Аверченко А. Т. Собрание сочинений: В 13 т.
Т. 8. Чудаки на подмостках
М., «Дмитрий Сечин», 2013.
Вокруг «Гнезда перелетных птиц»
[править]Содержание
[править]Вокруг «Гнезда перелетных птиц»
Меня не поняли!
Несколько слов севастопольским властям
Ответ трем податным инспекторам
Открытие «Гнезда перелетных птиц»
«Гнездо»
«Гнездо перелетных птиц»
Из рекламных объявлений «Гнезда…» в газете «Presse du soir»
Сегодня мне не хочется смеяться.
Хотя на фронте все исключительно хорошо, хотя многие внутренние недоразумения улажены — у меня на душе исключительно скверно:
— Меня не поняли.
У меня сейчас чувство человека, который мужественно бросился в холодную глубокую воду и вытащил на берег утопающего, а его, этого мужественного человека, сажают в тюрьму за то, что он тащил утопающего за волосы.
Два дня назад я напечатал в «Юге» фельетон об актерах, поступивших на «Рион» кочегарами.
И вот сейчас до меня дошли слухи, что некоторые из властей не поняли, не так истолковали мой фельетон, написанный, несмотря на смешной сюжет, кровью моего сердца… Не поняли и решили, что это непорядок — быть безработным актерам судовыми кочегарами. Кем-то будто бы затребованы какие-то списки, наводятся какие-то справки — так мне, по крайней мере, передавали не на шутку встревоженные актеры.
Признаться, я всего ожидал — только не этого.
Льщу себя надеждой, что я никогда не был дураком, а если сообщаемое актерами — правда, то я первый раз оказался в положении медведя, согнавшего муху со лба пустынника увесистым камнем.
Но я думаю, что вся эта история урегулируется, если я информирую власть, а попутно и все севастопольское население, — что такое сейчас русский актер и каково ему живется.
В эти дни всем нам, русским, плохо, все мы бедны, ограблены, и неустроены, но русский актер — это нищий среди нищих, самый голый и голодный среди раздетых и недоедающих.
Все мы хоть имеем право на труд, а актер понемногу теряет и это право.
Ему, актеру, в общем, неважно жилось и тогда, когда вся территория России была к его услугам, когда жизнь была дешева, когда театров было сколько угодно, когда театральный налог еще не напоминал обычного махновского налета на мирного обывателя.
Каково же живется ему теперь, когда он прикован к месту, в которое забросила его судьба, когда, чтобы переехать из Севастополя в Ялту, — нужно иметь добрый десяток тысяч, а о более далеких крымских городах и мечтать нечего.
В таком случае, значит, сиди актер на месте, играй там, куда тебя судьба забросила и привинтила крепкой большевистской гайкой.
Значит, нужно искать театр, чтобы играть, ибо играть — значит спасаться от голодной смерти.
Все вы, конечно, знаете, что Летний театр до весны — Северный полюс, что театр Морского собрания реквизирован, что в Общественном собрании — лазарет. Не спорю: дело хорошее, нужное. Без лазарета нельзя.
Но ведь сознание этого не спасает актера от голодной смерти?
И вот актер начинает панически метаться по Севастополю в поисках помещения — артистка Марадудина установила даже прецедент: она устраивает свой вечер в зале института физич<еских> методов лечения.
Но это концерт, а для драматического актера нужна сцена — и ее нет.
Впрочем, предположим на минуту, что сцена нашлась, что актер даже объявил спектакль, что он даже сделал сбор — знаете ли вы, сколько у него из этого сбора отбирают, — тут же в кассе: 40 проц<ентов>!!!
Актер платит за помещение, за декорации, за реквизит, за костюмы, за библиотеку, за рекламу — газетную и афишную — он платит за все, чтобы только публика пришла и принесла ему деньги, вечером он мажет себе лицо плохим гримом (хорошего теперь нет), наконец, он играет, вынося на своей шкуре огромное нервное напряжение, а к концу вечера приходит податной инспектор и забирает из каждой собранной тысячи — четыреста рублей…
За что?!
Говорят, 20 % идет городу, 20 % Добровольческой армии…
Но почему именно с актера? И если уж он так безответен — почему с него не взять 60 %, 70 %…
Берите!
Все равно ведь смолчит. Все равно ведь заступиться за него некому.
Где же тут логика: спекулянты наживают сотни миллионов, и власть еще не изобрела способов взимать с них хоть какой-нибудь процент (самый малый — дал бы во сто раз больше).
Неужели вы не понимаете, господа, что вы с голого человека шапку снимаете.
Где это видано во всем мире, в какой это профессии слыхано, чтобы от человека отнимали 40 проц<ентов> его кровного заработка.
Я вас, читатель, удивлю еще больше — вы этого, конечно, не знаете, — слыханное ли дело, чтобы податной инспектор требовал от актера эти 40 проц<ентов> вперед, когда еще ни одного билета не продано, за неделю до спектакля, причем эти 40 проц<ентов> нужно внести полностью, как за полный сбор!
Ведь это безумие — кто-то из нас сумасшедший — или я, или… (Господин цензор, оставьте в покое ваш карандаш — это не политика).
И вот — резюмирую: актер загнан в тараканью щель, актер обобран ранее того большевиками, актер растерял свой гардероб в наше дикое большевистско-махновское время, актер не имеет театра, у актера насильно отнимают 40 проц<ентов> его скудного заработка — я скажу прямо, актера поставили в безвыходное положение, столкнули лицом к лицу с курносым призраком Голодной Смерти. И вот, когда актер, спасая себя, бросился в судовую кочегарку (уверен, что свою работу он будет исполнять не хуже заправского кочегара — русский актер изумительно способен), когда он «пригрелся» у адской пасти пароходной топки — его хотят изгнать оттуда…
Куда?
Опомнитесь, господа!
Некоторые, может быть, возразят мне, что актеры под видом кочегаров хотят «удрать за границу».
А если бы даже и так?!
Я твердо верю, что Крым прочен, но — военное счастье переменчиво — это вам сам Слащев скажет…
Кто когда вспомнит об актере, кто вывезет его? До того ли будет?
А вывезти актера надо.
Знаете ли вы, что все те, которые служат кочегарами на «Рионе», все прекрасные первоклассные артисты, приговорены большевиками к смерти как активные помощники Добровольческой армии, знаете ли вы, что большинство их товарищей, застрявших в Харькове, уже замучены большевиками, — об этом было сообщено в том же номере «Юга», в котором я поместил свой «смешной» фельетон об актере-кочегаре.
Известно вам это?!
Если бы дело касалось только меня — я бы никогда ничего подобного нижеследующему не сказал, но во имя других, которые могут из-за меня пострадать — я скажу:
— Я, Аркадий Аверченко, отдавший целиком свое перо на светлую службу новой Светлой России, я, который при появлении здесь большевиков буду «в первой очереди», — я не прошу, а требую: не трогайте актеров; оставьте их на своих местах.
Поймите же, что я не для этого писал свой «смешной» фельетон об актере-кочегаре!
("Прекр<асная> Елена")
В ответ на мою статью «Меня не поняли» — три податных инспектора выстроились в ряд и дружно ринулись на меня, угрожая «Письмом в редакцию», напечатанным в воскресном номере «Юга», и утверждая, что я в затронутом мною вопросе — мягко выражаясь — ничего не понимаю.
Их возражения таковы.
1. Налог взимается не 40 проц<ентов>, а 20 проц<ентов>… (а городской налог? Еще 20 проц<ентов>. Вы его не считаете, но актеру все равно — город ли у него забирает или вы).
2. Налог взимается с билета только дороже 10 рублей. (Скажите, какое благодеяние! А сколько сейчас стоит самый дешевый билет на галерке? 20-25 рублей! Так что причем здесь эти сказочные 10 рублей? Утешайте этим себя, а не актера).
3. Налог взимается в пользу казны, а не Добровольческой армии… (Вы думаете, актеру от этого легче? Наоборот, это только усугубляет нелепость закона).
4. Налог поступает непосредственно в казначейство, и податному инспектору не приходится самому забирать его из кассы. (Что это значит: «непосредственно»? Значит, актер должен сам своими руками отнести кровные деньги, Бог весть почему с него взыскиваемые? Если бы я шел с чемоданом по лесу и встречный прохожий потребовал чемодан — поверьте, г.г. податные инспектора, что мне легче отдать ему чемодан тут же на месте, чем тащить за ним до города…).
5. Три податных инспектора терпеливо разъясняют мне, что «податный инспектор является простым исполнителем требований закона» (Ошеломляющая новость. А я ведь знаете ли, думал, что этот налог — личный доход податного инспектора).
Вот и все возражения…
Что же от них остается? Ровно ничего.
Три инспектора обиженно заявляют, что «они — простые исполнители требований закона».
Да я разве говорю, что вы плохие? Закон плох. Закон никуда не годится.
Я ему подчиняюсь, как обязан подчиняться всякий гражданин, но требовать отмены этого жестокого, губящего театр и обрекающего актера на медленную голодную смерть — закона, требовать, чтобы вопиющая несправедливость была уничтожена — я должен, как писатель и гражданин.
И если бы вы были не точными исполнительными машинами, а живыми людьми с нервами, сердцем и живой кровью, вы бы мне не возражали, а составили бы вы докладную записку о негодности на практике закона о «сорокапроцентном» налоге, да и подали бы куда следует.
Но вы этого, конечно, не сделаете… Вы, как диккенсовский мистер Тиккльтон в «Сверчке на печи» — только строго деловые люди.
В небольшом уютном помещении бывшей «Летучей мыши» Аркадий Аверченко и артист императорских театров Свободин свили свое гнездо, которое, судя по началу, должно сделаться излюбленным приютом русских константинопольцев.
Обширная веселая программа, экспромты Аркадия Аверченко, рассказы Свободина, крохотные пьески и инсценировки, много музыки и пения — все это так напоминает прежний беззаботный артистический Петербург и Москву, что публика хоть на два часа забыла унылое безрадостное настоящее.
Имели успех «Нестеровские настроения» Тэффи в передаче Бучинской и «Москвичка в Константинополе», диалог Арк. Аверченко в исполнении самого автора и г-жи Твардовской.
Так в обиходе называется одно из очаровательных мест ночного Константинополя «Гнездо перелетных птиц». Здесь русский талант сверкает своей самоцветной рудой. В зимнем саду бывшего «Русского очага» царит благодушное веселье. Ни одного пошлого слова, ни одного намека, который сближал бы этот уголок с обычным грязным воздухом кафешантана. А. Т. Аверченко и В. П. Свободин ведут с публикой собеседования, пересыпанные шутками. Они знают всех своих гостей; многие сделались друзьями «гнезда», посетив его раз, многие связаны прежними отношениями к артистическим кружкам Петрограда и Москвы. В «гнездо» заходят иностранцы, воспринимающие художественность исполнения, не понимая даже русского языка.
Все мыслящие русские должны проводить праздничные вечера в «Гнезде перелетных птиц».
Это времяпрепровождение очень проясняет мысли и накладывает на все лица отпечаток истинной осмысленности. «Гнездо перелетных птиц» смело можно назвать — Академией Изящного Вкуса, Истинной Красоты и Прекрасного Интеллекта.
Человек отличается от животного главным образом тем, что он улыбается. Мы заставляем улыбаться — значит мы (т. е. «Гнездо») совершенствуем всякое человекообразное, возводя его на высшую ступень…
Исключительно пышная программа, что делается — уму непостижимо. Участвует Арк. Аверченко, В. П. Свободин и вся труппа (28 человек). Лучшие номера репертуара, сопровождаемые задушевными разговорами. Просят публику не опаздывать и так далее…
Следите за «Кунигундой»! Когда пойдет она — идите и вы. Редкое по красоте и трагизму зрелище, не считая вокальной стороны. В этой опере Арк. Аверченко впервые исполнит партию злодея-отравителя!
Во избежание давки и сопряженных с ней несчастных случаев — просят на представление оперы «Кунигунда» записываться заранее.
Сегодня и завтра последние два дня новой программы. Кто не увидит, тому самое лучшее — пойти и утопиться в Босфоре.
В понедельник, 7-го февраля, после 20-ти репетиций, наконец, будет поставлена «Кунигунда». Лучшая опера в мире.
Кто не видел «Кунигунды» — тот вообще недолговечен!
Весна в Константинополе.
Птицы, доселе в подвале, — с первыми лучами весеннего солнца выпорхнули на воздух и свили гнездо почти в лесу — в саду «Русского очага».
Их щебетание звучит по-новому, по-весеннему.
Около очага — тепло, возле птиц — весело.
Летите к нам, пока мы сами не улетели.
Друзья «Гнезда»! Повесьте уши на гвоздь внимания!
Завтра в «Гнезде» Татьянин день. Этот культурный праздник русской интеллигенции можно достойно отпраздновать только в «Гнезде», где собирается все русское писательство, ученость и театр, где можно вспомнить наше яркое прошлое и помечтать о сверкающем будущем. В Татьянин день все в «Гнезде» по-студенчески: песни, пьесы и общий тон. Гарантируется изящный шум и мелодичный грохот.
Сердце дрогнет от ужаса и боли у всякого чуткого константинопольца, когда он узнает, что «Гнездо перелетных птиц» дает в «Медведе» свои последние спектакли. Традиционная газетная фраза — «Горе несчастных родителей не поддавалось описанию» — будет совершенно уместна. Спешите же в «Гнездо» сломя голову (конечно, не нашу, а посторонних прохожих).
КОММЕНТАРИИ
[править]В данном разделе помещены материалы, по которым можно проследить судьбу и проблемы, с которыми пришлось столкнуться театру «Гнездо перелетных птиц».
Впервые: Юг (Севастополь), 1920, 26 января, № 148. Печатается по тексту газеты.
…поступивших на «Рион»…-- «Рион» (грузопассажирский пароход-крейсер), построен в Англии в 1901 г. Работал на Восточной линии. С 1904 г. в составе 2-й Тихоокеанской эскадры использовался как крейсер-рейдер против Японии. Возвращен Доброфлоту в 1905 г. С 1907 г. обслуживал линию Санкт-Петербург — Нью-Йорк. В 1913 г. мобилизован в Черноморский флот в качестве учебного судна «Рион». В 1920 г. пароход ушел из Севастополя с эскадрой Врангеля. В 1922 г. был продан на слом.
Летний театр — располагался на Приморском бульваре, был деревянным. На сцене этого театра в 1900 году выступала труппа МХТ, приезжавшая в Крым к А. П. Чехову. Здание не сохранилось (на его месте водная станция Черноморского флота Российской Федерации).
…театр Морского собрания…-- Здание Морского собрания находилось в южной части площади имени Нахимова. Разрушено в годы Великой Отечественной войны (на его месте — мемориал в честь героических защитников Севастополя в 1941—1942 годах).
…в Общественном собрании…-- Вероятно, речь идет о зимнем Городском собрании на улице Большая Морская, 2 (здание не сохранилось).
…артистка Марадудина…-- Марадудина Мария Семеновна (1888—1960). Первая в России женщина-конферансье, артистка разговорного жанра. С 1912 г. работала в знаменитом московском театре-кабаре «Летучая мышь», исполняла со сцены рассказы Аркадия Аверченко, Тэффи. С обоими была очень дружна. Друзья дали ей прозвище «Муха».
…в зале института физич<еских> методов лечения…-- Институт физических методов лечения им. Сеченова был открыт в Севастополе в 1914 г., находился на Корниловской площади. Здание сохранилось, ныне является Севастопольским дворцом детства и юности.
..это вам сам Слащев скажет…-- Слащев-Крымский Яков Александрович (1885—1929) — генерал-лейтенант, активный участник Белого движения на юге России. В описываемое время — начальник обороны Крыма. Прототип Хлудова в пьесе Михаила Булгакова «Бег» (1928).
После прибытия в Константинополь Слащев резко и публично осуждал генерала Врангеля и его штаб. В январе 1921 г. издал книгу: «Требую суда общества и гласности. Оборона и сдача Крыма (Мемуары и документы)». После объявления в РСФСР амнистии, вернулся на родину в 1929 г.
Преподавал тактику в школе комсостава «Вымпел».
…большинство товарищей, застрявших в Харькове, уже замучены большевиками… — Части Красной Армии окончательно заняли Харьков 12 декабря 1919 г.
Впервые: Юг, 1920, 5 февраля, № 156. Печатается по тексту газеты.
Вы, как диккенсовский мистер Тиккльтон в «Сверчке на печи» — только строго деловые люди. — Имеется в виду Теклтон — главный герой рождественского рассказа Диккенса, расчетливый коммерсант, интриган, отличающийся своей жестокостью.
Впервые: Presse du soir, 1920, 22 décembre, № 194. Печатается по тексту газеты.
Печатается по тексту газеты «Зарницы» (Константинополь), 1921, № 6.
Рекламное обращение к читателям (без заглавия), здесь оно дано редакцией «Рождественского Сатирикона» (январь 1921), выпущенного Аверченко.
Приводится подборка рекламных объявлений театра в газете «Presse du soir» за несколько месяцев 1921 г.