Доброджану-Гереа (Троцкий)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Доброджану-Гереа
автор Лев Давидович Троцкий (1879–1940)
Опубл.: 27/29 августа 1913. Источник: Троцкий, Л. Д. Сочинения. — М.; Л., 1926. — Т. 6.


Период интеллигентского социализма здесь уже оставлен, как мы видели, позади. Но сохранилась еще пуповина, связывающая рабочую партию с некоторыми внепартийными элементами, которые входили некогда в старую социалистическую партию. Эта связь разрывается сейчас на моих глазах — в чрезвычайно страстной полемике, которая ведется между рабочей газетой «Rominia Moncitoare» и демократическим органом «Adeverul» по вопросу о поведении румынского правительства и правящих партий в последних балканских событиях.

Глава нынешнего румынского правительства Тит Майореску, как и целый ряд других выдающихся консервативных деятелей (Карп, Т. Россети и др.), вышел из литературного общества «Юнимеа» («Юность»), выполнявшего здесь ту работу, какая у нас падала на деятелей эпохи, начинающейся Ломоносовым и увенчивающейся Пушкиным, Гоголем и Белинским, — работу формирования литературного языка, установления основных национально-культурных и эстетических понятий, выработки форм и приемов литературного творчества. Процесс, который на Западе тянулся века, который в России заполнил собою столетие, здесь совершился крайне сокращенно — в течение одного поколения.

Опираясь на творчество больших национальных поэтов, Александри и Эминеску, «Юнимеа» успешно боролась за права народного языка против французского влияния, исходившего от Расина и Корнеля, а не из разговорной речи валахского крестьянина, и против карикатурного «римского» направления, которое историю румын выводило по прямой линии от волчицы, вскормившей Ромула и Рема. «Юнимеа», выполнявшая свою работу в консервативно-национальном духе, встретила решительную оппозицию со стороны радикально-просветительного направления, которое по своей культурно-исторической роли соответствовало европейскому «XVIII столетию» или русским «60-м годам». Но так как просветительство явилось в Румынии поздно, то оно с самого начала стало на почву теоретических положений марксизма. А в то время румынским просветителям, так далеко забежавшим вперед, приходилось для новых идей, которые они вносили в общественный обиход, создавать новые термины, строить новые слова, словом, участвовать в выработке литературного румынского языка. Руководящая роль в румынском просветительстве принадлежала Доброджану-Гереа. Здесь уместно будет хоть в беглых чертах познакомить русского читателя с биографией этого выдающегося человека.

Константин Доброджану-Гереа родился в 1855 году в Славянке, Екатеринославской губернии, в еврейской семье Кац. Вынужденный покинуть Екатеринославскую гимназию, он готовится в Харькове на аттестат зрелости, поступает на естественный факультет и тогда же семнадцатилетним юношей вступает в революционный кружок Ковалика, Боголюбова и Говорухи[1]. Когда начинается движение в народ, Гереа вместе со своими друзьями, Аптекманом и Куляшко, умершим впоследствии в Плоештах, направляются в Славянку, где открывают кузницу. Позже к ним присоединяется еще несколько пропагандистов. Организация, еще не успевшая проникнуть в крестьянскую среду, обращает на себя внимание полиции. «Кузнецы» возвращаются временно в Харьков. Укрываясь от полиции, Гереа направляется в Таврическую губернию, где уже работал в это время в одной из немецких колоний учитель Бранднер, повешенный позже вместе с Осинским[2] в Киеве.

Но уже через три месяца Гереа приходится спасаться бегством. Он переходит с контрабандистами в марте 1875 года границу Румынии, далекий от мысли, что эта страна станет для него вторым отечеством. Без гроша в кармане, он проводит несколько дней с бродягами. В Яссах находит своего друга Куляшко и при его содействии поступает в сапожную мастерскую. Получив помощь из России, Гереа направляется в Швейцарию, работает короткое время в Берне в кузнечной мастерской, переселяется в Женеву и вступает там в русский социалистический кружок. В мае 1875 года он возвращается в Румынию, в Яссы, чтобы организовать транспорт заграничной русской литературы в Россию. С этой целью он впервые завязывает связи с румынской радикальной молодежью. Осенью появляются в Яссах новые эмигранты: Чубаров, повешенный позже в Одессе под именем «Капитана», и братья Аркадатские. Нужда в этой группе царила чрезвычайная. Эмигранты копали одно время землю для постройки. Гереа снова поступил в мастерскую. В это время он женится на румынке. Через некоторое время Гереа собирается пропагандистом в Малую Азию, к некрасовцам; однако, поездка это не состоялась, и Гереа, по совету своих бухарестских друзей, переселяется в столицу Румынии. Здесь Гереа совместно с русским эмигрантом Жебуневым открывает слесарную мастерскую. Бухарест в это время был центром болгарских революционеров: здесь проживали знаменитый македонский деятель и болгарский поэт Ботев и будущий диктатор Болгарии Стамбулов. Благодаря Гереа и Русселю возникает в Бухаресте румынский социалистический кружок, откуда вышли видные деятели, как Стаучеану, Истрати (впоследствии министр) и др. Дела мастерской шли плохо, Гереа переселился в Плоешты и принялся за работу в качестве слесаря. Здесь собрался вскоре новый кружок русских эмигрантов.

Но вот открывается русско-румынско-турецкая война. В ожидании появления русской армии, эмигранты разбредаются из Плоешт — кто за границу, кто в Бухарест или другие города, удаленные от пути, по которому должны проследовать войска. Но Гереа не может покинуть Плоешт: жена его ждет ребенка. С американским паспортом на имя Роберта Джинкса Гереа остается на месте, решив: будь, что будет! Приходят войска, и в доме, где жил Гереа, поселяется русский интендантский офицер. Видя бедность, в какой проживала интеллигентная семья, офицер предложил г-же Гереа заняться стиркой белья для военных госпиталей. Гереа импровизирует специальную сушильню и вскоре сосредоточивает в своих руках стирку белья для русских лазаретов в Буцау, Плоештах и Браилове, куда переселяется с семьей. Туда же переезжают врач Александров (Василий Ивановский), Кодриану, Руссель, Арборе (Ралли) и др. Одновременно со стиркой и сушкой белья идут страстные споры о судьбах России. В этих спорах, ведущихся, разумеется, на русском языке, главную роль играет за-атлантический гражданин Роберт Джинкс. Живущий тут же рядом русский офицер обращает внимание жандармского полковника Мерклина, начальника войсковой полиции, на подозрительную личность прачечного «подрядчика». Дело вмиг становится на рельсы. Мерклин наводит справки, вступает в непосредственное сношение с Джинксом и без труда открывает, кто скрывается под этим именем. Мерклин вызывает Джинкса в Констанцу фальшивой телеграммой от имени Красного Креста, захватывает его в Констанце и на пароходе отправляет в Россию (в 1878 году). Только через несколько недель удается жене и друзьям узнать, куда исчез Гереа, отправившийся для деловых переговоров с уполномоченным Красного Креста. Румынское министерство обратилось к русским властям с запросом по поводу этого вероломного ареста на румынской территории, но получило в ответ: «Это дело нам известно», что означало прямое предложение не вмешиваться. Гереа заключили в Петропавловскую крепость, установив его тождество с Кацем, причастным к «большому процессу» («дело 193-х»)[3], и приговорили к вечной ссылке на поселение в Мезень. Процесс был ускорен благодаря вмешательству барона Бенкендорфа, стоявшего во главе Красного Креста (впоследствии лондонский посланник): барон указал на крупные услуги, оказанные Джинксом больным и раненым солдатам, и настоял на передаче ему 600 франков по счету Красного Креста. Эти деньги дали возможность Гереа бежать вместе с другим ссыльным, Преферанским, из Мезени на рыбачьем судне в Норвегию. В сентябре 1879 года Гереа снова в Румынии, на этот раз — навсегда. Он становится… вокзальным ресторатором в Плоештах; румынское правительство сдало ему ресторан в аренду, в видах «материальной помощи эмигрантам из Бессарабии», — на самом деле, пока жив был Гереа, доходы с ресторана шли в большей мере на помощь русскому революционному движению и румынской социалистической партии. И в то же время начинается его социалистическая, а затем и литературно-критическая деятельность на румынском языке. Некоторые лучшие статьи Гереа, создавшие ему огромную популярность в стране, писались им за ресторанной стойкой, урывками, в хаосе ресторанных счетов, вокзальных сигналов, стука ножей и вилок.

В 1880 году появляется, за подписью Кая Гракха, «Открытое письмо И. Братиану, г. министру-президенту», являющееся первым изложением идей социализма на румынском языке. Автором этого памфлета был Гереа. Вскоре после письма Гереа выпускает книгу «Чего хотят румынские социалисты?» — систематическое изложение социал-демократической программы (уже в более или менее марксистском духе). С этого времени в нескольких изданиях, которые выходят при его участии или под его руководством, Гереа публикует ряд статей по вопросам политической экономии и теории социализма. В 1882—1884 г.г. группирующийся вокруг Гереа кружок румынских интеллигентов издает научно-популяризаторский журнал, который, в честь «Современника» Чернышевского, назывался «Contemporanul». В этом журнале Гереа печатает свои критико-литературные исследования, создавшие ему имя далеко за пределами социалистических кругов. Знаменитая в истории идейного развития Румынии полемика между Гереа и Майореску (нынешним — 1913 год — министром-президентом) по вопросу о социальном значении искусства ведется Гереа со страниц «Contemporanul’а» с энергией и блеском. Румынский историк Иорга, который относится к Гереа с тройной враждебностью — «народника»-реакционера, националиста и почти патологического антисемита — и который утверждает, что выдвинутый Гереа вопрос об общественном значении искусства «имел весьма малое отношение к развитию румынского народа», вынужден, однако, тут же, в полном противоречии с собою, признать, что «молодое поколение почти целиком стало на сторону Гереа и отвернулось от заслуженного Майореску, который уже не был для молодежи прославленным вождем румынской культуры, а стал в ее глазах отъявленным метафизиком». Делая таким образом попытку выключить Гереа из истории развития румынского народа, Иорга заодно уже выключает целую эпоху румынского «просветительства» и все молодое поколение 80-х годов, не худшее в чередовании поколений румынской интеллигенции.

Движение развернулось так широко, что оказалось в состоянии поддержать ежедневную социалистическую газету и даже завоевать для отдельных социалистов депутатские места. На международном социалистическом конгрессе в Цюрихе (1893 г.) румынская социалистическая партия была представлена очень внушительной делегацией. И, тем не менее, не могло быть сомнения, — и Гереа не заблуждался на этот счет уже в ту пору, — что румынский социализм 80-х годов был лишен подлинной своей социальной основы: были немногочисленные рабочие, да и то, преимущественно, иностранцы, но пролетариата, как класса, не было. Это именно и делало возможным массовое распространение марксизма в среде интеллигенции, — марксизма, как теоретического построения, а не как орудия классовой борьбы. Внутреннее противоречие такого положения должно было вскрыться раньше или позже. Прежде, однако, чем ликвидировать свою связь с марксизмом, интеллигенция сделала попытку, не порывая с доктриной, найти для своих сил применение в закрепощенной румынской деревне. Успех оказался, по внешности, чрезвычайным, но именно поэтому убийственным для всего движения.

В течение нескольких месяцев 1898—1899 г.г. выросло в деревнях 600—700 социалистических клубов. Разумеется, не марксистская доктрина влекла к себе крестьян и не социалистический идеал зажигал их, а вопрос о земле. Но тем страшнее было крестьянское движение для правящей помещичьей олигархии. Она беспечно глядела, когда интеллигенция страны увлекалась социалистическими дискуссиями на нейтральной почве городов. Но она пришла в бешенство при виде быстрого роста крестьянского движения. Один из редакторов социалистической газеты «Новый Свет» Фикшинеску и рабочий Бангеряну, руководитель движения, были арестованы и подверглись самым безобразным полицейским издевательствам. В довершение всего их осудили… «за мошенничество» (на том основании, что в крестьянских клубах делались сборы на политические цели!) и лишили гражданских и политических прав. Я познакомился с Фикшинеску в Плоештах, в доме Гереа; после нанесенного ему удара (этот удар усугублялся недостойным поведением вчерашних друзей) он отправился в Бельгию, окончил там высшую техническую школу и в настоящее время является одним из наиболее ценимых инженеров в румынской нефтяной промышленности… Этот драматический эпизод одним ударом определил политические отношения: он показал интеллигенции, что бояро-чокойская олигархия отнюдь не склонна шутки шутить, раз дело заходит об основах ее господства, и что, следовательно, вступая на путь крестьянской агитации, интеллигенция должна быть готова к борьбе на жизнь и на смерть. Это решало вопрос: интеллигенция, лишенная каких бы то ни было политических традиций и боевого закала, отступила. Фикшинеску и Бангеряну еще сидели в тюрьме, как уже начался прикрытый «ревизионистскими» теориями исход интеллигенции из социалистического лагеря в либеральный…

Все эти годы были временем напряженной литературной деятельности Гереа. В 1892 году он выпускает в свет два тома своих литературно-критических и научных статей (позже он присоединяет к ним третий том) и приступает к изданию журнала, вокруг которого группируются наиболее выдающиеся художественные и научные силы Румынии. Изданная им в эту же эпоху брошюра о материалистическом понимании истории была переведена на французский, болгарский и сербский языки. Рядом статей за подписью «Старый социалист» — статьи эти вышли потом брошюрой — Гереа сводит счеты со своими бывшими товарищами, ушедшими во враждебный лагерь. Его этюды о Тарасе Шевченко и о Максе Штирнере[4] переводятся на французский и болгарский языки. Работа о Штирнере, как и брошюра «Социализм и анархизм», появилась также на русском языке.

Идеалистическая глава в истории румынской интеллигенции была закончена. Запрошенный в парламенте относительно опасности внедрения социалистов в либеральную партию, старый либеральный шеф Стурдза ответил, что опасности нет никакой, ибо дело идет о «великодушной молодежи» (tenerimea generoasa), которая, освободившись от социалистических увлечений, будет работать на пользу народа. Под именем «великодушных» социалистические беженцы и вошли в политическую историю Румынии. Из их среды вышли журналисты, депутаты, префекты и министры, но на реакционно-помещичью политику «либеральной» партии они не оказали никакого влияния. Многие из Павлов превратились в отъявленных Савлов, — таков, например, Надежде, бывший самым близким сотрудником Гереа, автор многочисленных социалистических работ, редактор «Contemporanul’а», — теперь это профессиональный пожиратель социалистов и боевой антисемит. «Великодушные» оставались на ответственных постах и в ту эпоху, когда стоявшая у власти либеральная партия произвела в 1907 году страшную расправу над возмутившимися крестьянами и разгромила молодые рабочие организации.

Все конституционные гарантии, которыми так кичилось румынское боярство, были выброшены за борт, как только зашевелилась масса. Циническую философию румынского государственного права лучше всего формулировал в 1907 году орган консерваторов-демократов (партия нынешнего министра внутренних дел Таке Ионеску) «La Roumanie». «Вот уже несколько лет, — писала газета, — как мы наблюдаем на наших политических партиях материальную невозможность следовать в нашей борьбе прежней тактике, — теперь, когда массы начинают читать, шевелиться и воображать, что кое-что понимают. Еще только двадцать лет тому назад людей, интересовавшихся политикой, была горсть, и мы могли позволять себе тогда роскошь, — что, впрочем, свидетельствовало о дурном вкусе, — придавать нашим газетам анархический дух и вести себя как безумные революционеры. Никто не брал всерьез наших критиков и наших протестов, и все прекрасно понимали, что это своего рода „якобинизм в халате“. Но с появлением нового фактора, т.-е. масс, все изменилось в нашей политической жизни. Наша анархическая конституция рухнула бы, если бы стали применять ее буквально. Никакой консерватор не может отказать в своем одобрении мерам порядка, которые должно принять либеральное правительство, чтобы как можно скорее воспрепятствовать работе дезорганизации, которая угрожает стране». Мера порядка состояла в истреблении 15 тысяч крестьян — при молчаливом или громком одобрении «великодушных».

Эпоха социалистической интеллигенции закончилась плачевно. Но зато, как мы уже знаем, получившие толчок массы начали «читать, шевелиться и воображать, что кое-что понимают». На почве рабочего движения возникает новая социалистическая партия, которая, на первых же своих шагах, находит в лице Гереа незаменимого теоретического советника и надежную финансовую опору. Непосредственное политическое руководство новой партией переходит к Христо Раковскому.

В эту вторую эпоху своей деятельности Гереа, помимо ряда статей в газете рабочей партии и в ее теоретическом ежемесячнике, выпускает в свет свой главный труд «Neo-iobagia» («Новокрепостничество»). Здесь дан анализ полу-крепостнических аграрных отношений Румынии, как экономической основы ее социальных группировок, ее государственного хозяйства и ее политических партий. Несмотря на вполне понятный заговор молчания всей прессы как консервативной, так и либеральной, издание в 5 тысяч экземпляров разошлось целиком, что при строго-научном характере книги и незначительной емкости румынского книжного рынка является свидетельством совершенно исключительного успеха. Политическое влияние этой книги должно полностью сказаться только теперь, когда аграрный вопрос снова становится в центре политической жизни страны.

«Киевская Мысль» № 236, 238, 27, 29 августа 1913 г.
Подпись: Антид Ото

  1. Ковалик, С. Ф. (род. в 1846 г.) — видный революционер-народник. В 1870 г. выдержал экзамен на степень кандидата математических наук при киевском университете. В 1872 г. он был избран мировым судьей в Мглинском уезде Черниговской губ. и руководил съездом мировых судей этого уезда. Однако, вскоре бросил попытку деятельности на легальной почве и целиком отдался революционной работе. В 1873 г. он на короткое время выехал за границу и, возвратившись оттуда, энергично принялся за организацию революционных кружков в целом ряде городов. В мае 1874 г. вместе с группой революционеров начинает работать на Волге, ведя революционную пропаганду во всех крупных приволжских городах. В июле 1874 г. Ковалик был арестован и привлечен к процессу «193-х» (см. прим. 120). На процессе Ковалик вместе с Мышкиным, Войнаральским и Рогачевым был признан главным обвиняемым и приговорен к 10 годам каторжных работ. Срок наказания отбывал на Каре и в Якутской области. В 1924 г. в Москве Ковалик принимал участие в работах съезда общества бывших политкаторжан. Умер в 1926 г. Боголюбов (Емельянов), А. П. (род. в 1852 г.) — видный революционер-народник. Работал в 70-х годах на юге России, организуя революционные кружки среди студенческой молодежи. По обвинению в участии в демонстрации на Казанской площади в Петербурге в декабре 1876 г. был арестован и приговорен к 15 годам каторги. 13 июня 1877 г. в доме предварительного заключения, где в то время находился Боголюбов, был произведен инспекторский осмотр; тогдашний петербургский градоначальник Трепов приказал подвергнуть Боголюбова наказанию розгами за отказ снять перед ним шапку. Эта расправа вызвала взрыв возмущения среди революционеров, и в январе 1878 г. Вера Засулич произвела свой знаменитый выстрел в Трепова. Боголюбов был увезен в Харьковскую центральную тюрьму, где в 1880 г. сошел с ума и вскоре умер. Говоруха-Отрок, Ю. Н. (1854—1896). — В 1874 г. активно работал в харьковском революционном кружке и участвовал в «хождении в народ». Будучи арестован, он просидел несколько лет в тюрьме и в 1878 г. судился по процессу «193-х». Приговоренный к нескольким годам тюрьмы он был в 1882 г. освобожден. С этого времени он уже отходит от революционной деятельности и решительно эволюционирует вправо. С 1889 г. он постоянно сотрудничает в реакционных «Московских Ведомостях», где ведет литературный отдел. В своих статьях он резко нападает на радикальных писателей и развивает ту мысль, что русскую литературу губит ее оторванность от православной религии. В области политической Говоруха-Отрок становится на славянофильскую, крайне реакционную точку зрения.
  2. Валериан Андреевич Осинский — один из первых русских народников-террористов. Казнен в мае 1879 года по обвинению в вооруженном сопротивлении и в принадлежности к террористической партии. Л. Т.
  3. Дело «193-х». — 18 октября 1877 г. в Петербурге особое присутствие правительствующего сената начало разбор дела 193 революционеров-народников, обвинявшихся в организации «преступного сообщества с целью ниспровержения правительства». Предварительное следствие по этому делу длилось 4 года. Главными обвиняемыми были: Мышкин, Ковалик, Войнаральский, Рогачев, Синегуб, Квятковский, Сажин и др. С первого же дня процесса обвиняемые решили использовать скамьи подсудимых в целях агитации. Они решительно выступили с протестом против отсутствия гласности на процессе. С единодушным возмущением отнеслись также обвиняемые к решению суда разделить всех подсудимых на 17 групп и вести разбирательство дела по группам. Большинство обвиняемых заявили, что они не признают суда и не желают в нем участвовать. «Мы требуем судить нас заочно, — заявил обвиняемый Синегуб, — и просим оставить нас в наших тюрьмах, где мы столько лет ожидали хотя бы приличного суда — и не дождались». На суде была произнесена знаменитая речь обвиняемого Мышкина, в которой он говорил о положении крестьянства и рабочих, о царских порядках и о задачах революционеров. В своей речи Мышкин заклеймил позорное поведение суда. Речь Мышкина произвела чрезвычайно сильное впечатление. Приговором суда 36 обвиняемых были приговорены к ссылке в Сибирь, 94 человека были оправданы, остальные были сосланы на поселение на разные сроки. Александр II отклонил ходатайство суда о смягчении приговора.
  4. Шевченко, Тарас (1814—1861) — знаменитый украинский поэт. Родился в Киевской губернии в семье крепостного крестьянина. В детстве Шевченко был пастухом, позднее работал с малярами, а затем поступил поваренком к своему помещику. Работая вместе с малярами, Шевченко сильно увлекся живописью, и помещик послал его в Петербург в обучение к живописных дел мастеру. В Петербурге Шевченко познакомился с поэтом Жуковским, художником Венециановым и другими видными людьми, которым с большим трудом удалось в 1838 г. выкупить его за 2.500 руб. из крепостной зависимости. В 1840 г. вышел первый сборник стихотворений Шевченко («Кобзарь»), получивший широкое распространение и, главным образом, доставивший ему поэтическую славу. В 1846 г. в Киеве Шевченко вступил в так называемое «Кирилло-Мефодиевское Общество», занимавшееся изучением украинской народности. Вскоре участники кружка были арестованы, и Шевченко был сослан в Оренбургский край с запрещением писать и рисовать. Десять лет протомился Шевченко в изгнании. После освобождения (в 1857 г.) он уже ничего значительного не написал. В своих стихотворениях Шевченко яркими красками изображает быт и душу украинского крестьянина, запорожскую степную жизнь, казацкую вольницу. Штирнер, Макс (1805—1856) — псевдоним немецкого писателя Иоганна Каспара Шмидта. Долгое время Штирнер был преподавателем берлинских учебных заведений и сотрудничал в издававшейся Марксом «Новой Рейнской Газете». В 1845 г. Штирнер выпустил книгу «Единственный и его достояние», в которой изложил свои философские взгляды, сводящиеся к проповеди ничем неограниченного эгоизма. Отстаивая безусловную свободу личности, Штирнер восставал против всякой государственности и требовал перехода к полной анархии. Против крайнего индивидуализма Штирнера выступил, между прочим, Фейербах, доказывавший, что реальная человеческая личность может жить и развиваться только в общении с другими личностями, только в обществе. Поэтому в полемике с Штирнером Фейербах назвал свою точку зрения «коммунистической».


PD-icon.svg Это произведение находится в общественном достоянии в России.
Произведение было опубликовано (или обнародовано) до 7 ноября 1917 года (по новому стилю) на территории Российской империи (Российской республики), за исключением территорий Великого княжества Финляндского и Царства Польского, и не было опубликовано на территории Советской России или других государств в течение 30 дней после даты первого опубликования.

Несмотря на историческую преемственность, юридически Российская Федерация (РСФСР, Советская Россия) не является полным правопреемником Российской империи. См. письмо МВД России от 6.04.2006 № 3/5862, письмо Аппарата Совета Федерации от 10.01.2007.

Это произведение находится также в общественном достоянии в США, поскольку оно было опубликовано до 1 января 1924 года.

Flag of Russia.svg