История русской армии и флота/1911-1913 (ВТ)/02/1.01

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

История русской армии и флота — Второй выпуск : Очерк военного искусства и состояние рус. армии при ближайших преемниках Петра Великого
автор Алексей Константинович Байов (1871 — 1935)
См. Оглавление. Опубл.: 1911. Источник: Commons-logo.svg История русской армии и флота / Историю армии ред. полк. ген. штаба А. С. Гришинский и В. П. Никольский; Историю флота ред. проф. Мор. акад. полк. Н. Л. Кладо — Москва: Образование, 1911. — Т. I. — С. 3—12.

Редакции


[3]
История русской армии и флота - Т. 02 стр. 003.jpg

Очерк военного искусства и состояние русской армии при ближайших преемниках Петра Великого

Ординарного профессора Императорской Николаевской военной академии, генерального штаба полковника А. К. Байова

I. Организационно-административные реформы в царствование императрицы Анны Иоанновны (эпоха Миниха)

Царствования первых двух преемников Великого Петра, Екатерины I и Петра II, были настолько кратковременны, и с военной точки зрения в продолжение их было сделано так мало, что в истории русского военного искусства периодом, непосредственно следующим за эпохой великого царя, необходимо считать царствование императрицы Анны Иоанновны. Тем не менее, события царствования Екатерины I и Петра II не остались без влияния на состояние и развитие военного искусства в последующее время.

Неспособность и слабоволие первых двух преемников великого царя, вызвавшая придворные интриги, были причиной партийной борьбы за личное положение между лицами, стоявшими до сих пор во главе различных государственных учреждений, и привели в конце концов к преобладающему значению временщиков, которые свои личные дела ставили выше всего.

Фактическое руководительство государственными делами перешло к иноземцам, чего не допускал Петр Великий, и что стало теперь неизбежным, так как теперь только они, подготовленные Петром, были способны и имели время заниматься делами управления. [4]

Таким образом, военное дело вскоре после смерти Петра Великого всецело перешло в руки Миниха, который самостоятельно руководил им, влиял на него, подчинил его своим взглядам и убеждениям, настолько придал ему окраску своей личности, что, по справедливости, эпоха в истории русского военного искусства, следующая непосредственно за эпохой Петра I, должна быть названа эпохой Миниха.

Бурхард Миних, уроженец Ольденбурга, получил в доме отца своего прекрасное инженерное образование. Уже шестнадцати лет, с 1700 года, он вступил на военное поприще, служа в первое время в различных армиях.

В это время военное искусство на Западе стояло далеко не на высокой ступени развития. Впрочем, неоднократно Миних участвовал в войнах под начальством Евгения Савойского, который резко выделялся из среды тогдашних полководцев как своим талантом, так и пониманием военного дела.

С 1713 по 1720 год включительно Миних занимался или мирной инженерной деятельностью, сооружая каналы, или организаторской, с успехом устраивая на новых основаниях пешую коронную польскую гвардию. В 1721 году он был принят Петром на русскую службу в чине генерал-поручика.

Таким образом, проведя почти сплошь двенадцать лет в рядах западно-европейских армий во время их боевой деятельности, Миних после восьмилетних мирных занятий переходит на русскую службу.

Поступив на русскую службу в феврале 1721 года, почти накануне заключения Нейштадтского мира, Миних не мог принять участия в Великой северной войне. Не пришлось Миниху участвовать также и в Персидском походе Петра. Таким образом, Миних не был очевидцем боевой деятельности Петра и не мог непосредственно наблюдать за способом ведения им войны, способом, существенно разнившимся от того, свидетелем которого ему пришлось быть при начале своей военной карьеры в течение довольно продолжительного времени. Миниху в первые годы службы в России в широких размерах пришлось применять лишь свое знание инженерного искусства.

Тем не менее, однако, боевая деятельность Петра, особенная по своему характеру и богатая по результатами, а потому несомненно производившая сильное впечатление на современников, не могла не быть известной Миниху, который, любя военное дело и обладая пылким характером, очевидно, должен был интересоваться ею и желать ознакомиться с нею возможно лучше, а личные выдающаяся качества: трезвость взгляда, любовь к делу и неустанное трудолюбие и энергия дали Миниху возможность правильно оценить все то, что он видел [5]на практике и что узнал теоретически в военном деле, отдать преимущество в этом отношении деятельности Петра и сделаться способным и, благодаря даровитости, достаточно самостоятельным его последователем, не обладавшим однако творческим гением своего вдохновителя.

Приобретя за успешное исполнение инженерных работ милость и доверие Петра, что, в свою очередь, послужило прочным основанием для дальнейшего возвышения энергичного и способного иноземца, Миних вскоре после смерти императора становится во главе военного ведомства, где тотчас и проявляет не ослабевающую с годами полезную деятельность.

Приверженность Миниха петровским началам в военном деле сказалась прежде всего в том, что он явился инициатором образования Воинской комиссии, главное назначение которой составляло «исправление многих непорядков и помешательств, явившихся и происходивших в армий после смерти Петра Великого».

В своих работах Воинская комиссия должна была руководствоваться следующими основными положениями: во-первых, «чтобы учиненное от Императора Петра Великого учреждение крепко содержать», т. е. чтобы все мероприятия по духу были проникнуты петровскими началами, и, во-вторых, чтобы результатом этих мероприятий явилась возможность «содержать армию всегда в постоянном добром и порядочном состоянии и, сколько при том возможно, без излишней народной тягости и напрасных Государственных убытков».

Кроме этих основных положений, комиссии были преподаны указания и по отдельным вопросам, подлежащим ее рассмотрению.

В организации армии были введены следующие главнейшие изменения:

1) Учреждены для полков пехоты и конницы два штата — мирного и военного времени, что впервые устанавливало столь широко развитую в настоящее время кадровую систему.

2) Уничтожены гренадерские полки, чем достигалась полезная в боевом отношении однотипность пехоты и конницы.

3) Уничтожены гренадерские роты как административные единицы. Гренадеры были распределены по фузилерным ротам, по 16 человек в каждой, и только на время учений и боевых действий они образовывали отдельную роту.

4) Образованы в коннице один гвардейский и три кирасирских полка.

5) Уменьшен нестроевой элемент.

В общем, полевая пехота по штатам военного времени состояла из трех гвардейских и 50 армейских полков, и [6]представляла боевую силу до 75 000 нижних чинов при 2200 офицерах, а полевая кавалерия состояла из одного гвардейского, трех кирасирских и 29 драгунских полков и представляла собой силу в 31 000 нижних чинов при 1200 офицерах.

Артиллерия по-прежнему разделялась на полковую, полевую, осадную и крепостную.

С 1737 года к каждому пехотному полку было придано вместо двух по 4 трехфунтовых пушки (по 2 на батальон), а к драгунским полкам, из которых некоторые прежде вовсе не имели полковой артиллерии, — по 2 таких же пушки.

В полевой артиллерии число орудий было с 1737 года также в значительной степени увеличено.

Орудия полевой артиллерии были в 8, 6 и 3 фунта.

Дальность артиллерийского огня разных образцов полевых орудий того времени была: пушек — 500—800 саж., гаубиц и мортир — 850—1000 саж.

Главным орудием осадной артиллерии были 24- и 18-фунтов. пушки, 9- и 5-пуд. мортиры.

Однако Миниху оказалось не под силу изменить невыгодную особенность в организации артиллерии XVIII века — разделение материальной части, личного и конского состава полевой и осадной артиллерии на две вполне независимые друг от друга в командном отношении части: прислугу с орудиями и ездовых с лошадьми, — между тем, такое разделение невыгодно отражалось на несении службы артиллерией и тормозило изготовление ее к военным действиями.

Отделенная в 1727 году от артиллерии инженерная часть незадолго до вступления на престол императрицы Анны в 1729 году вновь была присоединена к ней. При этом организация инженерных войск оставалась петровская.

Что же касается инженерного дела вообще, то необходимо отметить: во-первых, устройство линий на наших южных границах и, во-вторых, усиленную деятельность по исправлению крепостей. Наиболее важная, Украинская, линия, имевшая назначение прикрывать от набегов татар Украину между Днепром и Северным Донцом, представляла собой на протяжении 268 верст непрерывный вал реданного начертания, усиленный 15 крепостцами, между которыми находились еще частные опорные пункты в виде реданов, люнетов и редутов. Непосредственно за линией с внутренней стороны был расположен ряд блокгаузов, представлявших собой закрытые помещения для войск.

Гарнизонные войска имели то же назначение, как и при Петре. Общая численность гарнизонных войск достигала: пехоты — около 70 000 человек и драгун — около 5000 человек. [7]

Ландмилиция в начале царствования Анны, как и прежде, представляла собой подвижную поселенную силу, предназначавшуюся преимущественно для внутренней и только в исключительных случаях — для внешней службы, усиливая состав полевых войск. Корпус Украинской ландмилиции состоял из 20 конных полков и Закамской ландмилиции — из трех конных и одного пешего полка.

Общая численность ландмилиции в царствование Анны Иоанновны достигла 27 тыс. человек.

Кроме указанных регулярных войск, в состав русской армии времен императрицы Анны Иоанновны входили еще нерегулярные войска, а именно: донские казаки, до 15 000 человек, малороссийские казаки, до 20 000 человек, Чугуевский казачий полк в составе 500 человек, слободские казаки — до 5000 чел., несколько тысяч запорожских казаков, два гусарских полка (сербский и венгерский) и одна гусарская рота (грузинская); наконец, небольшая команды калмыков и волохов.

Лучшими из нерегулярных войск были донские казаки; почти так же высоко, как и донских казаков, нужно поставить и гусар. Боевые качества слободских казаков были значительно хуже. Что касается малороссийских казаков, то в этом отношении они стояли так низко, что ими как боевой силой пользовались в ограниченных размерах.

Относительно установления правильной постоянной организации дальше полка в царствование императрицы Анны ничего не было сделано; организация дивизий, и особенно — бригад, является крайне неустойчивой.

Во главе высшего центрального управления вооруженными силами в царствование императрицы Анны Иоанновны по-прежнему находилась Военная коллегия.

В 1736 году Военной коллегии было дано новое устройство, которое имело следующие выгодные стороны:

1) Оно устанавливало полное единство военного управления.

2) Оно усиливало и облегчало контроль над всеми приходами и расходами военного ведомства (учреждением счетной конторы).

В 1731 году учредили одного генерал-инспектора и трех военных инспекторов. На обязанности этих лиц лежало два раза в год инспектировать войска, которые в этом отношении разделялись на четыре департамента; кроме войск, инспектора осматривали также госпиталя, лазареты и провиантские магазины. В мирное время инспекторы присутствовали в Военной коллегии, а в военное время генерал-инспектор и два инспектора должны были находиться при действующей армии, а один инспектор оставался в пределах империи для инспектирования гарнизонных войск. [8]

В 1736 году было издано положение о походном комиссариате, который ведал вопросы провиантские и комиссариатские.

Необходимо отметить, что тяжесть и, главное, продолжительность военной службы, в связи с тем, что правительство после Петра допустило для некоторых обществ замену рекрут выкупом, довольно сильно развили наемничество, причем наемниками, естественно, по большей части являлся весьма ненадежный элемент. Это тем более было возможно, что нравственного ценза для рекрут почти не существовало, так как не брали в рекруты только бывших в «катских руках». Беглых принимали, но суровость крепостного права того времени отчасти оправдывает побеги крестьян от помещиков и позволяет думать, что бегал не только один худший элемент.

В общем, нужно заметить, что при императрице Анне как предпринимались попытки наилучшего способа комплектования при данных обстоятельствах, так равно и проявлялась гуманность того, в чьих руках находилась судьба военных вопросов вообще. К сожалению, по причинам невоенного характера, мысли эти не получили осуществления не только тогда, но и еще много времени спустя.

Комплектование офицерами производилось главным образом на тех же основаниях, как это было и раньше; с 1731 г. был основан Шляхетский кадетский корпус. Как дело научной подготовки, так и воспитательная часть были поставлены в корпусе вполне рационально.

Кроме русских офицеров, в армию со времен еще Петра Великого принималось довольно значительное число иностранных офицеров, которое, однако, со времен Петра II стало уменьшаться. Императрица Анна еще более стеснила доступ в русскую армию иностранных офицеров. Срок службы офицеров в 1736 году ограничен был двадцатью пятью годами.

В вопросе обмундирования, оставшегося без существенных изменений со времен Петра I, можно отметить только распространение на всю армию введенного при Петр II для артиллерийских частей ношения кос, штиблетов, манжет и пудрения, что, конечно, бесцельно осложняло обмундирование. Вместе с тем при императрице Анне стали более настойчиво требовать от офицеров ношения установленной формы обмундирования, чем уничтожена была пестрота в покрое и цвете офицерской одежды.

С 1736 года пехотных офицеров вооружили ружьями со штыками и шпагами вместо алебард и эспантонов.

В это же время были уравнены оклады жалованья русских офицеров с иностранцами, прибавкой первым.

Факт уравнения в содержании офицеров, русских и иностранных, ясно свидетельствует, что в иностранных [9]офицерах уже не так нуждались и не так дорожили ими. Очевидно, сознавали, что они уже сделали то дело, ради которого в петровских штатах им было отведено место на одну треть.

Казенный полковой обоз в общем был не особенно значительным, но собственный офицерский и даже солдатский обоз, несмотря на требования командующего армией, в турецких походах того времени достигал громадных размеров, что, главным образом, и отягощало армию, делая ее громоздкой и неповоротливой.

Необходимо, однако, сказать, что в Крымские походы особенности театра войны и характера противника заставляли в сильной мере отступать от нормы и казенного обоза, и действующая армия вынуждена была до крайности увеличить размер обоза. Иногда число возов обоза при армии достигало 90 000.

Строевая и полевая подготовка армии

В 1731 году в дополнение к Воинскому уставу 1716 г. была издана «экзерциция пешая», разъясняющая собственно один отдел Устава, а именно: отдел «экзерциций».

В строевой службе пехоты времен царствования императрицы Анны, насколько позволяет судить об этом «экзерциция пешая» 1731 года, в связи с Уставом 1716 года, можно заметить следующие важнейшие особенности:

1) В стрельбе, которой также несколько увлекались, принимали участие все люди роты, причем первая шеренга стреляла с примкнутыми штыками, стоя на коленях (при Петре первая шеренга не стреляла).

2) Строи были: а) развернутый, б) состоящий из линии колонн, взводных и двухвзводных, и в) каре, построение которого производилось «в силе Воинского устава».

3) Перемена фронта производилась только захождением плечом и при том на твердой оси.

4) Учения об атаке холодным оружием не было вовсе.

Для обучения кавалерии служил составленный в 1732 году устав специально для кирасир. Драгуны пользовались им с самыми незначительными изменениями. В общем, в строевой службе конницы времен императрицы Анны, насколько об этом позволяет судить «экзерциция конная», можно заметить следующие особенности:

1) Основным строем был строй, развернутый в 3 шеренги. Для движения выстраивали колонны по 4, по-взводно и по-эскадронно.

2) Существовало перестроение в 2 шеренги.

3) Обучение атаке производилось небольшим аллюром «маленькой рысцой». [10]

4) Стрельба была установлена из ружей и пистолетов с коня.

В артиллерии цельного, разработанного в подробностях и затрагивавшего все вопросы строевой подготовки устава не было, и наша полевая и полковая артиллерия в этом отношении руководствовалась отдельными положениями шведского артиллерийского устава, переведенными около 1730 года.

Согласно шведскому уставу, подготовка орудия к заряжанию, заряжание его, наводка орудия и производство выстрела требовали 48 приемов, из которых 38 — только для заряжания, что вызывалось, главным образом, заряжанием с дула отдельно зарядом и снарядом и несовершенным способом воспламенения заряда.

Относительно ведения огня артиллерийский устав указывал только на следующее: открывать огонь не следует далее, чем с 400 шагов; орудие для стрельбы должно ставиться на ровном месте, а если такого нет, то его нужно приготовить.

В 1736 году генерал-майором Фермором, по указанию Миниха, была составлена «Диспозиция боевого порядка и маневров в генеральной баталии с турками».

Основные положения и диспозиции заключались в следующем:

1) Войну необходимо вести наступательную и стараться перенести ее в неприятельскую страну.

2) Лучшим средством решения дела является бой — «должно искать сражение, чтобы победить неприятеля».

3) Выиграть бой можно только тогда, когда к нему достаточно подготовлены.

4) Подготовка к бою требует: а) хорошего знания противника; б) хорошего знания сильных и слабых сторон своей армии, чтобы подставлять первые и уклонять вторые; в) решительного и энергичного образа действий со стороны начальников; г) хорошей подготовки начальствующих лиц к управлению войсками и знания тактических положений — «как атаковать, как драться, как стрелять и как обороняться»; д) храбрости, «бесстрашный и бодрый дух всех чинов армии»; е) хорошей тактической подготовки войск.

Как результат этого, «диспозиция» выставляет требование «прежде всего армию учить только тому, что придется делать в бою». Для пехоты указывается прежний четырехшереножный развернутый строй и требуется отказаться от пальбы шеренгами и от залпов целыми батальонами или полками.

Открывать огонь пехоте во всех случаях рекомендовалось с расстояния не большего, чем на половину ружейного выстрела. Как бы оправдывая это требование, «диспозиция» [11]указывала, что, «сохраняя спокойствие и присутствие духа, можно иногда отбить противника без выстрела».

«Диспозиция» весьма заботилась об облегчении солдат в бою, требуя, между прочим, чтобы пехота в ожидании боя оставляла в обозе шинели, ранцы, а также шпаги; нижние чины должны были брать с собой по фляге воды и сухари.

Относительно артиллерии «диспозиция» дает следующие общие указания: полковые орудия следует держать за флангами батальона таким образом, чтобы неприятель их не мог преждевременно заметить. Полевая артиллерия должна располагаться на возвышенности, откуда можно было бы обстреливать главные силы неприятеля. При отсутствии такой возвышенности полевая артиллерия располагается на одной линии с пехотой и действует подобно полковой артиллерии.

Относительно конницы в «диспозиции» встречаются только два указания, а именно: 1) как правило, драгунам запрещалась стрельба с коня; она допускалась только как исключение, при преследовании разбитого неприятеля, и 2) в пешем строю драгуны должны были действовать так же, как и пехота, однако только в пределах самого необходимого для них.

Независимо от указанных двух видов боевого порядка армии, предусмотренных «диспозицией», практика войны с Турцией в царствование императрицы Анны заставила русскую армию широко пользоваться еще одним видом боевого порядка, который составлялся из одного или нескольких каре, располагавшихся таким образом, чтобы возможно было оказать друг другу взаимную поддержку.

В таком боевому порядке, состоявшем из каре, армия нередко в ожидании нападения противника совершала марши-маневры на протяжении нескольких переходов.

При этом нужно заметить, что сначала боевой порядок составлялся из одного каре, и лишь впоследствии постепенно перешли к построению из нескольких каре, что, несомненно, благоприятно отразилось на гибкости и подвижности боевого порядка.

С 1736 года запрещено было производить в унтер-офицеры неграмотных, что свидетельствует о повышении требований относительно унтер-офицеров.

Строевая подготовка офицеров также не может быть заподозрена в слабости, так как в этом отношении никаких перемен и изменений по сравнению со временем Петра не произошло.

Отношения офицеров к нижним чинам по понятиям нашего времени, быть может, и нельзя назвать туманными, но во всяком случае они не являлись более жестокими, чем отношения в то время помещиков к своим крестьянам, и даже, напротив, положение нижних чинов в полках было значительно лучше, чем крестьян у своих помещиков. [12]

В общем, в эту эпоху руководители русской армии по мере разумения стремились вести ее по пути, которым вел и Петр Великий. Вместе с тем нельзя не отметить, что в это время руководители русской армии стремились в ее жизнь внести больше «регулярства», о чем так заботится Петр Великий.