Круги (Тэффи)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Круги
автор Тэффи
Опубл.: 1907. Источник: Тэффи. Собрание сочинений в 3 т. Т. 1. — СПб.: Изд-во РХГИ, 1999. — С. 34-36. • Впервые: Биржевые ведомости. - 1907. - № 10211. - 20 ноября. - С. 2.

    «Бросая камни в воду, смотри на круги, ими образуемые, иначе это будет пустым занятием».

    Это было милое провинциальное семейство, радушное и гостеприимное. Я не видала их уже несколько лет и теперь с радостью отозвалась на приглашение, вызванное неожиданной встречей.

    В первый же свободный вечер я отправилась к ним.

    Большие перемены в укладе всего дома почувствовались мною еще в передней.

    Вместо лампы стояло в углу какое-то паникадило, так что я даже подумала, нет ли в доме покойника. Вместо стола стоял лакированный ящик, вместо стула — шкатулка.

    Я прошла мимо голой гостиной, вошла в голую столовую.

    — Ну, как вам у нас нравится? — полюбопытствовала хозяйка дома, заранее улыбаясь восторженному ответу.

    — Славная квартира, сказала я. — Теперь, конечно, трудно узнать, но когда вы поставите мебель и повесите драпировки, будет, наверное, очень уютно.

    Хозяйка пожевала губами.

    — Я не совсем вас поняла, — сказала она наконец, — квартира уже готова.

    — Да? А куда же вы девали вашу чудную гостиную и тот хорошенький будуар?

    — Ах, вот, что вам нравится! — усмехнулась она. — Это все давно выброшено. Теперь у нас, как видите, стильная обстановка.

    Мне стало неловко. Вот, думаю, делишки, верно пошли плохи, пришлось все распродать, а тут я еще пристала с расспросами. И я решила переменить разговор.

    Меня повели к чайному столу — вернее, ящику, перевернутому вверх дном. Все сидели боком, потому что некуда было сунуть ноги. Расселись на шкатулках. Мне, как гостье, предложили сундук, покрытый холстиной.

    — Как вам это нравится? — спросила хозяйка. — Это все моя Дина. Все ее работа. И мебель вся по ее рисункам. Дина! — позвала она. — Выйди сюда!

    Вышла девица плотная, с большим очень круглым и румяным носом. Волосы, разделенные на пробор, покрывали ей уши и свертывались на затылке в жалкий пучок. Широкую фигуру облачала юбка, подвязанная под мышками.

    — Простите! Я в рабочем костюме, — сказала она.

    — А что же вы работали? — спросила я и, бросив взгляд на юбку, подвязанную под мышками, подумала: неужели она признается, что мыла пол?

    — Я думала, — ответила девица.

    Видя мое растерянное лицо, а может быть, вспомнив наше старинное знакомство, хозяйка сжалилась надо мной.

    — Вы знаете, у нас скоро устраивается литературный вечер. Дина будет читать стихи. Нужно все обдумать…

    — Я уже придумала, — сказала Дина. — Я буду читать стихи в профиль. Когда я встану в профиль, у меня получится линия. Я не могу читать стихи без линии. Вы же сами понимаете.

    — Да, гм… действительно… — поспешила я согласиться. — Как же так — стихи, и вдруг без линии… Неудобно.

    — Ах, как я рада, что вы понимаете! Так редко можно найти людей, которые понимают.

    Она взволновалась, покраснела и со своим пробором посреди головы стала удивительно похожа на кухарку, у которой подгорело жаркое.

    — Я вам, пожалуй, прочту сейчас стихи, — порадовала она. — Только для этого мне нужно надеть платье подлиннее, иначе не получиться линия.

    Она вышла.

    — Как она читает! — восторженно шептала мать. — Ах, вы себе представить не можете, как она читает! Она в чтении все равно что прерафаэлит в живописи. Такая какая-то плоскость… Даже трудно подумать, что это живой человек… Вот вы увидите.

    Вошла Дина, путаясь в трехаршинной юбке. Встала на скамеечку, Повернулась в профиль.

    — Тише! Тише! — шипела мать, хотя шума никакого не было. — Какая линия! Вы видите, какая линия!

    Дочь скосила глаза, взглянула на меня и начала голосом чревовещателя:

    Не извечно, верь, из чаш сапфирных
    Боги неба пили нектар нег…

    — Нектар гег, — робко поправила мать.

    — Что? — грозно скосила глаза Дина.

    — Нектар гег, душенька…

    — Гектар гег, — поправилась дочка.

    — Гектар гег, — повторила растерянно мать, и обе долго с ужасом смотрели друг на друга.

    Линия была испорчена. Дина слезла с табурета и молча оставила комнату.

    — Вы не обижайтесь, — засуетилась хозяйка. — Диночка очень устала. Она так много обдумывает… Она еще не успела как следует проштудировать это стихотворение. Она все время штудировала линию. Ох, уж нынешняя молодежь! В третьем годе с крестом ходила. Я про Дину говорю. Надела крест поверх платья, ходит, как архиерей. Я ей и так и сяк. Приехал сюда наш брат, помещик. «Давно ли, — спрашивает, — вас рукоположили?». Потом приходит раз домой — сердится. «Мережковский, — говорит, — уехал». Взяла крест — шварк в комод. И по сю пору там. Теперь вот линией донимает. Ну, Бог с ней! Лишь бы меня не трепала. А то весной проходу не давала… «Вы, — говорит, — совершенно на оргийное действо не способны!» А куда мне еще! И так все для нее делаю. Имение под вторую закладную…

    Она всхлипнула и замолчала.

    Подали самовар.

    Она налила мне чаю в чашку, сделанную в виде старинной собачь ей плошки, и со вздохом пододвинула сахарницу, подделанную под средневековую плевательницу.