Чародей (Цветаева)/Версия 2

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Чародей
автор Марина Ивановна Цветаева
Источник: az.lib.ru

Марина Цветаева.
Чародей
[править]

Поэма
Анастасии Цветаевой

Он был наш ангел, был наш демон,

Наш гувернер — наш чародей,

Наш принц и рыцарь. — Был нам всем он

Среди людей!

В нем было столько изобилий,

Что и не знаю, как начну!

Мы пламенно его любили —

Одну весну.

Один его звонок по зале —

И нас охватывал озноб,

И до безумия пылали

Глаза и лоб.

И как бы шевелились корни

Волос, — о, эта дрожь и жуть!

И зала делалась просторней,

И yже — грудь.

И руки сразу леденели,

И мы не чувствовали ног.

— Семь раз в течение недели

Такой звонок!

* * *[править]

Он здесь. Наш первый и последний!

И нам принадлежащий весь!

Уже выходит из передней!

Он здесь, он здесь!

Он вылетает к нам, как птица,

И сам влетает в нашу сеть!

И сразу хочется кружиться.

Кричать и петь.

* * *[править]

Прыжками через три ступени

Взбегаем лесенкой крутой

В наш мезонин — всегда весенний

И золотой.

Где невозможный беспорядок —

Где точно разразился гром

Над этим ворохом тетрадок

Еще с пером.

Над этим полчищем шарманок,

Картонных кукол и зверей,

Полуобгрызанных баранок,

Календарей,

Неописуемых коробок,

С вещами не на всякий вкус,

Пустых флакончиков без пробок,

Стеклянных бус,

Чьи ослепительные грозди

Clinquantes, eclatantes grappes [1] —

Звеня опутывают гвозди

Для наших шляп.

Садимся — смотрим — знаем — любим,

И чуем, не спуская глаз,

Что за него себя погубим,

А он — за нас.

Два скакуна в огне и в мыле —

Вот мы! — Лови, когда не лень! —

Мы говорим о том, как жили

Вчерашний день.

О том, как бегали по зале

Сегодня ночью при луне,

И что и как ему сказали

Потом во сне.

И как — и мы уже в экстазе! —

За наш непокоримый дух

Начальство наших двух гимназий

Нас гонит двух.

Как никогда не выйдем замуж,

— Taк в останемся втроем! —

О, никогда не выйдем замуж,

Cкорей умрем!

Как жизнь уже давным-давно нам —

Сукно игорное: — vivat! [2]

За Иоанном — в рай, за доном

Жуаном — в ад.

* * *[править]

Жерло заговорившей Этны —

Его заговоривший рот.

Ответный вихрь и смерч, ответный

Водоворот.

Здесь и проклятья, и осанна,

Здесь все сжигает и горит.

О всем, что в мире несказанно,

Он говорит.

Нас — нам казалось — насмерть раня

Кинжалами зеленых глаз,

Змеей взвиваясь на диване!..

О, сколько раз

С шипеньем раздраженной кобры,

Он клял вселенную и нас, —

И снова становился добрый…

Почти на час.

Чревовещание — девизы —

Витийства — о, король плутов! —

Но нам уже доносят снизу,

Что чай готов.

* * *[править]

Среди пятипудовых теток

Он с виду весит ровно пуд:

Так легок, резок, строен, четок,

Так страшно худ.

Да нет, — он ничего не весит!

Он ангельски — бесплотно — юн!

Его лицо, как юный месяц,

Меж полных лун.

Упершись в руку подбородком,

— О том, как вечера тихи,

Читает он. — Как можно теткам

Читать стихи?!

* * *[править]

О, как он мил, и как сначала

Преувеличенно-учтив!

Как, улыбаясь, прячет жало

И как, скрестив

Свои магические руки,

Умеет — берегись, сосед! —

Любезно отдаваться скуке

Пустых бесед.

Но вдруг — безудержно и сразу! —

Он вспыхивает мятежом,

За безобиднейшую фразу

Грозя ножом.

Еще за полсекунды чинный,

Уж с пеной у рта взвел курок.

— Прощай, уют, и именинный,

Прощай, пирог!

* * *[править]

Чай кончен. Удлинились тени,

И домурлыкал самовар.

Скорей на свежий, на весенний

Тверской бульвар!

Нам так довольно о Бодлере!

Пусть ветер веет нам в лицо!

Поют по-гоголевски двери,

Скрипит крыльцо. —

В больших широкополых шляпах

Мы, кажется, еще милей…

— И этот запах, этот запах

От тополей.

Бульвар сверкает. По дорожке

Косые длинные лучи.

Бегут серсо, за ними ножки,

Летят мячи,

Другие остаются в сетках.

Вот мальчик в шапочке «Варяг»

На платьице в шотландских клетках

Направил шаг.

Сияют кудри, щечки, глазки,

Ревун надулся и охрип.

Скрипят колесами коляски,

— Протяжный скрип. —

Там мама наблюдает зорко

За девочкой с косой, как медь.

В одной руке ее — ведерко,

В другой — медведь.

Какой-то мальчик просит кашки.

Ох, как он, бедный, не дорос

До гимназической фуражки

И папирос!

О, вейтесь, кудри, вейтесь, ленты!

Увы, обратно нет путей!

Проходят парами студенты

Среди детей.

Играет солнце по аллеям…

— Как жизнь прелестна и проста! —

Нам ровно тридцать лет обеим:

Его лета.

* * *[править]

О, как вас перескажешь ныне —

Четырнадцать — шестнадцать лет!

Идем, наш рыцарь посредине,

Наш свой — поэт.

Мы по бокам, как два привеска,

И видит каждая из нас:

Излом щеки, сухой и резкий,

Зеленый глаз,

Крутое острие бородки,

Как злое острие клинка,

Точеный нос и очерк четкий

Воротничка.

(Кто с нашим рыцарем бродячим

Теперь бредет в луче златом?..)

Над раскаленным, вурдалачьим,

Тяжелым ртом, —

Уса, взлетевшего высоко,

Надменное полукольцо…

— И всё заглядываем сбоку

Ему в лицо.

А там, в полях необозримых,

Служа Небесному Царю,

Чугунный правнук Ибрагимов

Зажег зарю.

* * *[править]

На всём закат пылает алый,

Пылают где-то купола,

Пылают окна нашей залы

И зеркала.

Из черной глубины рояля

Пылают гроздья алых роз.

— «Я рыцарь Розы и Грааля,

Со мной Христос,

Но шел за мной по всем дорогам

Тот, кто присутствует и здесь.

Я между Дьяволом и Богом

Разорван весь.

Две правды — два пути — две силы —

Две бездны: Данте и Бодлер!»

О, как он по-французски, милый,

Картавил «эр».

Но, милый, Данте ты оставишь,

И с ним Бодлера, дорогой!

Тихонько нажимаем клавиш,

За ним другой —

И звуки — роем пчел из улья —

Жужжат и вьются — кто был прав?! —

Наш Рыцарь Розы через стулья

Летит стремглав.

Он, чуть ли не вселенной старше —

Мальчишка с головы до пят!

По первому аккорду марша

Он весь — солдат!

Чу! — Звон трубы! — Чу! — Конский топот!

Треск барабана! — Кивера!

Ах, к черту ум и к черту опыт!

Ура! Ура!

Он Тот, в чьих белых пальцах сжаты

Сердца и судьбы, сжат весь мир.

На нем зеленый и помятый

Простой мундир.

Он Тот, кто у кремлевских башен

Стоял во весь свой малый рост,

В чьи вольные цвета окрашен

Аркольский мост.

* * *[править]

Должно быть, бледны наши лица,

Стук сердца разрывает грудь.

Нет времени остановиться,

Нет сил — вздохнуть.

Магическою силой руки

По клавишам — уже летят!

Гремят вскипающие звуки,

Kaк водопад.

Цирк, раскаленный, как Сахара,

Сонм рыжекудрых королев.

Две гордости земного шара:

Дитя и лев.

Под куполом — как царь в чертоге —

Красуется британский флаг.

Расставив клетчатые ноги,

Упал дурак…

В плаще из разноцветных блесток,

Под говор напряженных струн,

На площадь вылетел подросток,

Как утро — юн!

— Привет, милэди и милорды! —

Уже канат дрожит тугой

Под этой маленькой и твердой

Его ногой.

В своей чешуйке многозвездной,

— Закончив резвый пируэт, —

Он улыбается над бездной,

Подняв берет.

* * *[править]

Рояль умолкнул. Дребезжащий

Откуда-то — на смену — звук.

Играет музыкальный ящик,

Старинный друг,

Весь век до хрипоты, до стона,

Игравший трио этих пьес:

Марш кукол — Auf der Blauen Donau [3] —

И экосез.

В мир голосов и гобеленов

Открылась тайная тропа:

О, рай златоволосых венок!

О, вальс в три па!

Под вальс невинный, вальс старинный

Танцуют наши три весны, —

Холодным зеркалом гостиной —

Отражены.

Так, залу окружив трикраты,

— Тройной тоскующий тростник, —

Вплываем в царство белых статуй

И старых книг.

На вышке шкафа, сер и пылен,

Видавший лучшие лета,

Угрюмо восседает филин

С лицом кота.

С набитым филином в соседстве

Спит Зевс, тот непонятный дед,

Которым нас пугали в детстве,

Что — людоед.

Как переполненные соты —

Ряд книжных полок. Тронул блик

Пергаментные переплеты

Старинных книг.

* * *[править]

Цвет Греции и слава Рима, —

Неисчислимые тома!

Здесь — сколько б солнца ни внесли мы, —

Всегда зима.

Последним солнцем розовея,

Распахнутый лежит Платон…

Бюст Аполлона — план Музея —

И всё — как сон.

* * *[править]

Уже везде по дому ставни

Захлопываются, стуча.

В гостиной — где пожар недавний? —

Уж ни луча.

Все меньше и все меньше света,

Все ближе и все ближе стук…

Уж половина кабинета

Ослепла вдруг.

Еще единым мутным глазом

Белеет левое окно.

Но ставни стукнули — и разом

Совсем темно.

Самозабвение — нирвана —

Что, фениксы, попались в сеть?! —

На дальних валиках дивана

Не усидеть!

Уже в углу вздохнуло что-то,

И что-то дрогнуло чуть-чуть.

Тихонько скрипнули ворота:

Кому-то в путь.

Иль кто-то держит путь обратный

— Уж наши руки стали льдом —

В завороженный, невозвратный

Наш старый дом.

Мать под землей, отец в Каире…

Еще какое-то пятно!

Уже ничто смешное в мире

Нам не смешно.

Уже мы поняли без слова,

Что белое у шкафа — гроб.

И сердце, растеряв подковы,

Летит в галоп.

* * *[править]

— «Есть в мире ночь. Она беззвездна.

Есть в мире дух, он весь — обман.

Есть мир. Ему названье — бездна

И океан.

Кто в этом океане плавал —

Тому обратно нет путей!

Я в нем погиб. — Обратно, Дьявол!

Не тронь детей!

А вы, безудержные дети,

С умом, пронзительным, как лед, —

С безумьем всех тысячелетий,

Вы, в ком поет,

И жалуется, и томится —

Вся несказанная земля!

Вы, розы, вы, ручьи, вы, птицы,

Вы, тополя —

Вы, мертвых Лазарей из гроба

Толкающие в зелень лип,

Вы, без кого давным-давно бы

Уже погиб.

Наш мир — до призрачности зыбкий

На трех своих гнилых китах —

О, золотые рыбки! — Скрипки

В моих руках! —

В короткой юбочке нелепой

Несущие богам — миры,

Ко мне прижавшиеся слепо,

Как две сестры,

Вы, чей отец сейчас в Каире,

Чьей матери остыл и след —

Узнайте, вам обеим в мире

Спасенья нет!

Хотите, — я сорву повязку?

Я вам открою новый путь?»

«Нет, — лучше расскажите сказку

Про что-нибудь…»

* * *[править]

О Эллис! — Прелесть, юность, свежесть,

Невинный и волшебный вздор!

Плач ангела! — Зубовный скрежет!

Святой танцор,

Без думы о насущном хлебе

Живущий — чем и как — Бог весть!

Не знаю, есть ли Бог на небе! —

Но, если есть —

Уже сейчас, на этом свете,

Все до единого грехи

Тебе отпущены за эти

Мои стихи.

О Эллис! — Рыцарь без измены!

Сын голубейшей из отчизн!

С тобою раздвигались стены

В иную жизнь…

— Где б ни сомкнулись наши веки

В безлюдии каких пустынь —

Ты — наш и мы — твои. Во веки

Веков. Аминь.

15 февраля — 4 мая 1914

Примечания[править]

Впервые — в книге: Цветаева М. Неизданное. Стихи. Театр. Проза. (Париж: YMCA — PRESS, 1976).

«Чародей» — домашнее прозвище Эллиса (Льва Львовича Кобылинского; 1879—1947), поэта-символиста. Был дружен с сёстрами Цветаевыми.

Поводом к написанию поэмы послужил выход книги Эллиса «Арго» (М.: Мусагет, 1914), в которой были стихи, обращённые к Марине и Асе Цветаевым.

Нам так довольно о Бодлере! — Две книги переводов Эллиса посвящены Бодлеру: Иммортели. Вып. 1. Бодлер Ш. М., 1904 и Бодлер Ш. Цветы зла. М., 1908.

Серсо (фр. cerceau, букв. — обруч) — игра, в которой перекидывают обруч посредством палок.

Чугунный правнук Ибрагимов — памятник А. С. Пушкину на Тверском бульваре, описанный Цветаевой в очерке «Мой Пушкин».

Я рыцарь Розы и Грааля — Роза своим цветом символизирует кровь Христа, пролитую на кресте. Грааль — таинственный замок. По одному из преданий считалось, что там стоит чаша с кровью Иисуса Христа, собранной после того, как его тело было снято с креста распятия. Оба этих мифопоэтических образа часто встречаются в стихах Эллиса.

Он Тот, кто у кремлёвских башен… — имеется в виду Наполеон.

Аркольский мост — по названию итальянского города Арколе, расположенного на реке Альпоне. Здесь в 1796 году Наполеон разбил войска австрийского фельдмаршала Иосифа Альвинци (1735—1809).

Экосез — бальный танец.

…план Музея — Музея изящных искусств, ныне Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

Нирвана — по буддийскому учению, состояние оцепенения, забытья.

…отец в Каире — весной 1909 года И. В. Цветаев был в Каире на Всемирном археологическом конгрессе.

…мёртвых Лазарей из гроба(библ.) — По преданию, Иисус Христос воскресил Лазаря, брата Марфы и Марии, на четвёртый день после его смерти.

Сноски[править]

[1] — Звенящие, лопающиеся гроздья (фр.).

[2] — Да здравствует! (лат.)

[3] — На голубом Дунае (нем.).