К вопросу о смете министерства земледелия (Ленин)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

К вопросу о смете министерства земледелия
автор Владимир Ильич Ленин
Из цикла «Статьи по крестьянскому вопросу». Дата создания: 1914, опубл.: 10 июня 1914 г.. Источник: Полное собрание сочинений В. И. Ленина, 5-е издание, т. 25 • Проект речи, подготовленной Лениным для выступления в Думе большевистского депутата. Эту речь произнёс депутат Г. И. Петровский 28 мая (10 июня) 1914 года при обсуждении доклада бюджетной комиссии по смете департамента государственных земельных имуществ на 1914 год. Конец рукописи проекта речи не найден.
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


Свою новую аграрную политику, политику усиленного и ускоренного разрушения общины при помощи земских начальников, политику поощрения отрубов наше правительство считает особенно большим успехом в своей борьбе с революцией. Совет объединённого дворянства 86 ещё в 1906 году, тотчас после революции, призвал правительство к насаждению частной поземельной собственности крестьян, чтобы поскорее создать слой богатых крестьян, которые бы встали на сторону помещиков против крестьян. Столыпин немедленно вступил на путь, указанный Советом объединённого дворянства. Помещичьи партии в III Думе, правые и октябристы, всеми силами поддержали эту новую поземельную политику, видя в ней не только лучшее средство борьбы с революцией, но и великий прогресс к европейскому экономическому строю, шаг вперёд к уничтожению остатков крепостного права.

Известно, что это восхваление новой аграрной политики, как дела «раскрепощения», повторялось и повторяется на тысячи ладов в правительственной, правой и октябристской печати.

Именно с этой стороны я и хочу в своей речи подойти к оценке основ правительственной политики в земельном вопросе. Нам все говорят о том, как растёт число «укреплений» земли в частную собственность, как увеличивается число отрубов. Но нам ни слова не говорят о том, каких размеров и теперь ещё достигают кабальные и крепостнические отношения в нашей деревне. А ведь в этом гвоздь вопроса. Нам сулят «европейское» преобразование нашего отсталого земледелия при сохранении экономического и политического всевластия класса крепостников — Пуришкевичей. Посулы остаются посулами, а каково сейчас положение дела в деревне, после всех тех прогрессов, которыми хвастает правительство? Каково сейчас, в данное время, распространение кабалы и крепостнической придавленности массы крестьян??

Для разъяснения этого вопроса я возьму в свидетели такой журнал, руководитель которого заслужил недавно — и вполне справедливо — восторженные похвалы самого Антония Волынского, а вместе с ним, конечно, таких известных своей реакционностью (и своей готовностью быть прислужниками правительства) писателей, как Розанов из «Нового Времени». Это — не какой-нибудь «левый» журнал, боже упаси! Это — журнал таких людей, которые повторили все нападки и бранные выходки реакционеров против революции. Это — журнал, в котором защищают горой всяческую поповщину и неприкосновенность помещичьей собственности. Вы догались, вероятно, что я говорю о «Русской Мысли».

Этот журнал, в виде исключения, сказал правду и привёл данные, точные данные о распространении в России таких явлений, как испольщина и зимняя наёмка. Все знают, что это — самые обычные, повседневные вещи в нашей деревне. Но «все» предпочитают говорить о чём угодно, только не об этих повседневных вещах.

«Зимние наёмки, — пишет названный журнал, — разве это не нелепость в наш век, век электричества и аэропланов? А эта форма рабства и кабалы продолжает процветать и сейчас, играя роль пиявок на народном организме… Зимние наёмки сохранили во всей свежести крепостной термин «обязанных» крестьян».

Эта оценка зимней наёмки принадлежит не мне, а журналу, известному своей ненавистью к революции. Рабство, кабала, крепостничество — вот как вынуждены называть наши деревенские «порядки» вполне «благонамеренные» люди.

При зимней наёмке:

«крестьянин идёт на самое строжайшее условие, за цену вдвое-втрое дешевле против весенней и летней оплаты труда. Приблизительно зимой даётся за десятину — три раза вспахать, посеять, подвалить (скосить или сжать), связать и свезть в гумно, — то, что летом платится за одну уборку (подвалить и связать)».

И сколько же крестьян находится в этом крепостном, кабальном, рабском положении?

«По местным сведениям, в юго-западном районе по некоторым деревням «обязанных» дворов насчитывалось к весне 1913 года до 48%, по Могилёвской губернии до 52%, по Черниговской — до 56%».

Заметьте: это говорится о весне 1913 года!! Это — после урожая 1912 года!! Это — во время тех головокружительных будто бы успехов так называемого «землеустройства», о котором правительство так шумит и хвастает на весь мир!!

Можно ли после этого иначе назвать пресловутое «землеустройство», как гробом повапленным, скрывающим всё то же, прежнее, старое крепостничество?

Половина крестьянских дворов — «обязанные», закабалённые безысходной нуждой. Голод, голод даже в самый урожайный год заставляет их зимой втрое дешевле кабалить свой труд помещику. На деле это равняется целиком продолжению барщины, крепостного права, потому что уцелела самая суть этого крепостничества: уцелел нищий, голодный, разорённый мужик, который и в лучший год вынужден своими убогими орудиями и своим измождённым скотом обрабатывать помещичью землю на условиях «зимней наёмки».

Пусть увеличивается число укреплений земли в частную собственность. Это может быть даже очень полезной мерой по отношению к тем пролетариям, которые развяжутся с обузой и станут более свободны для борьбы за свободу и за социализм.

Но ясно, что никакие «укрепления», никакие «блага» частной собственности не помогут тем миллионам дворов, тем десяткам миллионов крестьян, которым некуда уйти из деревни и которые должны зимой идти в кабалу помещикам.

Эти крестьяне неизбежно должны стремиться к безмездному переходу в их руки всех помещичьих земель, ибо таков единственный для них выход из безысходной кабалы. Тут общинное землевладение ни при чём. И подворотник и самый полный «частный собственник» так же, как общинник, останутся вечно задавленными рабами, если они дальше, чем «до Миколы» не могут дотянуть со своим хлебом и вынуждены занимать у помещика на ростовщических условиях.

Для этих десятков миллионов крестьян смешно и говорить о «прогрессе» хозяйства, о «подъёме культуры», об усовершенствовании обработки земли и тому подобное! Какие уж тут усовершенствования, когда отчаянная нужда заставляет втрое дешевле наниматься к помещику, а летом свой хлеб будет осыпаться, — летом полицейские и стражники будут силком тащить к «барину», у которого взяты вперёд под работу хлеб или деньги!!

И помещик, дающий зимой под работу хлеб или деньги, вовсе не похож ни на «европейского» хозяина, ни на капиталиста-предпринимателя вообще. Это не предприниматель, а ростовщик или крепостной барин. Усовершенствования производства не только ненужны при такой «системе хозяйства», а прямо нежелательны с её точки зрения, ненужны и вредны для неё. Разорённый, нищий, голодный мужик с голодным скотом и убогими орудиями — вот что нужно для подобного помещичьего хозяйства, которое увековечивает отсталость России и забитость крестьян. Если масса крестьянского населения попала в подобные условия зависимости крепостнической, то эти условия могут продержаться ещё целые десятилетия, пока крестьяне не освободят себя от такого ярма, — ибо выделение небольшого меньшинства «отрубников»-богатеев или укрепление земли и продажа её пролетариями ничуть не изменяют кабального положения массы крестьян.

Вот что забывают или вернее: вот что стараются забыть, заслонить, затемнить хвалители новой, столыпинской, земельной политики. Они хором поют, что эта политика означает «прогресс», но они умалчивают, что прогресс касается слишком небольшого меньшинства и идёт черепашьим шагом, а большинство всё же остаётся в старом, кабальном, крепостническом положении.

Число отрубников растёт, машин ввозится в Россию больше, травосеяние развивается, кооперативы в деревне множатся. Всё это верно, господа защитники правительства! Но есть другая сторона медали, которую вы скрываете. Большинство крестьян, несмотря на все пресловутые прогрессы, остаётся в крепостническом рабстве. От этого так узки и шатки все пресловутые «прогрессы», от этого неизбежны голодовки, от этого слаб и убог весь внутренний рынок, от этого бесправие и произвол держатся так прочно, от этого ещё сильнее неизбежность новой аграрной революции. Ибо сильнее противоречие века аэропланов, электричества, автомобилей и «зимней наёмки» или «испольщины».

А вот вам новейшие данные из того же, одобренного Антонием Волынским, журнала об испольщине в России. Испольные посевы крестьян, по сравнению с посевами на собственной земле их, составляют 21% в центральных губерниях, 42% в приозёрных, 68% в северо-западных!! А испольные покосы 50% в центральных губерниях и 110—185% в приозёрных, заволжских и северо-западных!!

Значит, испольные покосы преобладают над собственными в трёх громадных районах России!!

А что такое «испольщина»?

«Крестьянин, пользующийся помещичьей землёй, при своих семенах, полной обработке земли и при полной уборке, вплоть до свозки снопов в гумно, берёт себе только половину урожая. Сенокосы же работаются «на третьяк» — испольщик берёт себе третью копну, а две идут помещику».

Да и этого ещё мало.

«В некоторых случаях (в Минской и Черниговской губерниях в особенности) кроме оплаты земли половиною урожая, а сенокоса двумя третями, испольщик обязывается 1—2 неделями бесплатной работы в экономии, чаще всего с лошадью или с подростком».

Разве это не чистейшая барщина? Разве это не старинное крепостное хозяйничанье?

В этих данных нет ровно ничего нового. Напротив, это — седая старина, уцелевшая во всей своей чудовищности рядом с «новой» земельной политикой. Об этой седой старине знает давным-давно всякий, соприкасающийся с деревенской жизнью. Об этой седой старине написаны десятки и сотни книг статистиками и наблюдателями деревни. И эта седая старина господствует по сю пору, укрепляя вопиющую отсталость России.

Никакими законами нельзя прекратить этого крепостничества, пока масса земель находится в руках всевластных помещиков; никакая замена «общины» забитых крестьян «частным землевладением» тут не поможет.

По правительственной статистике землевладения 1905 года, изданной министерством внутренних дел, в Европейской России менее чем 30 000 помещиков имело 70 миллионов десятин земли…*

Написано до 28 мая (10 июня) 1914 г.

Впервые напечатано не полностью в 1924 г.
в журнале «Пролетарская Революция» № 3

Печатается по рукописи

* На этом рукопись обрывается. Ред.