Даровитая девушка (Петров)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Даровитая девушка
автор Евгений Петрович Петров
Из сборника «Даровитая девушка». Опубл.: 1927. Источник: Илья Ильф, Евгений Петров. Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. — М.: Гослитиздат, 1961. — С. 347-351; 725 (Л. Яновская, Примечания). — 300000 экз. • Единственная прижизненная публикация: «Смехач», 1927, № 35.

    — Сколько их, куда их гонят…
    А. С. Пушкин

    Часто, глядя на студента Хведорова мерцающим взглядом, Кусичка Крант говорила:

    — Знаете, Хведоров, я решила посвятить кино всю, всю жизнь.

    — И напрасно, — угрюмо отвечал студент, — всю жизнь — это очень много. Посвятите ему лет десять — пятнадцать, а больше не посвящайте.

    — Нет. Вы все шутите, а я серьезно. Я создана для экрана. Не правда ли, у меня фотогеничное лицо?

    — Фотогеничное-то оно фотогеничное, только что от того толку, раз на нем бороды нет.

    — К-какой б-бороды?

    — Обыкновенной. Из волос. Теперь, я слышал, фотогеничные лица без бороды не в ходу.

    Кусичка Крант морщила малообещающий лобик и задумывалась. Потом облегченно вздыхала.

    — Так то у мужчин. А я женщина.

    — У женщин тоже. Я знаю. Мне один король режиссеров говорил. Ей-богу.

    — Нет. Вы все шутите, а я серьезно… Вы, Хведоров, не любите кино. Это ужасно.

    — Не люблю, Кусичка. Уж такой я человек. Бесчувственный. Горбатого, как говорится, могила исправит.

    — Как это исправит горбатого? Разве горб у горбатого можно исправить?

    Студент Хведоров пристально смотрел на Кусичку Крант. Ее глаза честно и доверчиво смотрели в студентовы — лживые и хитрые.

    — Видите ли, этот способ лечения горбатых граждан ведет свое начало с одиннадцатого века. Делается это очень просто. Роют яму. Потом сажают в нее горбатого человека и засыпают землей. Через недели две яму разрывают и вынимают оттуда пациента. И что же? Горба и в помине нет.

    — Вы шутите!

    — Серьезно!


    Когда Кусичка окончила киностудию, ее жизнь резко изменилась.

    Кусичка вставала в шесть часов утра и отправлялась на кинофабрику. Возвращалась поздно вечером усталая, голодная, но торжествующая.

    — Ну, как ваши дела? — спрашивал Хведоров вежливо. — Снимаетесь все?

    — Еще как.

    — Небось от этих «сатурнов» глаза болят?

    — Каких там «сатурнов»?! Вы с ума сошли! От юпитеров. Нет, не болят. Привыкла.

    — Hу, как там на фабрике? Хорошо?

    — Ого!

    — Кадры большие?

    — Ничего себе. Спасибо.

    — Диафрагма не побаливает?

    — Вы с ума сошли! Вы знаете, что такое диафрагма?

    — Не знаю.

    — То-то. Раз не знаете, не говорите.

    — Я ничего такого не говорил… Ведь я, собственно говоря, не питаю против диафрагмы никакой вражды.

    — То-то.

    — А режиссер хороший?

    — Ничего себе. Крепкий режиссер.

    — Вероятно, страдает от наплыва?

    — От него нельзя страдать. Наплыв — это киноприем.

    — Ну, это смотря какой наплыв. Если наплыв киноартистов, то от него. даже запрещенные приемы бокса не помогут.

    Перл студентова остроумия пропал зря. Кусичка задумчиво смотрела на потолок и морщила лобик. Видно, о чем-то мучительно думала.

    — Скажите, — спросила она нерешительно, — как добывается стекло? Оно… ископаемое?

    — Это смотря по тому, какое стекло. Бутылочное, например, добывается из глубины моря. Водочные рюмки тоже. Ископаемые.

    — А электрические лампочки?

    — Растут, — твердо сказал студент, — на деревьях.

    — Серьезно?

    — Ей-богу. Есть такие деревья. В Америке. Возле Голливуда. Их так и называют — электрические скаты. А почему вы спросили?

    — Так… Я на фабрике нечаянао разбила лампочку. Во время съемки.


    Съемка картины подходила к концу. Приближался день, который должен был принести Кусичке Крант славу и доллары. Кусичка стала нервничать.

    — Скажите, Кусичка, — осмелился как-то спросить студент, — вы снимаетесь в комедии или драме?

    — Ведь вам, кажется, известно, — сухо ответила она, — что у меня комедийное дарование.

    — Значит, в комедии?

    — Угу.

    — А как называется картина?

    — Глупый вопрос. Всему миру известно, что картина называется «Приключения портного Фитюлькина», по сценарию Шершеляфамова, Михаила Гнидова и Константина Бруцкуса, а вы… Отстаньте.

    В последние дни перед премьерой «Портного Фитюлькина» Кусичка нервничала. Студент заметил, что веки ее покраснели и она часто сморкалась.

    — Бодритесь, — сказал он ей, — Дантон, всходя на эшафот восемнадцатого бумеранга, встретил смерть бодро.

    — Так то Дантес, — сказала она упавшим голосом, — а я девушка.

    — Я в этом никогда не сомневался! — ответил студент галантно.


    В кинотеатр пришли за час до начала сеанса.

    — А знаете, — заметил студент Хведоров вскользь, — вашей фамилии почему-то нет на афише. И Мясохладобоева есть, и Глупского, и даже какой-то Сидоровой, а вашей нет.

    — Интриги.

    — Скажите, какая наглость! — посочувствовал Хведоров.

    — От них все станется! — злобно сказала Кусичка. — Однако идемте в зал. Сейчас начнется.

    Потух свет, и на экране добросовестно завертелся портной Фитюлькин. Он шил рясу какому-то явно антирелигиозному попу, разнообразя это привычное его профессии занятие ухаживаниями за дочкой ответственного товарища.

    На полотне было все: и приближающийся поезд, и рельсы, и бешено вертящиеся колеса, и заводские трубы, и красивый деревенский пейзаж, и попадья анфас и в профиль, и голый портной Фитюлькин на пляже в Крыму, и Кавказский хребет… Не было только одной Кусички Крант. Не было ее ни в первой, ни во второй, ни в третьей части, как равно не было ее в четвертой, пятой и шестой.

    Один только раз, когда на экране мелькнули чьи-то, взятые крупным планом ноги, Кусичка ущипнула студента за локоть. Но продолжалось это одно мгновение.

    Так как частей было всего шесть, студент Хведоров и Кусичка Крант пошли домой.

    — Ну-с, дорогая моя, — сказал студент, — что вы можете сказать по поводу этой картинки?

    Кусичка молчала.

    — Почему же вы молчите? Что касается меня, то я в восторге. Ваше лицо, освещенное яркими юпитерами, показалось мне весьма фотогеничным. Вы играли с большим мастерством. Очевидно, занятия в студии сослужили вам немалую службу. Диафрагма вам, несомненно, благоприятствовала, несмотря на несколько резкий наплыв и интриги негодяя режиссера… Сегодня вечером я положительно полюбил кино… Кстати, лампочки на деревьях не растут, а выдуваются из стекла, которое отнюдь не добывается, а изготовляется из песка и прочей дряни… Не ревите… Стыдно реветь в семнадцать лет. И потом эти драмы вам не к лицу. У вас, если не ошибаюсь, дарование комедийное…

    — Я… б-больше н-не б-буду! — прошептала Кусичка Крант.

    — То-то, — сказал студент Хведоров, смягчившись, — а теперь идите домой и положите на голову холодный компресс. Завтра я вам принесу географию и обществоведение. Если вы посвятите им всю, всю жизнь, из вас еще может выйти толк.