Избирательная лихорадка (Аверченко)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Избирательная лихорадка
автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
Опубл.: 1912. Источник: Аверченко А. Т. Собрание сочинений: В 13 т. Т. 4. Чёрным по белому. — М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2012. — az.lib.ru • Дешёвая юмористическая библиотека Сатирикона, Выпуск 67: Душистые цветы, 1912


Это было в Петербурге во время выборов в Государственную Думу.

Председатель избирательной комиссии и члены хлопотали с раннего утра.

— Дадут ли нам достаточный наряд полиции?

— А что?

— Как что? Вы шутите? Избиратели как сунут сразу, то и столы, и урны, и нас сметут, как щепочки! Вы шутите?.. Толпа, а тем более громадная, многотысячная — это слепой, стихийный зверь, который все сметает на своем пути!!.

— Вы думаете — могут произойти беспорядки?

— Ходынка будет!

И когда председатель и члены избирательной комиссии подъехали к помещению, где стояли урны — в глазах всех читалась затаенная тревога и страх перед грядущим.

— Странно, — сказал председатель. — Уже без пяти минут девять, а я не вижу никого из избирателей! Я думал — толпа будет…

Член комиссии зловеще улыбнулся.

— Погодите, погодите! Без пяти минут девять — еще не девять… Толпа аккуратна — этот стихийный зверь — и явится ровно в девять часов сплошным, все сокрушающим на своем пути потоком.

И комиссия, бледная, притихшая, вся ушла в нервное ожидание.

За стеной пробило девять часов.

— Видите — уже девять! — сказал председатель.

— Да, что-то странное… Может быть, те часы спешат?.. Нет, правильно! Ничего не понимаю!

С улицы донесся гул, топот и громкие крики.

— Вот оно! — растерянно воскликнул член комиссии и, подойдя к окну, распахнул его. — Идут.

— Идут!

Крики сделались слышнее.

— Нно, подлая! Пустых бочков ей везти тяжело!

— Хлесни ее, Пантелей, под брюхо!

— Экая стерва, лошаденка… Ннно!!.

— Это не то, — сказал член комиссии, отходя от окна. — Это ломовики пустые бочки везут.

Члены комиссии и председатель приняли позы терпеливого ожидания и застыли… Пробило десять часов.

— Я с вами согласен, — сказал ядовито председатель члену. — Толпа — стихийный слепой зверь! И потому толпа слепо, стихийно — не идет.

— Не понимаю! Может, они часы, в которые начинаются выборы, перепутали? Думают, что начало в 9 часов вечера.

— Или не 21-го, 22-го сентября, — поддержал другой член.

— Или не сентября, а октября…

— Или, — едко улыбнулся председатель, — не в 1912 году, а в 1922… Молчите уж луше!

Один из членов комиссии подошел к окну и, взглянув на улицу, воскликнул:

— Смотрите, смотрите! Там стоит густая толпа… Что это значит? Почему они не идут сюда?

— Где? Где?

Все подскочили к окну.

— Это не избиратели! Вечно вы напутаете!

— Это наряд полиции…

— Так зачем же целая толпа?

— Чтобы не допускать давки и беспорядка от скопления избирателей.

— Скорей бы уж они скоплялись, — с мучительной тоской в глазах прошептал председатель.

*  *  *

— Идет, идет! — закричал один из членов, смотревший в окно.

— Кто идет? Где?..

— Штатский какой-то… Наверное, избиратель.

— Сюда идет?

— Нет… Завернул за угол… скрылся! Подлец!..

Далеко где-то ухнула пушка.

— Двенадцать часов! — сказали члены комиссии, вынимая часы. — Да и тощища же!

— Идет, идет! Еще один идет.

— Сюда?

— Нет, кажется…

— Крикните ему.

Член комиссии распахнул окно, перевесился на улицу и закричал:

— Эй, как вас… Молодой человек! Господин избиратель!! Сюда, здесь! Здесь урны. Пожалуйте! Не бойтесь — полиция вас не тронет. Заходите!..

— Идет?

— Нет, — сказал член комиссии, откидываясь в комнату. — Махнул рукой, крикнул что-то и пошел дальше. Странный человек!

Один из членов пожал плечами, подошел к телефону и позвонил:

— Барышня… Что? Нет, мне никакого номера не надо… Скажите, барышня… У нас сегодня 21 число? Что? Наверно? Благодарю вас. Вы, барышня, вероятно, слышали или читали, что выборы на сегодня назначены? Что? Действительно, на сегодня? Благодарю вас!

Он отошел от телефона и сказал:

— Выборы сегодня. Это бесспорно.

— Идет! — сказал член у окна.

— Кто идет?

— Дождь.

— Господа, — сказал председатель. — Я немножно вздремну, а если кто придет — вы меня разбудите.

— Ладно. А я пойду скажу городовым, чтобы они наловили штук десять избирателей, да притащили сюда.

— Слушайте… Законно ли это?

— А что же делать. Не пустовать же урнам, в самом деле… Да, ведь, мы и не будем задерживать пойманных. Отберем бюллетени и сейчас же отпустим.

*  *  *

— Ведут, ведут! — закричал экспансивный член, стороживший у окна.

— Кого ведут?

— Избирателей!

Несколько городовых вошли, стуча сапогами и ведя под руку каких-то испуганных упирающихся людей.

— Успокойтесь, — ласково сказал председатель. — Вам дурного не сделают… Сколько всего? Шесть человек? Да зачем же вы, ребята, дам хватали? Три дамы здесь. Извините, сударыни… Вы можете идти. А вы, молодой человек… Здравствуйте! Как поживаете? Сколько вам лет?

— Чичирнадцать.

— Маловато. Можете идти… Впрочем… Эй, слушайте! Через одиннадцать лет приходите… Не забудете? Пожалуйста. А вы кто такой?

Один из пойманных упал на колени и сказал, простирая руки:

— Ваше благородие! Это не я!.. Это Лукашка Хромой!..

— Что такое?.. Какой Лукашка?

— Хромой! Это они вчерась торговку зарезали с Василием… А я смотрел только… Ваше благородие! Все, как на духу расскажу!.. Убежал это я из тюрьмы, иду, а смотрю — аны торговку режут. Аны этто режут, а я смотрю… Господин судья! Дозвольте вам…

— Черт знает, что!.. Какой-то беглый. Уведите его. А вы кто, господин? Не желаете ли кого-нибудь избрать в Думу?

Последний из приведенных, мещанин в толстом картузе, хитро прищурился и сказал:

— Нет-с. Не желаю-с!

— До почему же?

— А вот — потому-с. Знаем мы, что это значит — избрать.

— Да что же вы такое знаете? Это очень просто: подписываете бюллетень, и по удостоверении личности, опускаете вот сюда.

— Да-с? Подписываете? Опускаете? Ха-ха-ха! Знаем мы эти штуки… Попадались!

— Может, вы что-нибудь другое думаете! Господи! Что же мы, жулики какие, что ли?

— Нет-с, зачем же такое слово… А только знаем мы это. Учены часто… Ваше благородие! Отпустите вы меня… Ей-Богу. Что вам нужно? Три, пять рублей на приют какой-нибудь дам, а больше — верьте совести — не могу.

— Уходите! Бестолковая вы голова.

Председатель вздохнул и устало опустился в кресло.

Сгущались ранние петербургские сумерки.

*  *  *

— Идет, идет!

В комнату вошел мастеровой, снял благоговейно шапку и перекрестился.

— Драсте. Не опоздал? Сапожники мы.

Все встрепенулись.

— А-а!.. Молодой человек! Здравствуйте.

Председатель подошел к нему и долго тряс его руку.

— Очень, очень вам благодарны, что зашли. Садитесь, пожалуйста. Вы курите?

— Мерси. Курну.

— Ну, как ваши дела?

— Сапожники мы.

— Бюллетень захватили? А то, без бюллетеня, трудно исполнять гражданский долг.

— Сполнять-то я — сполню. А только кого писать?

Избиратель вынул бюллетень, положил палец на нижнюю губу и задумался.

— Писать могу — кого хочу?

— Конечно! Это дело вашей совести.

Избиратель взял перо и написал кривыми буквами:

— Григориваныч Набойкин. Видали? Могу я Набойкина выбрать, а?

Председатель улыбнулся.

— Конечно, можете. Кто же это такой? Я о таком не слышал.

— Это я-с!

Он попрощался, взял у председателя еще пару папирос и, прищелкнув пальцами, вышел.

*  *  *

Пробило девять часов.

Председатель встал, потянулся и сказал:

— Окончены выборы. Если они прошли и в других участках так же, то я знаю имя человека, имеющего большие шансы пройти в Думу.

— Кто же он? Кто? — спросили с лихорадочным любопытством члены комиссии.

— Сапожник Григорий Иваныч Набойкин.