Перейти к содержанию

Избранные стихотворения (Сюлли-Прюдом; Якубович)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Избранные стихотворения
автор Сюлли-Прюдом, пер. Пётр Филиппович Якубович
Оригинал: французский, опубл.: 1910. — Источник: az.lib.ru • Данаиды («Не ведая покоя, ежечасно…»)
На башне («На башне, в поздний час, ученый наблюдал…»)
Затерявшийся крик («Игрой мечты ушел я в глубь веков…»)
Разбитая ваза («Та ваза с гибнущей вербеной…»)
Раны («Со стоном падает в сражении солдат…»)
Агония («В час кончины моей меньше вздохов и слез…»)
Сон («Земледелец грубо мне сказал во сне…») («…»)
Крылья («Ребенком, крыльев я у бога всё молил…»)
Сердце («Решило божество, чтоб, вечно нам на страх…»)
Могила («Его сочли бездушным мертвецом…»)
Желание («Ах, если б небеса одни лишь были сини…»)
Борьба («Приходит ночь. Терзаемый сомненьем…»)
Затишье («Тихо всё! Шелестят только листья березы…»)
Материнская любовь («Готовая к жертве, приходит она…»)
Перевод Петра Якубовича (1910).

Сюлли Прюдом.
Избранные стихотворения

[править]
В переводе Петра Якубовича

ДАНАИДЫ

[править]

Не ведая покоя, ежечасно

Они бегут с кувшинами толпой

То к бочке, то к колодцу, но — напрасно!

Им не наполнить бочки роковой.

Увы! дрожат слабеющие руки,

И, онемев, не движется плечо…

— Пучина страшная! Конец ли нашей муке?

Неумолимая, чего тебе еще?

И падают они, идти уже не в силах…

Но младшая из всех в сестер своих унылых

Умеет прежнюю уверенность вдохнуть.

Так грезы и мечты бледнеют, разлетаясь,

А юная Надежда, улыбаясь,

— О сестры, говорит, пойдемте снова в путь!

<1899>

НА БАШНЕ

[править]

На башне, в поздний час, ученый наблюдал,

Как звездный хор торжественно и смело

Свой вечный путь в пространство направлял;

А утро в бесконечности белело.

Он вычислял… Средь золотых миров

Комета встретилась внимательному взору,

И грозному он молвил метеору:

«Ты вновь придешь чрез столько-то веков!»

Звезда придет, веленье исполняя,

И обмануть не сможет никогда

Науки вечной, в вечности блуждая!

Пусть человечество исчезнет без следа:

На башне бодрствовать упорно и тогда

Ты будешь, Истина, святая!

<1882>

ЗАТЕРЯВШИЙСЯ КРИК

[править]

Игрой мечты ушел я в глубь веков.

И вижу юношу: болезненный, печальный,

Возводит он с толпой других рабов

Хеопсу мавзолей пирамидальный.

Вот он несет на согнутой спине

Чудовищный гранит. Дрожащая походка…

Глаза глядят страдальчески и кротко…

И страшный крик раздался в тишине!

Тот крик потряс весь воздух, строй эфира,

Дошел до звезд — и там, за гранью мира,

Всё вверх идет в пространстве вековом.

Он ищет божества и правды бесконечной…

Прошли века. Гигант остроконечный

Над деспотом стоит в величии немом!

<1880>

РАЗБИТАЯ ВАЗА

[править]

Та ваза с гибнущей вербеной

Задета веером была.

Удар, бесшумный и мгновенный,

Чуть тронул зеркало стекла.

Но рана, легкая сначала,

Что день, таинственно росла:

Хрусталь незримо разъедала

И мерным кругом обошла.

Беда не вовремя открыта:

Цветок безмолвно умирал,

По капле кровью истекал…

— Не тронь ее: она разбита!

Так часто милая рука

Нам сердце любящее ранит, —

И рана тонко-глубока,

И, как цветок тот, сердце вянет.

Но долго гибельный огонь

От равнодушных взоров прячет, —

Болит и тихо-тихо плачет…

Оно разбито ведь — не тронь!

18 марта 1881

РАНЫ

[править]

Со стоном падает в сражении солдат.

Его возьмут, забрызганного кровью,

В больницу отвезут и рану заживят.

И в ясный день поддельному здоровью

Он верит, как дитя… Но с запада сырой

Подует ветер вдруг и в облаках тумана

Потонет солнца блеск — и вновь заныла рана!

И веры нет в душе его больной!

Так прихоть времени всесильна; так, порою,

На месте, где душа поражена судьбою,

Я плачу, воскресив забытую печаль.

Слеза, печальный звук, одно пустое слово

Иль тучка в небесах, — как луч, осветят снова

Погибших лет затерянную даль!

<1880>

АГОНИЯ

[править]

В час кончины моей меньше вздохов и слез, —

Горе в сердце пусть спит глубоко!

Вы гармонией сладкой ласкайте мой слух,

И умру я легко.

Так устал видеть ложь я под маской любви,

Слышать слово холодное «брат»…

Пусть баюкают боль мою струны одни,

И пусть люди молчат!

Няню, бедную няню, пришлите ко мне —

Она стадо в долине пасет.

Известите ее, что, готовясь навек

Сделать с жизнью расчет,

Увидать я хочу ее ласковый взор,

Услыхать ее песню… И пусть

Будет грустью дышать монотонный напев —

Я люблю эту грусть!

Вы найдете ее: люди хижин живут

Дольше нас… Мы, явившись на свет,

Прозябаем, как пальма в холодной стране,

И живем… двадцать лет!

Вы оставьте вдвоем нас! Она мне споет,

Пальцы рук на горячий мой лоб положив…

Звук за звуком с любовью ловить стану я,

Всё на свете забыв!

И, наверно, одна только грудь и вздохнет

Обо мне в этот час глубоко…

Я мечтой улечу к светлым детства годам,

Далеко-далеко!

И, чтоб я не слыхал, как покинет душа

Мой больной, охладелый скелет,

Чтобы так человек незаметно ушел,

Как явился на свет, —

Нет, не нужно ни вздохов печальных, ни слез,

Горе в сердце пусть спит глубоко…

Тихой музыкой мой убаюкайте слух —

И умру я легко!

<1880>

Земледелец грубо мне сказал во сне:

«На тебя работать надоело мне!

Спину разогну я… В холодок и в зной

Сам ты походи-ка за моей сохой!»

И портной, взбесившись, отказался шить:

«Я хочу на воле барином пожить!»

Каменщик туда же — этакий нахал —

Молоток бросает: «Кончено, устал!»

Злобою кипела вся душа моя,

Позабытый всеми, горько плакал я.

Голый и голодный, в пустоте блуждал,

Бога, небо, землю, солнце проклинал!

Вдруг глаза открыл я: верить или нет?

Утренний в окошко пробивался свет.

Всюду труд великий бодро закипал:

Земледелец сонный мне поля пахал,

Фабрики дымились, и рабочий люд,

Грязный и голодный, начинал свой труд…

От восторга плача, солнышку смеясь,

Я на ложе мягком нежился в тот час.

Розовые грезы улыбались мне…

И забыл я думать об ужасном сне!

Октябрь 1880

КРЫЛЬЯ

[править]

Ребенком, крыльев я у бога всё молил

И рвался к небесам неопытной душою.

Там всё торжественной дышало тишиною —

Мой детский вопль туда не доходил.

Желанием борьбы, желанием простора,

Широкого, как мир, душа была полна…

Прошли года — и что ж? По-прежнему ясна,

Заманчива лазурь для любящего взора.

Но нет в душе моей старинного огня!

О, кто ж ты, демон зла, карающий меня,

Сильней дающий мне познать ярмо бессилья?

Жестокий! для чего ты дал спине моей

Гнетущие к земле громадностью своей

И всё трепещущие крылья?..

<1880>

СЕРДЦЕ

[править]

Решило божество, чтоб, вечно нам на страх,

Известный срок служило сердце наше,

Как глиняный сосуд, и обращалось в прах…

Увы! оно пустеть начнет подобно чаше.

Беги же, милый брат, от наслажденья прочь.

Заклятого врага здоровья и природы:

Одна безумная растратить может ночь

Сокровище, скопляемое годы.

Проклятие глупцу, который принесет

На шумный пир ту вазу и прольет

Ее бальзам пред идолом ничтожным!

Коснутся уст его горячие уста,

А над холодным сердцем пустота

Уже царит во мраке безнадежном!

<1880>

МОГИЛА

[править]

Его сочли бездушным мертвецом.

Но он проснулся. Рот окостенелый

Хотел кричать, но крик его несмелый

Был заглушён каким-то потолком.

И в странной пустоте, холодной и бездонной,

Без звуков, без лучей, лежит он одинок,

Тревожно слушая… Испуганный зрачок

Пронизывает мрак безжизненный и сонный.

Кругом царит загадочный покой…

Вот хочет он привстать… и — ужас! — головой

Ударился о доски гробовые!

Усни и ты, душа моя,

Не плачь, не рвись в небесные края,

Чтоб цепи не почувствовать земные!

<1880>

ЖЕЛАНИЕ

[править]

Ах, если б небеса одни лишь были сини

Да водной шири гладь! Желт — колос полевой,

И розов — розы цвет! Ни злобе, ни кручине

Причин бы не было… Но с мертвой красотой

Полей, цветов, лазури, океана

Есть красота улыбок и очей:

В их прелести живой — надежда, страх обмана,

Отчаянье и боль… И ад, и небо в ней!

Мы любим женщину… И вот он — бесконечный

Источник наших мук, любви простосердечной,

Лелеющей безумные мечты.

Когда бы человек с душой святой и чистой

Смотрел и на глаза, и локон золотистый,

Как на волну, колосья и цветы!

<1882>

БОРЬБА

[править]

Приходит ночь. Терзаемый сомненьем,

Я сфинкса страшного опять зову на бой…

И в тот же миг из темноты ночной

Идет он грозным привиденьем.

На ложе узком, пышущем огнем,

Где гости редкие покой и радость были,

Лежу я и борюсь в безмолвии ночном,

Не шевелясь в своей могиле.

Нередко мать приходит со свечой:

«Ты болен, говорит, о сын мой?» Что с тобой,

Холодный пот бежит с тебя рекою".

Она глядит в отчаяньи тупом,

И, тронутый до слез, я говорю с мольбою:

— Родная, в эту ночь борюсь я с божеством!

<1882>

ЗАТИШЬЕ

[править]

Тихо всё! Шелестят только листья березы,

Да о выступ скалы вечно бьется волна,

Не о горе ль своем тихо плачет она,

И в ответ ей скала льет беззвучные слезы?

Я не слышу, как лодка по речке скользит…

То не берег ли движется, берег зеленый?

То не в царстве ль мечты я? В волне усыпленной,

Точно занавес, небо блестит и дрожит.

Если бросишь цветок, он в каком-то сомненьи

Закачается здесь, на лазурной волне,

Будто силясь узнать — где теченье.

И, как этот цветок, будут вечно во мне

Колебаться отныне мечты и желанья:

Тихо дремлют в душе и любовь, и страданья…

<1880>

МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ

[править]

Готовая к жертве, приходит она

На первый же голос невзгоды,

Кротка, милосердна, добра и нежна, —

И всё в ней — загадка природы.

Награды не ждет и печально парит

Над фатом, достойным проклятья,

Суровый родитель наследства лишит,

А мать… Мать раскроет объятья!

Ее легковерна любовь и скромна,

Не видит себя и не ценит,

Но даже тогда не изменит она,

Как всё нам на свете изменит!

За нами и к небу она полетит,

И в бездну низринется с нами;

От гибели грудью своей заслонит,

А раны омоет слезами…

И есть ли убежище в мире верней?

Какой это кров благодатный

Усталому сердцу — и ласку скорей,

И отдых предложит отрадный?

Какой еще друг для других пренебречь

Без гнева позволит собою, —

Забытый, всё будет наш образ беречь,

Тоскуя незлобной душою?

И кинется в пропасть отверстую к нам,

Себя, не колеблясь, погубит

И жертвы следа не почувствует там,

Где мать только верит и любит?..

— О мать! Ты одна лишь из всех Данаид,

Чья вера незыблемо вечна,

Кто бездну наполнить с любовью спешит

Любовью своей бесконечной!..

<1910>

Примечания

[править]

Сюлли Прюдом (1839—1907) — псевдоним французского поэта Рене-Франсуа-Армана Прюдома. Примыкал к группе поэтов «Парнаса», но в отличие от них ему не чужды были социальные мотивы.

Данаиды. Перевод стихотворения «Les Danaïdes». Впервые — изд. 1899 г., стр. 279. Данаиды (греч. миф.) — 50 дочерей царя Даная, убивших в брачную ночь своих мужей; за свое преступление Данаиды были обречены вечно наполнять водою бездонную бочку.

На башне. Перевод стихотворения «Le rendez-vous». Впервые — «Вестник Европы», 1882, № 7, стр. 105. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 196.

Затерявшийся крик. Перевод стихотворения «Cri perdu». Впервые — «Дело», 1880, № 4, стр. 85, под заглавием «Затерянный крик». Печ. по изд. 1901 г., т. 1, стр. 28. Хеопс — см. стр. 438.

Разбитая ваза. Перевод стихотворения «Le vase brisé». Впервые — «Вестник Европы», 1882, № 7, стр. 105. В другой редакции — изд. 1899 г., стр. 282. С новыми исправлениями — изд. 1901 г., т. 1, стр. 30. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 200. Беловой автограф датирован: «март, 18. 1881» (ПД).

Раны. Перевод стихотворения «Les blessures». Впервые — «Дело», 1880, № 3, стр. 184, с подзаголовком «Из сонетов Сюлли Прюдома», подпись: П. Я. С исправлением — изд. 1901 г., т. 1, стр. 29. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 201.

Агония. Перевод стихотворения «L’agonie». Впервые — «Дело», 1880, № 5, стр. 283. В изд. 1902 г., т. 1, стр. 25, --под заглавием «В предсмертный час».

Сон. Перевод стихотворения «Un songe». Впервые — «Вестник Европы», 1882, № 7, стр. 109. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 204, где дано в переработанном виде. Черновой автограф — ПД.

Крылья. Перевод стихотворения «Les ailes». Впервые — «Дело», 1880, № 6, стр. 208, подпись: П. Я. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 206.

Сердце. Перевод стихотворения «Au prodique». Впервые — «Вестник Европы», 1882, № 7, стр. 105. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 207.

Могила. Перевод стихотворения «Tombeau». Впервые — «Дело», 1880, № 4, стр. 34. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 208.

Желание. Перевод стихотворения «L’art sauveur». Впервые — «Вестник Европы», 1882, № 7, стр. 105. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 209.

Борьба. Перевод стихотворения «La lutte». Впервые — «Вестник Европы», 1882, № 7, стр. 107. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 210.

Затишье. Перевод стихотворения «Sur l’eau». Впервые — «Дело», 1880, № 7, стр. 82. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 211.

Материнская любовь. Перевод стихотворения «L’amour maternel». Впервые — изд. 1910 г., т. 2, стр. 212. Данаиды — см. стр. 488.


Источник текста: П. Ф. Якубович. Стихотворения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л., «Советский писатель», 1960.