Гаргантюа (Рабле; Энгельгардт)/1901 (ВТ:Ё)/9

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Гаргантюа
автор Франсуа Рабле (1494—1553), пер. Анна Николаевна Энгельгардт (1835—1903)
Язык оригинала: французский. Название в оригинале: Gargantua. — Опубл.: 1534 (ориг.) 1901 (пер.). Источник: Commons-logo.svg Франсуа Рабле. книга I // Гаргантюа и Пантагрюэль = Gargantua et Pantagruel. — СПб.: Типография А. С. Суворина., 1901. — С. 22—23.

Редакции


[22]
IX.
Цвета и ливреи Гаргантюа.

Цвета Гаргантюа были белый с голубым, как выше сказано. И этим отец его хотел дать знать, что рождение сына было для него небесной

К гл. IX
К гл. IX.

радостью. Потому что белое означало радость, веселие, утехи и забавы, а голубое — небесные вещи. Я хорошо понимаю, что, читая эти слова, вы смеётесь над старым пьяницей и отвергаете его толкование цветов, как неверное и нелепое, утверждая, что белый цвет обозначает веру, а голубой — твердость. Но, не волнуясь, не гневаясь, не раздражаясь, не досадуя (потому что времена теперь опасные), отвечайте мне, прошу вас. Никакого принуждения относительно вас или кого другого я не замышляю. Просто только, скажу вам одно словечко.

Что вас задевает? что вас оскорбляет? кто сказал вам, что белый цвет обозначает веру, а голубой — твердость? Мало читаемая книга, продаваемая разносчиками и книгоношами и озаглавленная «Геральдика цветов». Кто её написал? Кто бы он ни был, он доказал свою осторожность тем, что не подписался. Но, впрочем, я не знаю, чему больше в нём удивляться: его нахальству или его глупости. Нахальству, с которым он, без всякой разумной причины и помимо всякого вероятия, осмеливается предписывать по личному усмотрению, что должны обозначать собою цвета. Такой обычай у тиранов, которые ставят свой произвол на место разума, а не у мудрецов и учёных людей, которые удовлетворяют читателей убедительными доводами.

Глупости, благодаря которой он вообразил, что, помимо всяких других доказательств и убедительных аргументов, мир станет руководствоваться для своих девизов его вздорными измышлениями. И, действительно (по пословице: дурак дураку и потакает), он нашёл нескольких глупцов, которые поверили его писаниям. И, сообразуясь с ними, сложили свои прибаутки и поговорки, оседлали своих мулов, нарядили своих пажей, скроили свои штаны, вышили свои перчатки, обшили бахромой свои постели, расписали свои вывески, сложили песенки и (что хуже всего) обманули и неблагородно и исподтишка надругались над [23]целомудренными матронами. В такие же потёмки угодили и придворные хвастуны и толмачи, которые в своих девизах «надежду» обозначают «глобусом», «огорчение» — перьями птиц, «меланхолию» — растением голубки, «благосостояние» — «двурогой луной», «банкротство» — «сломанной скамьёй», «кровать без балдахина» обозначает у них «лиценциата»[1]. Все эти омонимы так плоски, так грубы и пошлы, что следовало бы пришить к воротнику лисий хвост и надеть маску из коровьего помёта всякому, кто ещё прибегает к ним во Франции, после возрождения литературы.

По тем же самым причинам (если только можно называть их причинами, а не бреднями) должен ли я велеть изобразить корзинку, чтобы обозначить, что я страдаю? Или банку с горчицей в знак того, что сердце моё уязвлено. И неужели ночной горшок обозначает консисторского судью. А мои штаны — корабль ветров. А клапан от штанов — регистратуру судебных приговоров. А собачий помёт — кружка для бедных, где притаилась любовь моей милой.

Совсем иначе поступали во время о́но египетские мудрецы, когда они писали знаками, именуемыми иероглифами: этих знаков никто не мог понять, кто не был знаком с качеством, свойствами и природой вещей, какие они изображали. Об этом Орус Аполлон написал две книги по-гречески, а Полифил ещё пространнее изложил в «Любовном сновидении». Во Франции вы могли видеть образчик этого в девизе адмирала Шабо́, который раньше принадлежал Октавию Августу[2]. Но не хочу вести свой кораблик между подводных скал и опасных омутов и, вернувшись обратно в гавань, откуда я выплыл, брошу там якорь. Но при этом, если Бог сохранит мне башку, которую моя бабушка величала винной кружкой, я не теряю надежды написать со временем об этом подробнее и доказать, как философскими доводами, так и на основании

К гл. IX
К гл. IX.

авторитетов, признанных всею древностью, какие цвета и сколько их существует в природе и что можно выразить каждым из них.


  1. Во всех этих словах по-французски существует непередаваемая игра слов.
  2. Festina lente.