Михаил Булгаков.
Когда мертвые встают из гробов
[править]Общепризнано
Тем не менее в Кисловодске произошла история, от которой волосы встают дыбом…
Но будем рассказывать по порядку:
17 июня 1925 года на 8-й год революции на крыльцо дома № 46 по Шоссейной улице в гор. Кисловодске вышел квартирующий в означенном номере гражданин Корабчевский, бывший стрелок ЖОХРа, и громко зарыдал.
Сошлись добрые люди и стали спрашивать:
— Корабчевский, Корабчевский, чего ты рыдаешь, бывший стрелок?
На что тот ответил.
— Как же мне, бывшему стрелку, не рыдать, если сейчас младенец мой, Виталий, дорогой мой сыночек, помер!
Бабы завыли, стали расспрашивать:
— Экая оказия, от чего?
— От воспаления легких, — сказал Корабчевский, размазывая по лицу слезы.
Посочувствовали все Корабчевскому и разошлись, а бедный папаша отправился оформлять смерть своего наследника.
И младенчик помер по всей форме.
Доказательством тому служат официальные документы.
Так, например, на бумаге со штампом горисполкома Кисловодска за № 391 от 18 июня с. г. значится:
Кисловодский стол ЗАГС сим удостоверяет, что гр. Корабчевский Виталий 9 месяцев умер 17 июня с. г. от воспаления легких. Акт записан № 163.
Подпись: завед. столом ЗАГС
И с подлинным тоже верно:
Счетовод минералводской учстрахкассы
Этого мало. Он не только помер, но и погребен был. И это видно из свидетельства Кисловодского отдела записей актов гражданского состояния, где значится, что ребенок мужского пола Корабчевский Виталий погребен на братском кладбище.
Точка! Лучше помереть трудно.
И однако…
Была зловещая лунная ночь над Кисловодском через несколько дней после погребения Корабчевского-сына.
И вот шел сосед Корабчевского в самом радостном расположении духа, посвистывал, и совершенно трезвый, и видит — стоит возле корабчевской квартиры странного вида женщина, вся в белом, а лицо у нее зеленое от луны. И на руках у нее сверток, а в свертке что-то небольшое. Подошел сосед и говорит:
— Кто это?.. Ах, это вы, мадам Корабчевская?
А та отвечает гробовым голосом:
— Да, я.
— А что это у вас на руках? — спросил сосед с удивлением.
— А это, — ответила женщина глухо, — мой покойный младенчик Виталий.
— Как Виталий? — спросил сосед и почувствовал, что мурашки поползли у него по спине, — ведь Виталия же вашего па-па-па-хоро-нили?
— Да, — ответила женщина, — а он взял да и пришел обратно.
И в это время лунный луч скользнул по пеленочному конверту, и видит сосед, что на руках у женщины действительно Виталий, и лицо у него в зеленоватой тени тления смертного.
— Караул! — закричал сосед и кинулся бежать по Шоссейной улице.
Луна глядела из-за кипариса рожей покойника, и соседу чудилось, что холодные руки хватают его за штаны.
Через час наиболее смелые из кисловодцев стояли у крылечка корабчевского дома. И вышел к ним сам Корабчевский и рассказал такую историю:
— Сидим мы с женой позавчера и вдруг слышим стук окошка, выглянули мы и чуть не померли на месте. Стоит Виталий на воздухе, не касаясь земли, и говорит: «А вот я и пришел!»
— С нами крестная сила! — взвыл кто-то из бабьего элемента.
— Ну?! — закричали мужчины.
— Ну и больше ничего, — ответил Корабчевский, — пришлось его принять обратно.
В толпе началось смятение. Лица в лунном свете у всех позеленели. Но в это время луна зашла за облачко и скрыла в глубокой тьме окончание этой жуткой истории.
В редакции «Гудка» теперь у нас смятение тоже.
Кто кричит — «Чудо!». Кто кричит — «Ничего не понимаю», кто говорит — «Расследовать надо!». Вообще, хоть работу бросай.
В самом деле, история ведь гробовая. Проще всего было бы предположить, что Виталий вовсе не помирал, но тогда, позвольте, на каком основании лекпом Борисов, проживающий по Николаевской ул. в д. 11, дал ему удостоверение о смерти и на каком основании учстрахкасса выдала на погребение живого человека 17 р. 10 к.?!
А может быть, он не воскресал?
Может быть, сосед наврал, может быть, фельетонист сочинил про луну и покойника?
— Позвольте, как же не воскресал, когда сотрудник Минераловодской учстрахкассы Владимир Иванович Николаев пишет:
«Выяснилось, что никто из членов семьи указанного т. Корабчевского не умирал, что последний, заручившись документом, незаконно получил пособие на погребение».
Нет, жуткие дела творятся в городе Кисловодске!
«Гудок», 8 августа 1925 г.