ЕЭБЕ/Нюренбергский махзор и Нюренбергский ритуал

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Нюренбергский махзор и Нюренбергский ритуал
Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Неуда — Община. Источник: т. 11: Миддот — Община, стлб. 841—844 ( скан )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Нюренбергский махзор и Нюренбергский ритуал — под именем Н. М. известен один из важнейших памятников еврейского средневекового ритуала, синагогальной поэзии и еврейского искусства, сохранившийся в Нюрнбергской городской библиотеке (MS. cent. IV, 100). Находясь в малодоступной евреям библиотеке, Н. М. сначала обратил на себя внимание исключительно христианских богословов и писателей, которые, однако, в своих трудах, проникнутых яркими юдофобскими тенденциями, мало пролили света на этот махзор. В еврейской же письменности не сохранилось никаких данных ни о H. M., ни об «особом Нюренбергском ритуале», если не считать указания (достоверность которого подвергается некоторыми сомнению) на заглавном титуле фюртского ритуала Селихот (Зульцбах, 1763) о существовании старинного нюрнбергского ритуала («Seder u-Minhag Kehal Nürnberg sche-Hajah mi-Kadmat Dena», מקדמת דנא סדר ומגהג קהל נירן בורג שׂהיה‎), «принятого впоследствии нашими предками». И лишь в последнее время (начиная с Цунца), благодаря развитию интереса к еврейской литургии, Н. М. и стоящий с ним в тесной связи вопрос о существовании особого «нюрнбергского ритуала» обратил на себя внимание еврейских ученых.

Первым упоминает о H.-M. бывший соборный библиотекарь в Нюрнберге, христианский гебраист Иоганн Вюльфер, автор известного сочинения «Theriaca Judaica» (Нюрнберг, 1680). В этом юдофобском сочинении Вюльфер представляет некоторые извлечения из Н. М. с латинским переводом, сопровождая их нападками. Насколько Вюльфер не был знаком с Н. М., видно из того, что в своем рукописном описании нюренбергских манускриптов (приводится у A. Вюрфеля, Historische Nachrichten, p. 100) он «нисколько не сомневается, что манускрипт Н. М. написан в Нюрнберге местным евреем и что он в еврейской синагоге был в употреблении ежедневно», что является абсурдом, ибо в Н. М., как и во всех махзорах вообще, не содержится будничных молитв. Иоганн Вюльфер нашел себе достойного подражателя в лице известного хрониста Андрея Вюрфеля, автора сочинения по истории еврейской общины в Нюрнберге «Historische Nachrichten von der Judengemeinde zu Nürnberg» (1754—55), в котором он посвятил отдельную главу (стр. 97—105) Н. М. Он еще в более резкой форме, чем Вюльфер, повторяет нападки последнего на Н. М. с присовокуплением вздорного обвинения, что «содержащиеся в Н. М. рисунки животных, изображение которых в богослужебных книгах (якобы) безусловно запрещается еврейским ритуалом, суть не что иное, как карикатуры на христиан» (ib., p. 101). Между тем известно, что введение животных в орнамент является характерной особенностью памятников еврейского религиозного искусства с XIII по XV в. (ср. также Тосафот, Иома, 54а, и Мордехай, Абод. Зара, III). В научном отношении описание Н. махзора Вюрфеля не представляет никакой ценности (ср. характеристику Цунца, в Ritus, p. 177). Вюрфелю следуют Мурр и Гиллани. Из еврейских ученых Цунц первый указал на важное значение Н. М., отведя ему место в «старонемецком ритуале» (Ritus, pp. 70 и 138; LSG., pp. 217, 234, 467, 593, 598 и др.). В 1884 г. появилось исследование нюренбергского раввина Бернгарда Цимлиха «Das Machsor Nürnberg» (в Magazin Berliner’а, XI—XIII). Последний впервые обратил внимание на многочисленные миниатюрные украшения и орнаменты, которыми махзор иллюстрирован. Директор германского музея в Нюрнберге Эссенвейн и профессор Löher (Reichsarchivsdirektor в Мюнхене), исследовавшие миниатюры и орнаменты Н. М., высказались, что они — замечательной художественной работы в немецком стиле XIII столетия. Язык Н. М. отличается архаическими выражениями и особенностями речи; из последних отметим: יום המנוח‎ вместо יום השבת‎ и т. д. Большинство молитв и литургических произведений снабжены анонимным комментарием. Автору исследования о H. махзоре Бернгарду Цимлиху на основании разных рукописных комментариев к махзорам (Cod. Hamburg, №№ 152, 153, 154 и 155; Cod. München, № 346; Cod. ערוגת הבשם‎ A. Merzbacher) удалось установить источники многих толкований нашего комментария. Богатство содержания Н. М. не уступает изящности внешнего вида; в этом обширном памятнике сохранилось около 150 литургических произведений, лишь частью имеющихся в редких рукописных махзорах, сохранившихся в Оксфордской и Мюнхенской библиотеках, и древнейшие толкования к пиутим. В Н.-M. находятся зачатки чешско-польского ритуала, замечавшиеся уже в XIV веке в немецком ритуале, из которого и развился чешско-польский. Бенедикция «Al-ha-Níssim» (הנסים על‎) имеет характерное заключение: אלהינו פלא ונסים בּעת הזאת להם נסים וגבורות בּימים ההם ובּזמן הזה כן עשה עמנו ה׳ כשם שעשׁית‎ (ср. Соферим, XX, 8: עמנו ה׳אלהינו ואלהי אבותינו נסים ונפלאות‎ [יעשה‎] וכן עשה‎). Отметим селихи: ברית כרותה‎, על שאנו מודים לך‎ р. Эзры бен-Танхум; אזור נקמות חגור חמות‎ р. Эфраима бен-Исаак; анонимную «агабу» о преследованиях евреев и принуждении к крещению לי עוד זאת נחמתי איולתי ותּהי‎; агабу איומתי שביה בת ציון‎ р. Сол. ибн-Гебироля; «геулу» אל ישראל נבראת לפנים‎ р. Авраама ибн-Эзры; и «агабу» אלהי ימי שנותי כלו‎ р. Иосифа Саббатая бен-Исаак. Махзор заканчивается эпиграфом писца: «Да укрепимся мы все, а писец да не будет в ущербе ни ныне, ни во веки веков… Написал я махзор Иошуе бен-Исааку и завершил я его в четверг, 4-го дня Элула 5091 г. с сотворения мира (1331 г. по Р. X.) и т. д.». — Принятое обыкновенно мнение о нюренбергском происхождении нашего махзора основано как на том обстоятельстве, что махзор сохранился в Нюренбергской городской библиотеке, так и на основании ошибочных данных христианских хронистов и библиографов. Иоганн Вюльфер утверждает в своем «Theriaca Judaica» и в рукописном описании манускриптов Нюренбергской библиотеки, что не только писец манускрипта был из Нюрнберга, но и что, без всякого сомнения, манускрипт принадлежал еврейской синагоге в Нюрнберге, в которой он был в употреблении в качестве общепризнанного (всеми членами общины) богослужебника. А. Вюрфель и Мурр прямо утверждают, что «Нюрнбергский еврей р. Иошуа бен-Исаак велел написать для себя и своего семейства махзор Нюренбергской городской библиотеки». Следуя им, Цунц без всякой оговорки допускает существование Нюренбергского ритуала, выразителем которого является наш махзор, бывший принятым в публичном богослужении местных евреев. Но Цимлих, на основании разных доводов, доказал частный характер Н. М. Такие «махзорим» частного характера с комментариями были в ходу в средние века у состоятельных евреев, которые на досуге читали и перечитывали их. Раввинские авторитеты не рекомендовали употреблять эти махзоры, в особенности декоративной формы, в общественном богослужении. Р. Яков Меллн, когда ему однажды дали в синагоге в Регенсбурге частный махзор изящной внешности, попросил дать ему синагогальный махзор, ссылаясь на р. Элеазара бен-Иуда, который был против допущения частных богослужебников в общественном богослужении, так как писцы, стремясь к изяществу почерка, отвлекаются от благочестивых мыслей (מה״ריל‎, הלכות יום כפור‎). Этим опровергается также предположение о существовании особого «нюренбергского ритуала», тем более что в еврейской письменности нет никаких следов о «Minhag Nürnberg». Maгaрил, сообщивший нам о кельнском, майнцском, вормском, франкфуртском и т. д. ритуалах, ничего не говорит о нюренбергском ритуале. К тому же, в Н. М. не замечается тех обычаев, которые были в Нюрнберге. Так, два постных дня в Нюрнберге — 29 Таммуза и 29 Адара — не имеются в Н. М. Известная элегия р. Моисея га-Когена от 1300 г. אשר באזנינו מה קול הצאן‎, по поводу жертв Риндфлейша 29 Аба 1298 г. в Нюрнберге, не сохранилась в Н. махзоре. Но и предположение Цимлиха, что родиной Н. М. является Регенсбург, равным образом не обосновано, так что вопрос о происхождении Н. М. остается открытым.

В историческом отношении Н. М. является одним из замечательных памятников умственной жизни немецких евреев в эпоху позднего средневековья, отражая в себе умственные и религиозные интересы этой эпохи, процесс создания польского ритуала и польской традиции, как и эстетические вкусы живописцев-миниатюристов того времени. Он является важным источником для истории еврейской литургической поэзии. На основании его можно установить утерянные части многих литургических произведений, как, например, конец агабы Соломона ибн-Гебироля איומתי שביה בת ציון‎:

העשוקה והעזובה. ענײה והעלובה

עוד תהי חשובה. לעין כל אהובה
ואצמיח צדקה, ואמחה חטא וחובה
על כל פשעיה. תכסה אהבה

или строфы очень популярного пизмона זכור ברית‎:

זקני יהודה וירושלים זיר גאזנם נרמס ברגלים

חטאו בכפל ולקו בכפלּים חשפת על פנימו שולים
פעולת ראשונים חסידיך זכור ועוז ידידך
צוה ישועות עבדיך גלה כמוס סודיך

Многие пиутим принадлежат литургическим поэтам, не известным из других источников. Н. М. имеет важное значение и для внешней истории немецкого еврейства. Так, селиха על שאנו מודים לך‎ на мученические жертвы второго крестового похода дает нам точную дату катастрофы: 20 Нисана 4907 г. (1147 г.)

נפלו פתאום על קהלות הקדש

בחמשה לעומר בעשרים לחדש
שנת תת״קז לפרט הרגו ושרפו ודשו חדש
עד יום האחד ועשרים לחדש
.קומי לכי אומרים מוכת לחײם

Элегия 9 Аба дает необыкновенно яркую картину крестового похода:

הנה הלא נוסעים אנו אל מקום

ארץ צפירת צבי מאור לעינים
נעלה ונבוז שלל ערים בצנרות
ושם נחלק צבעים לראש איש רקמתים
חרב לשונם וחץ שחוט בלבי
.ואש תוקד בקרבי וגם כושל לברכים

Ср.: Joh. Wülfer, l. c.; A. Würfel, l. c.; Christophor Gottlieb v. Murr, Beschreibung der vornehmsten Merkwürdigkeiten in Nürnberg, pp. 68—74; Ghillany, Index rarissimorum aliquot librorum manuscriptorum, quos habet bibl. publ. Norimbergensis; REJ., XIV, 304.

И. Берлин.9.