Боевые традиции русских моряков (Новиков-Прибой)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Боевые традиции русских моряков
автор Алексей Силыч Новиков-Прибой (1877—1944)
Опубл.: 1942[1]. Источник: e-libra.ru


Верность родине, самоотверженность, презрение к смерти всегда были присущи русским морякам. В первом морском сражении у Гангута, на небольших гребных суденышках, они не побоялись силы опытного в боях шведского флота и вышли победителями. В результате этого боя десять вражеских судов во главе с флагманским фрегатом и адмиралом были взяты в плен.

В этом бою молодой русский флот разбил в первый раз кичливых шведских викингов и предстал перед изумленной Европой как новая сила великого русского народа. Здесь, в этом бою, сложилась та великая традиция стойкости и презрения к смерти, которая с тех пор не умирала в русском моряке и не умрет никогда. Как завет предков, эта традиция вошла в плоть и кровь последующих поколений и стала их второй натурой. Огненной силой патриотизма она всегда окрыляла моряков и пронизывала их единым чувством и единой мыслью: сражение — это значит победа или смерть.

Традицию эту поддерживали во флоте лучшие его воспитатели и командиры. Имена прославленных адмиралов: Ушакова, Сенявина, Корнилова, Нахимова и других — были и остаются живым воплощением этой традиции. Вся история русского военно-морского флота говорит о том, что никогда численное превосходство или материальное преимущество противника не останавливало и не пугало русских моряков. Всегда, во всех случаях, наш флот неизменно вступал в бой с врагом, и герои-моряки, с честью выполняя свой долг, побеждали.

В Чесменском сражении перевес в силах был на стороне врага, но в лихой двукратной схватке турецкий флот сперва был загнан в Чесменскую бухту, а затем уничтожен. Здесь моряки проявили не только львиную отвагу, но, как говорит историк русского морского флота, «храбрость, соединенную с полным вниманием ко всем подробностям исполненного дела». Командиром одного из четырех брандеров, наполненных горючим и направленных в гущу вражеского флота, был лейтенант Ильин. Он сцепился с большим турецким кораблем и, когда зажег свой брандер, то, отойдя на шлюпке, внимательно проследил затем, каково будет его действие. В ясную, лунную ночь подвиг этого героя требовал отчаянной храбрости.

В сражении при Калиакрии 31 июля 1791 года русский флот, под командованием Ф. Ушакова, будучи численно и материально более слабым, наголову разбил врага и заставил трепетать турецкую столицу. Эта победа решила исход войны: испуганный враг, до того не желавший и слышать о прекращении войны с Россией, поспешил подписать мир.

Остров Корфу представлял собой главную базу французских морских и сухопутных сил на Ионических островах. Как крепость он считался неприступным. Но под водительством славного флотоводца Ф. Ушакова русские моряки взяли эту крепость, удивив современников своим геройством.

Сражения под командованием Сенявина: у Тенедоса, Дарданелл и у Афонской горы — являются живой иллюстрацией неумирающих боевых традиций русского флота. Те же традиции вдохновляли и геройскую команду маленького брига «Меркурий», который во время войны с Турцией, в 1829 году, под командой капитан-лейтенанта Казарского не только отразил, но и заставил уйти с поля боя два больших вражеских корабля, в десять раз превосходивших катер по мощи артиллерии.

И в бою у Синопа, и в одиннадцатимесячной обороне Севастополя наши моряки показали величие духа русского воина. Их доблесть и любовь к родине с особой силой проявились при осаде Севастополя. Вынужденные уничтожить свой родной флот, со слезами провожая его в пучину, матросы, стиснув зубы, сменили палубы на бастионы и сражались с беззаветной храбростью.

И даже в русско-японской войне 1904–1905 годов, в войне непопулярной у народа, дух боевой традиции не был сломлен…

Перед этой войной только что построенный крейсер «Варяг» и старая канонерская лодка «Кореец» оказались, по вине главного командования, оторванными от своей эскадры, находившейся в Порт-Артуре. Дипломатические отношения с японцами были уже прерваны, в воздухе запахло войной, а эти два корабля продолжали пребывать в нейтральном порту Чемульпо.

К Чемульпо вскоре подошла японская эскадра и потребовала от русских кораблей покинуть порт, угрожая в случае неповиновения открыть по ним огонь. Наши суда приняли вызов превосходившего их силами врага и вышли в море. Произошло сражение. Старый, тихоходный, одряхлевший «Кореец», с негодной артиллерией, не мог оказать никакой помощи своему собрату. Он был только обузой для крейсера. «Варяг» один вел бой с японской эскадрой. Положение крейсера было безнадежным, и все-таки никто из экипажа не думал о сдаче. «Варяг» вернулся в порт только после того, когда стало ясно, что, избитый, с огромными повреждениями, он не сможет прорваться к Порт-Артуру. Вместе с ним вернулась и канонерская лодка. Чтобы не сдать корабли в руки врага, моряки подорвали лодку «Кореец» в порту, а «Варяг», открыв кингстоны, затопили. Своей храбростью они удивили весь мир. Недаром вся страна много лет затем пела о «Варяге» героическую песню.

В конце мая 1904 года крейсеры «Россия», «Громобой» и «Рюрик» вышли в море, чтобы встретиться с артурской эскадрой, решившей пробиться во Владивосток. Утром 1 августа крейсеры были встречены японской эскадрой. На стороне противника было громадное превосходство сил.

В этом бою больше всех пострадал «Рюрик». На него обрушили огонь шесть японских крейсеров. И все-таки «Рюрик» пощады не просил. Он отстреливался до тех пор, пока не были подбиты все его орудия. Из 800 человек команды 200 было убитых и 278 раненых. Командир погиб, а старший офицер был смертельно ранен. Из строевых офицеров остался невредимым только один — лейтенант Иванов. Он и командовал крейсером до последней минуты. И после того как все средства обороны были исчерпаны, по приказу лейтенанта были открыты кингстоны. С развевающимся флагом крейсер медленно стал погружаться в воду. Отважный экипаж корабля предпочел броситься за борт в холодные воды Японского моря, чем отдать свой родной корабль в руки противника.

2-я тихоокеанская эскадра, Отправляясь на Дальний Восток, не имела никаких шансов на успех. Но, несмотря на это, сколько подлинного героизма было проявлено русскими моряками при Цусиме!

Миноносец «Громкий» сражался одновременно с тремя неприятельскими миноносцами. Один из них он вывел из строя. В неравном бою «Громкий» сильно пострадал. Однако его экипаж держался с необыкновенным подъемом. Казалось, что смерть товарищей не только не устрашала оставшихся в живых, но придавала им еще больше силы и решимости. Они не растерялись даже тогда, когда на миноносце были затоплены оба погреба с боеприпасами. Матросы ныряли в погреб, как в бассейн, и доставали оттуда патроны. На «Громком» остались в действии один котел из четырех, один пулемет и одна сорокасемимиллиметровая пушка, остальные пять были повреждены и замолчали. Число подводных пробоин все увеличивалось. Вода с каждой минутой прибывала, затопляя отсеки. Из 73 человек команды миноносца только 21 остался в строю, остальные были убиты или ранены. И все-таки противник не осмеливался приблизиться к судну и взять его на абордаж. Корабль шел, отстреливаясь единственной пушкой и пулеметом. Уцелевшие храбрецы решили не отдавать в руки врага даже этот разрушенный обломок. Открыв кингстоны, они затопили его. Но и два неприятельских миноносца настолько были повреждены, что едва держались на воде.

В войне 1914–1918 годов наш флот крепко держал оборону родных берегов. Минные заградительные операции, проведенные флотом на коммуникациях противника у его берегов, являются образцами как по замыслу, так и по выполнению. В Балтике и на Черном море, по ночам, иногда и под огнем противника, на путях вражеских кораблей ставились тысячи мин. Особенно крепко были заминированы подступы к нашим портам. Не раз враг пробовал прорваться сквозь минные заграждения, но, верные сыны своей родины, русские моряки не подпустили его ни к своей северной столице, ни к солнечным портам Черноморья. Всякая подобная попытка врага терпела неудачу — лучшие корабли его гибли, и он уходил ни с чем… «Несчастные случаи на минах заставили начальника отряда отложить всякие наступательные действия…» — меланхолически говорит по поводу одной такой операции немецкий морской историк Фирле.

*  *  *

Сейчас, когда наша страна ведет Великую Отечественную войну, когда на нас наседает злобный и жестокий враг, когда на степных просторах Украины, в лесах и на гранитных сопках Карелии, у Севастополя и Ленинграда идет бой не на живот, а на смерть с фашистскими полчищами, — наши моряки плечом к плечу с доблестными бойцами Красной Армии отражают бешеный натиск врага. Грудью защищают они честь своего народа, его свободу и мирный труд. Охраняя родные берега, они беспощадно расстреливают и топят вражеские военные корабли и транспорты, а там, где это необходимо, идут с кораблей на сушу, чтобы меткой пулей, лихим штыковым ударом или ручной гранатой разить врага. И здесь, как и в прошлом, наши моряки проявляют чудеса храбрости. Сводки Информбюро, газетные корреспонденции и людская крылатая молва изо дня в день передают беспристрастные рассказы о бесстрашных людях моря, об их бесчисленных подвигах.

Командира отделения краснофлотцев старшего сержанта Василия Павловича Кислякова мало кто раньше знал. Это — простой моряк, точный, исполнительный, проникнутый любовью к родине, как и тысячи его товарищей. Но в этом человеке таилась могучая сила геройства. Вот что рассказывается в газетной корреспонденции о подвиге товарища Кислякова.

Перед боем командир взвода приказал Кислякову занять важную для нас высоту. И вскоре командир мог наблюдать, как бойцы Кислякова под минометным огнем противника укреплялись на самом гребне занятой ими высоты. Заметившие это фашисты решили сами занять вершину сопки. Цепляясь за выступы скал, к гребню высоты начали приближаться несколько десятков фашистов. Кисляков спокойно приказал:

— Бить метко, зря патронов не расходовать!

Бой продолжался несколько часов. Из строя выбыл весь пулеметный расчет. Тогда Кисляков сам лег за пулемет. Но дальше держаться под натиском превосходящего силами врага было трудно. Героический командир приказал уцелевшим бойцам оставить гребень скалы:

— Отходите, а я тут поработаю.

И Кисляков остался один, чтобы прикрыть отход своих бойцов. Меткий огонь Кислякова сдерживал натиск наседавшего врага. Скоро все боеприпасы были израсходованы. Кисляков поднялся во весь рост с занесенной над головой гранатой и бросился на поредевшую группу фашистов.

— Ура! Взвод, в атаку, в штыки! — крикнул он и швырнул гранату.

Фашисты дрогнули, скатились вниз и побежали. Кислякова считали уже погибшим. Когда он пришел в отряд, командир взвода Колодницкий бросился к нему и расцеловал его.

Вот другой герой — старший краснофлотец Краснознаменного Балтийского флота Иван Уложенко.

Миноносец, на котором служит Уложенко, вступил в бой. По сигналу «боевая тревога» орудийный расчет, в котором Уложенко был наводчиком, занял свой пост. Загремели залпы советского корабля, открывшего огонь по двум вражеским миноносцам и вспомогательному крейсеру, перевозившим десантные войска. Враг отстреливается. На палубе миноносца рвется вражеский снаряд. Осколком ранен смелый наводчик. Не обращая внимания на рану, Уложенко продолжает наводить орудие, но тут замечает, что осколок того же фашистского снаряда воспламенил мину, лежавшую на палубе. Недолго думая, он бросается к горящей мине и с помощью подоспевших краснофлотцев выбрасывает ее за борт. Взрыв был предотвращен. Родной корабль и товарищи спасены. Вскоре противник потерял оба миноносца, а вспомогательный крейсер, сильно поврежденный, скрылся за дымовой завесой. Лишь после того как миновала опасность, отважный моряк пошел в судовой лазарет…

Нет ничего оскорбительнее для честного бойца, чем предложение врага сдаться. Такое предложение равносильно для моряка удару плетью по лицу. Оно, как кровь, прилившая к лицу от удара, поднимает из глубины души всю ненависть, воспламеняет отвагу и удесятеряет силы.

Бронекатер под командой политрука товарища Махотнюка оказался на мели. Ночь. Над катером полыхают осветительные ракеты. Снаряды рвутся уже вблизи. Падает тяжело раненный пулеметчик. Политрук, стоявший рядом, сам берется за пулемет. Он успевает выпустить длинную очередь, но осколок выбивает пулемет из его рук. Ослепленный взрывом снаряда, политрук отброшен к мотору. Он вскакивает, ощупывая предметы руками. Моторист помогает ему перегнуться за борт, освежить голову. А с берега враг, подползший к самой воде, кричит на ломаном русском языке:

— Эй, ви пропаль! Здавайся!

Еще почти ничего не видя, политрук подымает голову и поворачивается к пулеметчикам:

— Моряки не сдаются! Сильнее огонь по фашистам!

Рулевой Дьяченко бросается к пулемету, из которого только что стрелял политрук. В результате катер спасен, задача командования выполнена.

Золотыми буквами будут вписаны в историю Великой Отечественной войны имена героев-моряков, защищавших подступы к Одессе. У ворот славного города с новой силой ожили традиции и боевая слава Черноморского флота. Потомки легендарных черноморских моряков — краснофлотцы — в битвах с фашизмом показали чудеса стойкости и отваги.

Кандидат партии, комсомолец Александр Сысоев попал в окружение. Полураздетый, истерзанный, он, на предложение выдать военные секреты, с величайшим достоинством ответил, глядя прямо в глаза фашистскому офицеру:

— Я — коммунист!

Сысоев плюнул в лицо врагам, готовившимся расстрелять его. В этот момент вблизи разорвался артиллерийский снаряд. Силой взрыва Сысоев и его палачи были опрокинуты. Обессиленный Сысоев приподнялся на локте, протянул руку к лежавшей рядом гранате и швырнул ее в ненавистных врагов. Враги были уничтожены, а полуживой герой, вырвавшись из окружения, пополз к своим.

Краснофлотец Маметов молод — он служит по первому году. Вместе с группой товарищей он был в десанте, занимавшем остров. Вдруг из-за кустов показались два белофинна. С руками, поднятыми вверх, они кричали: «Сдаюсь!» Бойцы, не подозревая обмана, пошли во весь рост. Из-за кустов прогремела пулеметная очередь. Три моряка упали, а на Маметова набросились четыре белофинна. Они вырвали у него из рук винтовку и в упор сделали несколько выстрелов. Но, видимо, сильно дрожали руки у этих вояк. В трех местах был прострелен бушлат моряка, а сам Маметов остался невредим. Он вырвался из рук врагов, бросился к пулемету, схватил приемник и отбросил его далеко в сторону. Затем, подняв винтовку, он прикладом стукнул одного из опешивших белофиннов и скрылся в кустах. Скоро на помощь подбежали другие краснофлотцы. С ненавистью обрушились они на белофиннов, разя их штыком и прикладом… Коварные враги были полностью уничтожены.

Полуостров Ханко! Советский Гангут, как любовно называют его отважные бойцы гарнизона. Вот уже полгода защитники Ханко отражают все атаки врага. Бешеным шквалом бросаются на них враги, но краснофлотцы стоят непоколебимо, как гранитный утес. Ни пяди земли не отдают врагу храбрые защитники Ханко. Более того, они расширяют зону обороны, захватывая все новые вражеские острова и укрепления. Два десятка островов занято храбрыми моряками, свыше сорока самолетов сбито, потоплены вражеские миноносцы, подбиты торпедные катера, захвачены пленные, оружие.

Для героев не существует смерти, и славные гангутцы не думают о ней. В сердце каждого из них одно стремление: победить и уничтожить врага.

— Держись, друг!.. Ни шагу назад!.. — говорит в бою молодой сержант Сокур лежащему с ним рядом товарищу. Вокруг рвутся снаряды, стрекочут пулеметы. Снайперские выстрелы двух бойцов метко разят наседающих финнов. Но вот враг, пробравшийся из темноты, окружает героев.

— Гранаты в ход! — кричит Сокур товарищу.

Несколько белофиннов было уничтожено гранатами, и бойцы не только вышли из окружения, но и захватили с собой трех вражеских солдат с пулеметами…

Враг предпринял попытку отбить у гангутцев один из занятых ими островов. Ночью он высадил десант, в десять раз превосходящий силы защитников. Но храбрые гангутцы не дрогнули. Двадцать часов подряд защищали они остров, пока не был сброшен в воду и уничтожен последний вражеский солдат.

В этом бою пулеметчику краснофлотцу Михееву было приказано подавить пулеметную точку фашистов. Вражеская пуля ранила Михеева раньше, чем он успел выполнить приказание. Но бесстрашный моряк не ушел с поля боя. Метким огнем он уничтожил пулеметный расчет врага. Финны заменили убитых, но и новый расчет был разгромлен. Тогда враги открыли сильный огонь по отважному пулеметчику. Пули свистели со всех сторон, рядом рвались мины. Три раза был ранен Михеев, но, перевязав раны, он продолжал стрелять. Скосив еще несколько десятков врагов, он погиб смертью храбрых…

Вражеский снаряд сильно повредил наш катер. Потеряв управление, катер сел на банку. Большинство бойцов успело выпрыгнуть на берег и ударить с тыла по врагу. Но на катере остались раненые. Охранять своих боевых друзей остался краснофлотец Комолов. Отступая, враги решили проверить, нет ли на катере бойцов. Они направились к каюте, где лежали раненые. Оттуда раздались меткие пистолетные выстрелы. Комолов стрелял, пока были патроны, а когда остался последний, он поднес дуло револьвера к голове и, крикнув белофиннам: «Моряки в плен не сдаются!» — спустил курок. Его тело упало у двери, загородив вход к раненым товарищам. Решив, что на катере никого в живых больше нет, враги ушли. Утром раненых сняли с катера и доставили в госпиталь. Ценою своей жизни герой спас товарищей.

Так дерутся и, если суждено, умирают славные герои-гангутцы. Их мужественное сопротивление вызывает звериную лютость у врагов. Все новые и новые силы бросают они против славных защитников Ханко. Но с горячей верой в свое правое дело и в неминуемую победу стоят они, гордые и несокрушимые, на своем посту. Пока бьется сердце, пока руки крепко держат оружие, моряки не допустят вражеский сапог топтать гранит ставшего им родным Гангута и попирать могилы боевых товарищей, отдавших молодую жизнь за родину, за счастье и освобождение людей…

Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом награжден орденом Красного Знамени рулевой Н-ского катера Борис Николаевич Векшин. Подвиг Векшина будет вечно восхищать моряков беспримерной доблестью.

Это событие произошло в наши дни на Баренцевом море. Был ясный день. У берега, над сияющим пространством холодных вод мрачно высились голые скалы.

Наши моряки знали, что здесь затаились фашисты. Нужно было нанести им неожиданный удар. Для этого сюда пришли советские эсминцы, а вместе с ними Н-ский катер. Предстояла очень сложная и ответственная операция — и она была выполнена с честью. Эсминцы ушли, но катер должен был еще на некоторое время остаться. И вот тогда-то на него обрушился враг. Восемнадцать фашистских самолетов три раза налетали на маленький советский кораблик. Штурмовики стреляли в него из пушек и пулеметов, бомбардировщики, пикируя, сбрасывали бомбы с высоты не более двухсот метров. Фашисты были уверены, что катер неминуемо погибнет. Но на нем были люди, преданные родине и прошедшие большую тренировку. Они действовали отчетливо и дружно: и командир катера лейтенант Кроль, и управляющий огнем лейтенант Бородавке, и боцман, он же и пулеметчик, Сафронов, и сигнальщик Михайленко, и комендор Свистунов, и главный старшина моторист Степанов и другие. Но я хочу здесь рассказать о рулевом Векшине.

Подвижной, с моложавым энергичным лицом, он уверенно стоял у штурвала, управляя судном, как хороший наездник послушной лошадью. Во время воздушных атак он уже не смотрел на компас. Запрокинув вверх голову, он не сводил больших зорких глаз с пикирующих самолетов. Нужно было уловить момент отрыва от них бомб и молниеносной перекладкой руля уклониться от попаданий. Грохотали свои пушки, стрекотал пулемет, посылая в противника одну очередь за другой. Гудели фашистские моторы, с неба лился свинцовый дождь, падали легкие и тяжелые бомбы. Вокруг катера, сверкая в солнечных лучах, с ревом взметывались огромные столбы воды. Море кипело, как во время шторма. В хаосе звуков не было слышно распоряжений командира. Но Векшин, как и другие члены экипажа, не терялся и знал, что нужно делать. Весь мокрый, отфыркиваясь от соленой воды, он как будто слился со своим штурвалом в одно целое. Он великолепно сочетал в себе основательное знание своей специальности с исключительной отвагой и удивительным глазомером. Он мог заранее определить, куда упадет сброшенная неприятелем бомба, и успевал отвернуть от нее свое суденышко. Каждая доля секунды была у Векшина на счету. И Векшин замечательно справился со своей задачей.

В этом сражении катер покрыл себя славой: первым он вступил в бой и последним его кончил. От его метких выстрелов два вражеских самолета нашли себе могилу в холодных водах Баренцева моря, а остальные были рассеяны. По храбрости и по искусству ведения боя маленького корабля с превосходящими силами врага трудно найти подобный пример в военно-морской истории.

*  *  *

Мы рассказали здесь о некоторых славных делах наших моряков. Они, эти дела, — залог победы, вера в которую заложена в сердце каждого советского человека. Простые, чистые сердцем, наши моряки не кичатся своими подвигами. Спросите любого из этих героев, и каждый из них скромно и без рисовки ответит, что он только выполнял свой долг перед родиной.

Но народы Советского Союза не забудут этих подвигов. История соберет их, как собирала она подвиги героев Гангута, Чесмы, Синопа, Севастополя. Как драгоценные перлы, она сохранит их в общей сокровищнице народной памяти и как завет прошлого и настоящего передаст их новым поколениям.

Примечания[править]

  1. Статья была напечатана в журнале «Краснофлотец», № 1 за 1942 год, а затем выпущена отдельным изданием в издательстве «Советский писатель» (Казань, 1942).


PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние.
Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.