привлекшей к Себе род человеческий, скажи мне: человек ты или существо бестелесное?

— Зачем ты об этом спрашиваешь меня? — сказал ему преподобный.

— Слышал я о тебе, — отвечал священник, — что ты не ешь, не пьешь, не спишь: но это несвойственно человеку, и не может жить человек без пищи, питья и сна.

И повелел преподобный священнику взойти к себе на столп и допустил видеть и осязать язву, покрытую гноем и червями. Священник, увидев язву и услыхав о преподобном, что он вкушает пищу только однажды в неделю, удивился терпению и подвигу святого.

При таких подвигах, творя столько чудес и проводя столь добродетельное житие, преподобный был кроток и смиренен, как будто был ниже и непотребнее всех людей. Для всех лицо его было одинаково светло и слово любовно, — как для вельможи, так и для раба, как для богатого, так и для убогого и для самого последнего изверга: ибо не было у него лицеприятия. И все не могли насытиться — и созерцанием святолепного лица его, и сладкоглаголивой беседой его, ибо уста его были исполнены благодати Святого Духа. Имея дар премудрости, всякий день наполнял он сердца слушавших рекой учения, и многие, наставляемые его учением, оставляли все земное и, как птицы, возносились горе, — одни уходя в монастыри, другие — в пустыни, а иные — оставаясь жить при нем.

Повседневный устав жития преподобного был таков. Всю ночь и день до девятого часа стоял он на молитве, после же девятого часа говорил поучение собравшимся у столпа; затем выслушивал нужды и прошения всякого пришедшего к нему и исцелял болящих. Потом укрощал свары и споры людские и восстановлял мир; наконец, по заходе солнца, опять обращался к молитве. Неся такие труды, не переставал он заботиться о мире церковном, разоряя языческое безбожие, опровергая иудейские хулы, искореняя еретические учения; царей же и князей и всякие власти своими мудрыми и полезными письмами направлял к страху Божьему, к милосердию и любви и возбуждал к охранению церкви Божией и много поучал всех душеполезному. Так проводя дивное житие, которое казалось невыносимым для естества человеческого, приблизился он уже к кончине своей, имея от роду более ста лет. На столпе стоял он, как пишут люди, вполне достойные веры, восемьдесят лет. Он вполне усовершенствовался в добродетелях — это был земной ангел и небесный человек.

О блаженной кончине преподобного так повествует ученик его Антоний.

«В один день, — говорит он, — именно в пятницу, после девятого часа, когда мы ожидали от него обычного поучения и благословения, не призрел он на нас со столпа; также и в субботу, и в день воскресный не преподал нам по обычаю свое отеческое слово. И устрашился я, и взошел на столп, и вижу, — стоит преподобный с главою, поникшею долу, как на молитве, а руки — сложены на груди. Думая, что он творит молитву, стоял я молча, а затем, ставши пред ним, сказал:

— Отче! Благослови нас, ибо народ, вот уже три дня и три ночи окружает столп, ожидая от тебя благословения. Он же не ответил мне. И опять говорил я ему:

— Зачем, отче, не отвечаешь сыну твоему, сущему в печали? Ужели чем-нибудь оскорбил я тебя? Простри же мне руку твою, чтобы мог я облобызать ее.

Но ответа не было. Простоявши пред ним с полчаса, усомнился я и подумал: не отошел ли он уже к Господу? Приклонил я ухо к нему, и не слышно было дыхания, только сильное благоухание, как бы от различных благовонных ароматов, исходило от тела его. Тогда, уразумев, что почил он о Господе, — я восскорбел и плакал горько. И приступив к нему, я положил и спрятал мощи его, и целовал очи его, браду, уста и руки, говоря:

— На кого оставляешь меня, отче? Где услышу сладкие поучения твои? Где насыщусь ангельской беседой твоей? Или какой дам ответ о тебе народу, ожидающему твоего благословения? Что скажу больным, которые придут сюда, прося исцеления? И кто, увидев столп твой не занятым, не имеющим на себе тебя светильником, не всплачется? И когда многие издалека придут сюда, ища тебя, и не найдут, — не возрыдают ли они? Горе мне! Ныне тебя вижу, а завтра — пойду ли направо, или налево, — не обрящу тебя!

Плача так над ним, в горести душевной я задремал, и вот явился преподобный, как солнце, говоря:

— Не оставлю я столпа, ни места, ни горы этой благословенной. Сойди и подай благословение народу, ибо я уже почил. Так восхотел Господь; и не рассказывай им, чтобы не было молвы, но пошли скорее весть обо мне в Антиохию. Тебе же подобает послужить на этом месте, и воздаст тебе Господь по труду твоему. И пробудился я от сна, и в трепете сказал: „не забывай меня, отче, во святом твоем покое“, — и пал на ноги его, и лобызал святые стопы его, и, взяв его руку, положил на очи свои, говоря: „благослови меня, отче“, — и опять горько плакал. Затем восстав, отер я слезы, чтобы не узнал кто-нибудь о случившемся, сошел и тайно послал верного брата в Антиохию к патриарху Мартирию[69] с вестью о преставлении преподобного. И скоро прибыл патриарх с тремя епископами, а также и градоначальник со своими войсками, и множество народа не только из Антиохии, но и из всех окрестных городов и селений, и из монастырей иноки со свечами и кадилами, и многое множество сарацин вскоре стеклись, как реки, ибо весть о смерти преподобного прошла повсюду, как ветром несомая. И взошел патриарх с епископами на столп, и, взявши честные мощи, снесли вниз и положили при столпе. И плакал весь народ; даже птицы во множестве, на виду у всех, с криком летали вокруг столпа, как бы плача о кончине такого светильника миру. Всенародный плач слышен был на семь стадий[70] и окрестные горы, поля и деревья, казалось, будто сетовали и плакали вместе с людьми, ибо всюду воздух был мрачен и носились темные облака. Я же видел явившегося при святых мощах ангела, и было лицо его, как молния, а одежды — как снег, и с ним — семь старцев беседующих; слышал и голос их, но что говорилось — не уразумел, ибо страх и ужас объял меня».

В тот день, когда преставился преподобный Симеон, ученик его и подражатель святого его жития, преподобный Даниил[71], — незадолго до того времени, когда он при устье Черного моря, близ Царьграда намеревался также взойти на столп, — видел с той стороны, где был столп преподобного Симеона, множество воинств небесных, восходящих от земли на небо и посреди них возносящуюся радостную душу святого Симеона. И не только преподобный Даниил, но и блаженный Авксентий[72], из пустыни вызванный на Халкидонский собор[73], видел то же, находясь тогда в Вифании[74].

Когда же возложены были честные мощи святого Симеона на приготовленные носилки, патриарх простер руку, желая взять на благословенную память немного волос от брады святого, и тотчас высохла рука его. И только после усердной молитвы всех о нем Богу и угоднику Божьему рука патриарха сделалась здоровой. Взяв честные мощи святого Симеона, с пением псалмов понесли их в Антиохию, и вышел весь город навстречу. Был же там человек немой и глухой около сорока лет. Как только он увидал святое тело преподобного, тотчас же разрешились узы слуха и языка его, и он, пав пред святыми мощами, воскликнул: «На благо пришел ты, раб Божий, ибо вот пришествие твое исцелило меня».

Жители Антиохии, приняв тело святого, дражайшее золота и серебра, понесли его в великую патриаршую церковь[75], и много чудес и исцелений было при гробе его. Через несколько лет была создана церковь во имя преподобного Симеона Столпника и туда перенесли святые мощи его.

Преставился преподобный в царствование Льва Великого[76], в 4-й год этого царствования. Это был 460-й год по Р. Х. Царь Лев послал к антиохийцам, прося, чтобы они отдали мощи преподобного для перенесения в Царьград; но они, не желая лишиться такого заступника, сказали посланникам царевым:

— Так как град наш стен каменных не имеет, ибо они пали, частью разоренные царским гневом, частью же сокрушенные великим землетрясением[77], то для того-то и внесли мы святое тело Симеоново, чтобы было оно нам стеной и защитой[78].

На месте же том, где был столп преподобного Симеона, создана была во имя его прекрасная крестообразная церковь и устроен большой монастырь[79]. И исполнил преподобный обещание свое, которое изрек Антонию ученику в видении, именно — что он не оставит своего места: ибо чудеса и исцеления больных там не оскудевали. А в день памяти его всякий год являлась великая звезда над столпом и озаряла всю страну. О явлении звезды той свидетельствуют многие писатели исторические, особенно же Евагрий Схоластик[80], видевший ее своими очами. Тот же Евагрий пишет, что это святое место было недоступно для женщин, и всячески оберегали, чтобы не дерзала нога женская коснуться порога, войти за который даже матери преподобного не было дозволено. Рассказывают, что одна женщина оделась по-мужски, чтобы не узнанною войти в церковь святого Симеона, и когда коснулась порога церковного, тотчас упала навзничь мертвая. Если же туда и приходили женщины, как пишет Никифор[81], то они все-таки не осмеливались приближаться к ограде, а стояли поодаль и творили молитвы свои, взирая на столп.

И все приходившие с верою не лишались благодати преподобного, но получали помощь и различные исцеления и возвращались с радостью, благодаря Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Ему же честь и слава и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


Слово из Луга[82] о Мине диаконе, который ушел в мир, сложив с себя иноческий образ, и снова через святого Симеона облекся в него и спасся[править]

Поведал нам Георгий Раифский[83] об одном брате, бывшем там диаконом, по имени Мина:

«Он вышел из монастыря, и — что с ним приключилось, не знаю, — но только он оставил чин монашеский и стал простецом (мирянином). По прошествии же многих дней шел он во град Божий Антиохию и, когда миновал Селевкию[84], увидал издалека монастырь преподобного Симеона Столпника и сказал про себя: „пойду, посмотрю великого Симеона, ибо никогда я его не видал“. Когда он подходил к столпу и приблизился настолько, что увидал его святой, Симеон узнал от Бога, что Мина был монахом и проходил диаконскую службу, и, позвав служащего ему, сказал:

— Принеси мне ножницы сюда.

Служащий принес. Симеон сказал ему:

— Благословен Господь, постриги этого, — и указал на Мину своим перстом, а около столпа стояли многие.

Мина, изумленный словами святого и страхом великим объятый, нисколько не прекословил, уразумев, что Бог открыл старцу о нем. По пострижении же его сказал ему великий Симеон: „сотвори молитву, диаконе“, и когда он сотворил молитву, сказал ему святой: „иди в Раифу, откуда ты вышел“.

Когда же тот стал говорить: „не могу я стерпеть срама от отцов“, — сказал ему Симеон:

— Имей мне веру, чадо, — в том, что было сейчас, нет тебе никакого срама, и отцы с миром примут тебя, и радость будет у них и веселье от твоего возвращения. И знай, что Бог покажет на тебе знамение, по которому узнаешь, что простил Он тебе грех твой, ибо неизреченна Его благодать.

Когда пришел он в Раифу, отцы приняли его с распростертыми объятиями и оставили его в чине диаконском. В один же день воскресный, когда нес он животворящую кровь Великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, — внезапно вытек у него глаз. И из этого знамения уразумели отцы, что простил ему Господь грех, по слову святого Симеона»[85].


Чудо, совершенное святым Симеоном над пресвитером[править]

Некий пресвитер сидел как-то в притворе церковном и читал святое Евангелие. И вот злой дух пришел к нему в образе облака темного и мрачного и, как клобук, обвил его голову; и погас для него свет, и разум у него отнялся, и расслабли все кости его и не мог он говорить. Вошедшие нашли его лежащим замертво; и пробыл он в той болезни девять лет, и не мог повернуться на другой бок, если кто-нибудь не помогал ему. Домашние его, слышав о святом Симеоне, пошли к святому, неся болящего на постели, и, не дошедши трех поприщ до монастыря, остановились там на отдых. И святому Симеону, стоявшему на молитве, открыто было о пресвитере. В полночь призвал святой одного из учеников своих и сказал ему:

— Возьми отсюда воды и ступай скорей; ты найдешь одного пресвитера, носимого на постели, покропи его водою этой и скажи ему: «Говорит тебе грешный Симеон: во имя Господа нашего Иисуса Христа встань и оставь постель твою и приходи ко мне на своих ногах».

Ученик пошел и сделал по слову святого. И встал пресвитер совсем здоровый и, пришедши, повергся пред святым.

Святой сказал ему:

— Встань, не бойся! Хотя и причинял тебе печаль диавол девять лет, но человеколюбие Божие не оставило тебя до конца погибнуть. За то, что ты без страха Божия и даже оскорбительно для святыни вел себя во святом алтаре и ранее открытия истины слушал клеветников, осуждающих тайно ближних своих, и без вины оскорблял тех, на кого клеветали, отлучая их от причастия Св. Таин, и, творя это, немало огорчал Человеколюбца Бога, а диавола очень радовал, — за то над тобою и получил силу диавол. Но человеколюбие и милости Божии умножились над тобой. Тех, кого ты опечалил отлучением, найдешь ты сильно больными: они молятся за тебя, для того чтобы ты, выздоровев, простил их; и как сотворил Бог милость тебе, так и ты сотвори милость им, и, взявши земли отсюда, посыпь на них.

И пошел пресвитер с радостью, благодаря Бога, и сделал, как повелел ему святой. И тотчас исцелились и те, славя Бога[86].


Тропарь, глас 1:
Терпения столп был еси, ревновавый праотцем преподобне, Иову во страстех, Иосифу во искушениих, и безплотных жительству, сый в телеси, Симеоне отче наш: моли Христа Бога спастися душам нашым.


Кондак, глас 2:
Вышних ищяй, вышним совокупляйся, и колесницу огненную столп соделавый: тем собеседник ангелом был еси преподобне, с ними Христу Богу моляся непрестанно о всех нас.

Память праведного Иисуса Навина[править]

Иисус Навин был после Моисея вождем народа еврейского. Он со всем народом перешел по суху реку Иордан, подобно тому, как Моисей Чермное море (Нав. 3:14-17; Исх. 14). Он видел лицом к лицу воеводу небесных сил Архистратига Михаила (Нав. 5:13-16), и звуком труб разрушил стены города Иерихона (Нав. 6)[87]. Во время одного сражения с неприятелем он остановил солнце до тех пор, пока совершенно не разбил врагов своих (Нав. 10:12-14)[88]. Введя народ в землю обетованную, Иисус Навин разделил ее между евреями по жребиям и мирно скончался 110 лет от роду[89].


Воспоминание собора Пресвятой Богородицы, что в Миасинской обители[править]

В то время, как ересь иконоборцев[90], при содействии царя Льва Исавра[91], который был сам первым иконоборцем, весьма усилилась на востоке, чудотворная икона Пресвятой Девы Богородицы, находившаяся в Миасинской обители, была брошена в Азурово озеро. Где именно находилась Миасинская обитель, об этом сообщается в житии святого Акакия, епископа Мелитинского. В этом житии мы читаем следующее. «В расстоянии 18 поприщ[92] от армянского города Мелитины[93] было одно местечко греческое по имени Миасины. Это была весьма красивая, ровная и широкая долина между двумя холмами, тянущимися по обеим сторонам на далекое пространство. Среди этой долины протекала по направлению к востоку быстрая и чистая река Азур, наполнявшая всю долину вокруг себя озерами. Здесь, на особенно красивом месте, стояло идольское капище и сад из деревьев с прекрасными плодами. В этом саду приносились скверные идольские жертвы. Святой епископ Акакий очистил это место от идольских скверн и соорудил здесь церковь во имя Пречистой Девы Богородицы. Освятив новопостроенную церковь, святой Акакий сделал то место, где прежде обитали бесы, жилищем святых ангелов. Там, где прежде приносились кровавые жертвы в честь диавола, стала приноситься чистая бескровная жертва истинному Богу и совершались чудеса от иконы Пречистой Богоматери». Ясно, таким образом, что обитель, по месту названная Миасинской, была устроена при упомянутой церкви Пресвятой Богородицы. Прошло много лет с тех пор как образ Божьей Матери был брошен иконоборцами в озеро. В царствование благоверного царя Михаила и матери его Феодоры[94] икона поднялась на верх озера и была обретена верующими в 1-й день месяца сентября, нисколько не поврежденная от столь долгого пребывания в воде. Ради такого чудесного события в той обители совершалось ежегодное празднование в честь и прославление Пренепорочной Владычицы нашей Пречистой Девы Богородицы[95].


Тропарь, глас 1:
Радуйся обрадованная Богородице Дево, пристанище и предстательство рода человеческаго, из Тебе бо воплотися избавитель мира: едина бо еси Мати и Дева, присноблагословенная и препрославленная. Моли Христа Бога, мир даровати всей вселенней.


Память святых 40 дев постниц и Аммуна, учителя их[править]

Эти святые девы[96] происходили из Адрианополя Македонского[97] и, просвещенные диаконом Аммуном, уверовали во Христа. Вавд, правитель того города, потребовал их к себе на суд и предал их многим мучениям, чтобы принудить их поклониться идолам. Они помолились Богу, и вдруг идольский жрец невидимой силой поднят был на воздух и, пробыв долгое время, упал на землю и умер. После этого мучитель велел повесить святого Аммуна и строгать его по ребрам; затем на голову его надели раскаленный шлем, но святой мученик был чудесно избавлен от него. Тогда послали святого Аммуна со святыми девами в Ираклию[98], к другому мучителю. По его приказанию десять из них были брошены в огонь, восемь были, вместе со своим учителем, усечены мечом; некоторые скончались, пораженные мечом в уста и в сердце; шесть из них были заколоты ножом; а прочие шесть отошли к Господу, после того как им вложили в уста раскаленное железо.


Память святых мучеников Каллисты и родных ее братьев Евода и Ермогена[править]

Эти святые мученики[99], получивши духовное возрождение в таинстве св. крещения, обвинены были перед языческим правителем в том, что они христиане. Видя, что они непоколебимы в исповедании Христа, правитель этот осудил их на усечение мечом, и они, совершив свой мученический подвиг, отошли к Господу.


Примечания[править]

  1. См. кн. прор. Даниила, гл. 2, ст. 21. — Времена — продолжительные периоды времени; лета — года, краткие сроки.
  2. Всесожжение — библейское название для особого рода жертвоприношений. Тогда как от других жертв сжигалась лишь одна часть, а остальное поступало в пользу священнослужителей или самих жертвователей, — жертва, приносимая во всесожжение, сжигалась вся. Жертва всесожжения означала собой, что человек, ее приносящий, всего себя, и душу и тело свое, приносит в жертву Богу, и была прообразом жертвы Христовой (см. Евр. 9:9-14).
  3. Лев. 23:3; Втор. 5:13.
  4. Осень была началом нового года с древних времен. Основания для этого можно находить и в самой природе. С окончанием лета обыкновенно оканчиваются жатва и труды целого года (Исх. 23:16). По собрании плодов, как по достижении цели природы и земледелия, наступает новый кругооборот дел и новых надежд на будущее плодородие.
  5. О Ное, последнем патриархе допотопного мира, и всемирном потопе повествуется (Быт. 5:29-32; 6:9). Св. ап. Петр в спасении людей от потопа в ковчеге Ноевом дает видеть указание на наше спасение через крещение во Христа. (1 Пет. 3:19-22). — Арарат — высочайшие горы Армении, поднимающиеся на границе России, Турции и Персии, с двумя вершинами: Большой Арарат, который у персов называется гора Ноя, и Малый Арарат.
  6. Скрижали — каменные доски, на которых Самим Богом начертаны были 10 заповедей.
  7. Скиния (куща, палатка) — это походный храм иудейский. Он был построен по образцу, показанному Богом Моисею на горе Синае (Исх. 25:8-9. 40), и назывался скинией собрания, потому что сюда собирался народ для богослужения, и скинией откровения или свидетельства, потому что здесь Бог открывал людям Себя и Свою волю.
  8. Святое Святых — третья, внутренняя часть скинии. Здесь находился ковчег завета, в котором хранились скрижали закона, золотой сосуд (стамна) с манной и жезл Аарона. Сюда входил только первосвященник, в день очищения, совершаемого однажды в год, с кровью жертвенного животного и кропил этой кровью над ковчегом завета, для очищения грехов народа (см. Лев. 16:29-34). Смысл и значение этого священнодействия раскрыты ап. Павлом в посл. к Евр. (9:3-7, 8-15, 24-28 и 10).
  9. Это совершалось в 10-й день, который назывался Днем очищения или умилостивления. В этот день первосвященник поставлял пред Скинией двух козлов и по жребию одного из них закалывал и приносил в жертву за грехи всего народа, а над другим исповедывал грехи народа и повелевал изгнать его в пустыню (Лев. 23:26-32. См. Евр. 11:11-14).
  10. Год у евреев состоял из 12 лунных месяцев. Месяц авив или нисан (Неем. 2:1, Есф. 3:7), соответствующий нашему марту, был началом священного года (Исх. 12:2; 13:4), а месяц тисри, по счету седьмой, соответствующий нашему сентябрю, считался первым месяцем гражданского года. Он весь был праздничный. 1-й день, начало нового года, назывался Праздником труб (Исх. 23:24); 10-й день — День очищения; 15-й день — Праздник кущей, установленный в воспоминание покровительства Божия во время странствования евреев по пустыне, когда они жили в шатрах или палатках (Лев. 23:33-34; Чис. 29:12-39). В этом же месяце начиналось празднование каждого седьмого, или Субботнего, года и пятидесятого или, Юбилейного, года (Лев. 25:9) Поэтому седьмой месяц и назван субботой суббот, то есть праздником праздников.
  11. Сентябрь с лат. означает седьмой.
  12. Октавию, римскому кесарю или императору († 14 г по Р. Х.), когда он сделался единым властителем всей Римской империи, сенат поднес титул Августа. Слово это значит величество, великий, досточтимый, священный. Этот титул усвояем был потом и прочим императорам римским.
  13. С 42 по 31 г до Р. Х. Римским миром правили три полководца: Октавий, Антоний и Лепид, называвшиеся триумвирами. Они разделили между собой верховную власть и римские провинции; Октавию достался запад, Антонию — восток, а Лепиду — Африка. Лепид, однако, вскоре был устранен от участия в делах государственных, а затем возгорелась борьба из-за власти между Октавием и Антонием. Последний находился в полном подчинении у царицы египетской Клеопатры, прельстившей его своей необыкновенной красотой, и проводил время в празднествах и удовольствиях. Этим воспользовался Октавий и объявил Антонию и Клеопатре войну В морской битве при Акциуме (в 31 г до Р. Х.) Клеопатра обратилась в бегство и окончила свою жизнь самоубийством. Так же поступил и Антоний, лишившийся господства над миром. Египет был обращен в римскую провинцию и Октавий сделался единодержавным правителем.
  14. Индиктион, или индикт — слово римское и означает объявление, назначение, налог. Индиктом называлось первое число месяца сентября; это название сохранилось до сих пор в нашем церковном уставе и служит для обозначения начала церковного года. Христианский индикт состоит также из 15 лет.
  15. Небольшой городок Назарет находился в северной части Палестины, которая называлась Галилеею. Население его было бедно и не пользовалось уважением в глазах других иудеев (Ин. 1:46). Но здесь было отечество Иосифа, обручника Святой Девы; здесь было Благовещение Богородице; здесь протекло детство и отрочество Иисуса Христа; здесь Он воспитывался; здесь пребывал и в начале Своего открытого служения, отчего и назывался Назарянином. С этого времени Назарет, бывший дотоле неизвестным, сделался знаменитейшим местом во всей Галилее. Но в 1263 г. он был обращен турками в совершенные развалины. Через несколько столетий он был построен вновь и долго был беднейшим селением. Ныне Назарет имеет около 6 000 жителей, состоит под особенным покровительством христианских консулов и служит местом паломничества со всех концов христианского мира.
  16. Синагога (значит собрание, по-славянски сонмище) — место религиозных собраний у иудеев. По закону богослужение должно было совершаться в скинии и потом в храме Иерусалимском. Но во время плена иудеев храм иерусалимский был разрушен и иудеи собирались для богослужения в частные дома. Эти частные собрания мало-помалу получили определенные места и времена, известный чин и порядок и таким образом дали начало синагогам. Во времена Иисуса Христа и апостолов синагоги распространены были всюду, где жили евреи, и в больших городах было по нескольку синагог. Собрания в синагогах происходили по субботам и по праздникам.
  17. В собраниях синагогальных читались обыкновенно определенные части из закона, то есть книг Моисеевых, и пророков, то есть из пророческих книг Ветхого Завета, причем эти чтения и объяснялись, то есть произносились речи по поводу прочитанного и слышанного. Читать и объяснять имел право всякий желавший того, с соизволения начальника синагоги (архисинагога) и старцев. Желавший читать вставал, когда заявлял свое намерение, и стоял, когда читал определенное место из священных книг. Когда Господь дал знак, что Он хочет читать и говорить поучение, чтение из закона, как видно, было уже окончено и предстояло чтение из книг пророческих.
  18. От лица Мессии пророк изображает цель Его пришествия в мир — устроить новый период в жизни человечества, блаженное время для тех, кто верой примет учение Иисуса Христа и будет в жизни исполнять великие заветы этого учения. — Лето Господне благоприятно — так назывался у евреев юбилейный, или пятидесятый год (см. выше), который, вследствие объявления всеобщей свободы, был радостнейшим годом и взят пророком для изображения счастливого для искупленного человечества времени Царства Христова.
  19. Мессия слово еврейское и означает то же, что и греческое Христос — то есть помазанник, и происходит от помазания священным миром. Через это помазание лицам избранным или призванным Богом к известному служению сообщались дары Св. Духа. Помазанниками назывались цари, пророки и первосвященники. Но в особенности это наименование принадлежит Иисусу Христу, потому что на Него излиты все дары Св. Духа ((Ис. 11:1-2). Ему в высшей степени принадлежат святость первосвященника, который непричастен злу и имеет священство непреходящее (см. Евр. 7:10, и ведение пророка, просветившего мир высшим небесным учением (см. Лк. 1:79; 2:32, Мф. 4:16, Ин. 1:4-10; 8:12; 9:5; 12:35-36, 46), и власть и могущество царя, обладающего всеми силами неба и земли и все направляющего к великим целям спасения человеческого (см. Мф. 28:18, Лк. 1:33, 1 Кор. 15:25-26).
  20. I Вселенский Собор был созван св. Константином Великим (память которого 21 мая) в 326 г. против пресвитера Ария и его сообщников, проповедовавших еретическое учение о том, что Иисус Христос не есть Бог. Собор, состоявший из 318 епископов, осудил арианскую ересь, утвердил догмат о единосущии Сына с Богом Отцом и составил первые семь членов Символа веры, который и поныне использует православная церковь. — Никея — город в Малой Азии, в древности богатый и цветущий, теперь бедный и малонаселенный. Завоевав его (вторично) в 1330 г., турки разрушили лучшие здания, а церкви обратили в мечети.
  21. Максенций — римский император (306—312 г.). Он преследовал христиан и отличался жестокостью. Выведенные из терпения римляне пригласили себе на помощь Константина, который под спасительным знамением креста одержал победу над войсками Максенция, погибшего в волнах Тибра. В 313 году императоры Константин и Ликиний (правивший восточной частью) издали указ, которым религия христианская была объявлена государственной, наравне с древней языческой. Но Ликиний вскоре, однако, начал преследовать христиан. Тогда Константин обратил свое оружие против Ликиния и, окончательно победив его в сентябре 323 года, сделался единым властителем Римской империи. Это событие и было ближайшим поводом к установлению празднования в сентябре новолетия.
  22. Слово благодать весьма часто встречается в Св. Писании и употребляется в различных смыслах (благоволение, милосердие, любовь), но в особенности означает спасительную силу Божью, которая, сообщаясь нам по заслугам Иисуса Христа, возрождает нас в жизнь духовную и совершает наше освящение и спасение. Она называется благодатью, потому что есть благой дар Отца Небесного. (См. Еф. 2:8). — Противоположность между ветхозаветным законом и благодатью раскрыта св. Ап. Павлом в послании к Римлянам, Галатам и Евреям. Главное отличие: закон Моисеев предписывал заповеди неудобоисполнимые во всей их полноте и поражал преступника проклятием, не давая ему однако же достаточно сил для достижения законной праведности (Гал. 3:10); Христова благодать снимает с человека проклятье законное, оправдывает пред Богом, примирив с Ним (Гал. 3:13; Рим. 5:9-10), прощает и очищает грехи и дает силы исполнять новозаветный закон так, что он кажется игом благим и бременем легким (1 Ин. 1:9. Мф. 11:30).
  23. Ср. Иез. 11:19 и Евр. 8:10.
  24. Скиния, по объяснению Филарета, митроп. Московского, представляла Церковь, постепенно устрояемую в роде человеческом вообще и в каждой душе верующей в особенности. Двор, открытый для всего народа, означал внешнюю церковь и всеобщее к ней призвание, а жертвенник и умывальница прообразовали христианские Таинства крови и воды, которые входят в нее и запечатлевают союз с ней. Святилище, предоставленное священникам, представляло внутреннюю Церковь, в которой Христос есть и истинный свет, и хлеб животный, и алтарь, возносящий к Богу возлагаемый на него верующими молитвы и благодарения. Святое святых, доступное только одному Архиерею, означало самый престол и владычество Мессии Богочеловека, Которого прообразовали здесь и скрижали закона, и манна, в жезл Аарона прозябший, и Который служит для нас нашим искуплением, оправданием, очищением и освящением. В отношении к душе нашей, тремя частями своими, скиния означала три степени приближения нашего к Богу: внешнего очищения, внутреннего просвещения и таинственного соединения со Христом.
  25. См. гл. 6, ст. 19. Апостол говорит, что христиане находятся в духовно-таинственном единении со всей Св. Троицей, так как Бог Отец, Владыка всех Его созданий, послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы Он драгоценною кровью Своею искупил грешных людей от рабства диаволу, а Дух Святой как домостроитель проводит заблудших рабов в дом Божий, сочетает их с Христом и через благодатные Свои дары, подаваемые в святых таинствах, душу каждую созидает в духовное жилище для служения Богу всеми силами души и тела.
  26. То есть Ты, Господи, ни в чем не имеешь нужды; если кто сделает доброе, сам получает от того пользу; Тебе же нет никакого приобретения.
  27. То есть оправдание через Христа Спасителя достигается твердой, сердечной верой в Него и всецелой преданностью убеждению в Его нисшествии на землю для нашего спасения и в Его живоносном воскрешении из гроба.
  28. Увещевая к терпению и вере, Ап. Павел объяснил, почему вера так необходима христианину; она делает действительным то, что ожидается, и видимым невидимое, она произвела великих праведников и действовала в них, делая их непобедимыми в опасностях и побуждая их к страданиям. В частности, слова: заградиша уста львов относятся к пророку Даниилу (см. кн. его гл. 6); угасиша силу огненную — к трем отрокам в печи вавилонской (Дан. 3); избегоша острия меча — к Давиду и прор. Илии; возмогоша от немощи — к Иову и Езекии (4 Цар. 20).
  29. Сион — гора, на которой построен Иерусалим.
  30. Слова Божьи чисты от всякой примеси лжи и обмана, как чистое серебро, очищенное через огонь.
  31. От христианина требуется для его спасения не только вера, но и ее выражение, которое в преизбытке веры является (исповедуется) само собой.
  32. Изображение воина Христова и его оружия (Еф. 6:10-18).
  33. Песнопения 3-го гласа на вечерни в среду.
  34. Апостол отдает предпочтение любви, как добродетели, совмещающей в себе и корень веры и плоды упования, но вместе с тем, ставя рядом с ней веру и надежду, он показывает и их великое достоинство.
  35. Апостол заповедует не притворную любовь, любовь на словах только, а чистую и истинную, которая свидетельствуется самим делом.
  36. Слово премудрость, по употреблении в Св. Писании, имеет весьма обширное значение и иногда означает Самого Христа, предвечное и присносущное Слово Божье (см. Притч. 8:1-22, 36; 1 Кор. 1:24, 30 и др.).
  37. Ветхозаветный закон, как буква, без всякой внутренней силы, только связывает человека своими предписаниями, не давая силы для исполнения их, теперь же, когда явился дух жизни, мы должны служить Богу сообразно этому новому духу жизни, служить свободно и радостно с надеждою на помощь Божью.
  38. Эти слова Св. Писания читаются при богослужении в день индикта в одной из паремий, которых положено три. 1-я из кн. прор. Исаии 61:1-9, — пророчество об Иисусе Христе, как Помазаннике, Учителе, Спасителе и восстановителе всех страждущих на земле, о распространении Церкви Его среди народов, о блаженстве и славе принадлежащих к ней. Это именно пророчество, как мы видели выше, было прочитано Самим Спасителем в Назаретской синагоге. — 2-я паремия (из Лев. 26:3-12, 14-17, 19-20, 22, 33, 40-41) содержит обетования Господа исполнителям Заповедей Господних и угрозы нарушителям; ревностное исполнение этих заповедей есть главное условие благоденствия на земли, которого мы обыкновенно желаем при наступлении новолетия себе и ближним. — 3-я паремия (из Сол 4:7-25) имеет отношение к памяти преп. Симеона Столпника, осуществившего в жизни своей уроки истинной мудрости и явившего торжество благочестия, прославляемое в книге Премудрости. — В VIII в. св. Иоанном Дамаскиным написано много песнопений на 1-й день сентября.
  39. Каппадокия — область в Малой Азии. Каппадокия была прежде самостоятельным государством. С 363 по 370 г. до Р. Х. сначала находилась под властью персов, а затем македонян. Потом до 16-го г. по Р. Х. опять имела своих царей. В 17 г. при императоре Тиверии соединена была с Понтом и Малой Арменией и обращена в римскую провинцию. В конце XI в. (1074 г.) Каппадокия подпала под власть турок и до сих пор принадлежит им. Во времена преп. Симеона христианство здесь процветало. Великие учители Церкви: св. Григорий Назианзин, друг его св. Василий Великий, брат св. Василия св. Григорий Нисский — были родом каппадокиане.
  40. То есть над ним было совершено таинство св. Крещения, которое в Св. Писании называется банею (см. Тит 3:5; Еф. 5:26).
  41. Преп. Симеон не был на самом деле пастырем овец словесных, то есть не имел священнического сана, и называется так потому, что самой жизнью своею и учением (беседами) направлял людей к спасению.
  42. На Востоке скот до сих пор пасется круглый год и не выгоняется только в сильный снег и бурю, оставаясь тогда в особых загонах.
  43. Евангельские заповеди блаженства находятся у евангелистов: Матфея в гл. 5, ст. 3-12, и Луки, гл. 6, ст. 20-23.
  44. Древние христиане во время молитвы падали лицом на землю, изображая собою крест, то есть простирая руки в стороны; через это выражалась вера в распятого Господа и сознание человеческой греховности.
  45. То есть, что он докопал до твердой (материковой) земли.
  46. Блаженный Феодорит, епископ Кирский, живший в одно время с преп. Симеоном, сам посещал его во время пребывания его на столпе. Он пишет: «о деяниях его хотя могу свидетельствоваться всеми, но страшусь приступить к повествованию, чтобы не показались они потомкам баснословными и недостоверными, так как превышают человеческую природу».
  47. Игумен (с греч. — вождь) — начальник монашеской обители.
  48. Лавра (с греч., часть города, переулок) — ряд келий, расположенных в ограде, вокруг жилища настоятеля, в виде переулков в городе. В первый и последний день недели отшельники собирались вместе для Богослужения; в остальные дни хранили безмолвие. Жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название лавра применяется к многолюдным и важным монастырям. Впервые появилось оно в Египте, а затем в Палестине.
  49. То есть от ведра, которым доставали воду из колодца.
  50. Веревка из пальмовых ветвей — вроде нашей мочальной.
  51. Власяница — нижняя одежда, сплетенная из конского волоса и носимая подвижниками на голом теле.
  52. Келии с латинского означает собственно сотовая ячейка.
  53. Локоть, или лакоть — мера длины, равная 10,5 вершкам.
  54. Возношения взимающиеся на разум Божий — это дерзкие мысли против истин Откровения и определений Церкви. Пленит всяк разум в послушание Христово — значит заставить разум покориться истине Христовой, признать ее высоту и силу.
  55. Иверия — нынешняя Грузия.
  56. Моченое сочиво — размоченные или разваренные сухие плоды, рис, пшеница и т. п.
  57. Ограды эти сооружены были приходившим народом из сухих камней. Такие огражденные места назывались мандрами и так как в них поселялись желавшие подвизаться под руководством преп. Симеона, то он называется архимандритом (например, в Минее Служебной).
  58. Св. Мелетий был патриархом Антиохийским с 358 по 381 год, а Домн II, или Домнин — с 441 по 448 г.
  59. Антоний был учеником св. Симеона и написал его житие.
  60. Сарацины — жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее разбойническое племя, а затем христианские писатели перенесли это название на всех и мусульман вообще.
  61. Пард, или леопард — хищный зверь, похожий на тигра, но с пятнистой, а не полосатой кожей и менее ростом.
  62. Во время жизни преподобного было несколько городов с этим именем; ближе всего к месту, где спасался он, была Антиохия Селевкийская (близ города Селевкии Пиерии).
  63. Растерзание преступников дикими зверями — вид казни — происходило обычно в особых зданиях, которые назывались цирками, и было по наследию от времен языческих всенародным зрелищем.
  64. Измаильтяне — потомки Измаила, сына патриарха Авраама от Агари: см. Быт. 25:12 и след.
  65. Скифы жили преимущественно по северному берегу Черного моря.
  66. Царствовал с 408 по 450 г.
  67. Евтихий, осужденный IV Вселенским Собором, учил, что Иисус Христос имел одно естество — Божеское, тогда как св. Церковь всегда признавала и признает в Иисусе Христе два естества неслиянные и нераздельные — Божеское и человеческое.
  68. Царствовал с 450 по 457 г.
  69. Мартирий был патриархом Антиохийским с 456 по 468 г.
  70. Стадия — мера длины, около 88 саженей; семь стадий — около 1,25 версты.
  71. Память его 11 декабря.
  72. Память преп. Авксентия 14 февраля.
  73. Халкидонский собор — 4-й Вселенский — был в 451 г.
  74. Вифания — селение к юго-востоку от Иерусалима, верстах в 2-х с небольшим, при подошве горы Елеонской.
  75. Великими церквями на Востоке называются храмы, находящиеся в патриархиях и назначенные для совершения в них Богослужения именно самими патриархами.
  76. Лев Великий царствовал с 457 по 474 год.
  77. Здесь разумеется Антиохия Сирийская, некогда великолепная столица Сирийского государства, а ныне бедный городок азиатской Турции.
  78. Некоторая часть от мощей святого Симеона потом перенесена была к преподобному Даниилу Столпнику, по его молитвам, как о том пишется в житии этого святого — 11 декабря.
  79. В VIII в. св. Иоанном Дамаскиным сложен канон преп. Симеону, а от патриарха Германа Церковь приняла священные песнопения в честь преподобного.
  80. Евагрий Схоластик, живший в VI в., записал «Церковную Историю».
  81. Никифор Каллист, живший в XIV в., написал «Историю Церкви».
  82. «Луг духовный» — сочинение монаха Иоанна Мосха, содержит в себе сказания из жизни восточных отшельников.
  83. Раифа — селение на восточном берегу Синайского полуострова.
  84. Селевкия — приморский город Сирии, на берегу Средиземного моря к западу от Антиохии и при устье реки Оронта.
  85. Событие с диаконом Миною может быть понимаемо таким образом. По неизвестной причине Мина самовольно оставил монашество и диаконство и проводил время как мирянин. Это своеволие с его стороны, конечно, было тяжким грехом, но в то же время без суда церковного над ним, он не мог еще почитаться лишившимся благодати диаконства. Соответственно этому, и совершенное над Миною, по повелению преподобного, пострижение, равно как и произнесение Миною молитвы, то есть ектений, было только образным, видимым напоминанием Мине об оставленном им своевольно иноческом житии и диаконском служении; через это напоминание преподобный, очевидно, хотел возбудить в Мине раскаяние и, кроме того, быть может, — избавить братию монастыря от сомнений в возможности для Мины продолжать диаконское служение. Что же касается излияния у Мины глаза, то оно означало, что Мина наказан за свой грех Самим Богом и, следовательно, более наказанию (по монастырскому уставу и правилам церковным) не подлежит.
  86. В этом повествовании замечательно, что отлученные пресвитером по клевете хотя и безвинно лишены были причащения Св. Таин, однако подверглись тяжкой болезни, причем и сами они, как бы забыв о своей невиновности, молились о выздоровлении отлучившего их, чтобы, получив от него прощение, иметь возможность приобщиться Св. Таин. Такова, следовательно, сила Св. Таин, что лишение их, хотя и не по вине лишенного, не бывает для него бесследно!
  87. Город Иерихон находился на западном берегу реки Иордан, в плодоносной долине, среди садов, изобиловавших пальмами, почему и назывался городом пальм Это был царский город земли Ханаанской, богатый и укрепленный, обнесенный широкою стеною. При вступлении евреев в землю обетованную он первый подлежал их завоеванию и взят был ими чудесным образом. Ныне по близости древнего Иерихона стоит небольшая, бедная и грязная деревенька Риха, с несколькими бедными хижинами и жалкими обитателями.
  88. Повествование о чудесном продолжении дня, по молитве Иисуса, см. Нав 10:12-14
  89. Деятельность прав. Иисуса Навина в качестве вождя народа еврейского изложена подробно в принадлежащей ему «Книге Иисуса Навина». Она помещается в Библии вслед за Пятикнижием Моисеевым и, составляя продолжение истории, начатой в книгах Моисея, повествует о завоевании земли обетованной, о разделении ее между коленами Израилевыми и о кончине Иисуса, и обнимает период времени с 1556 г. по 1550 до Р. Х. Книга Иисуса Навина имеет значение и прообразовательно-пророчественное. Ап. Павел называет Иисуса Навина прообразом Иисуса Христа (см. Евр 4:8-9). Как он ввел Израиля в землю обетованную, так и Христос вводит верующих в Него в наследие в Царстве Небесном. Переход евреев через Иордан — вот прообраз нашего крещения. Раав — язычница, ставшая праматерью Спасителя (см. Мф 1:5) — прообраз язычников, вступивших в Церковь Христову. В церковном богослужении из кн. Иис. Нав. читаются 3 паремии (5 января, в Великую субботу и в праздники в честь ангелов).
  90. Еретики, отвергавшие и преследовавшие иконопочитание, считая его идолослужением, равно как и почитание св. мощей. Иконоборческая ересь возникала в Восточной Церкви в начале VIII столетия и долгое время господствовала на Востоке, пока, наконец, не была осуждена в 787 г. на VII Вселенском Соборе в Никее. Окончательно иконопочитание было восстановлено на Константинопольском соборе 842 г.
  91. Царствовал с 716 по 741 г.
  92. Поприще равнялось приблизительно 690 саженям, следовательно, 18 поприщ составляют около 23 верст.
  93. Построен римским императором Траяном; главный город страны того же имени, находившейся в Каппадокии, составлявшей некогда часть Малой Армении.
  94. Супруга византийского императора Феофила иконоборца. По смерти последнего, в царствование сына ее Михаила III (царствовал с 842 по 867 г.), на Константинопольском соборе 842 г. было восстановлено иконопочитание и установлено торжество православия, совершаемое в первую неделю св. Четыредесятницы.
  95. Это событие праздновалось даже в Константинополе в Халкопратийском храме Богоматери. Время обретения иконы в рукописных и печатных славянских святцах XVII в. означено годом 6364. От сотворения мира до Рождества Христова по общепринятому летосчислению протекло 5508 лет, но так как в исторической летописи печатных святцев XVII в. от С. М. до Р. Х. чаще считается не 5508 лет, а ровно — 5500, то здесь должно разуметь 864, а не 856 г. от Р. Х. Царица Феодора в это время (855—867) вела уже частную жизнь.
  96. Пострадали при императоре Ликинии, соправительствовавшем Константину Великому от 311 по 324 г. по Р. Х.
  97. Македония — провинция Византийской империи на север от Греции. Адрианополь основан первоначально императором Адрианом и назван по его имени; находится недалеко от Константинополя, в нынешней Восточной Румелии. В последнее время этот город, прежде весьма значительный, находится в упадке. Половина населения болгары и сербы.
  98. Ираклия — город на берегу Мраморного моря.
  99. Пострадали в Никомидии, в северо-западной части Малой Азии, резиденции императора Диоклитиана. Время кончины этих святых точно неизвестно. Некоторые относят его к Диоклитианову гонению (началу IV в.) — В студийском уставе патр. Алексия XI века говорится, что мощи их находились в Студийском монастыре и им 1 сентября совершалась служба.