К солнцу (Эспронседа/Бальмонт)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

К Солнцу
автор Хосе де Эспронседа (1808—1842), пер. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867—1942)
Из мировой поэзии (1921)
Язык оригинала: испанский. Название в оригинале: Al sol. — Дата создания: пер. 1919. Источник: Commons-logo.svg К. Д. Бальмонт. Из Мировой Поэзии — Берлин: Изд. Слово, 1921. — С. 188—191. К солнцу (Эспронседа/Бальмонт) в дореформенной орфографии



К Солнцу


Стой, Солнце, и услышь, я здесь к тебе взываю,
И в исступленьи радостном дерзаю
Вести с тобою речь.
Горит как ты моё воображенье,
И в жажде светлых встреч
К тебе высокое паренье
К золотоликому, вперёд,
Души бестрепетный полёт.
О, если б голос мой был звук могучий,
10 И превышая грозный гром,
Великий гул будя кругом,
Вознёсся кверху, выше тучи,
К тебе, о, Солнце, до твоих горнил,
И ход твой средь небес остановил!
О, если б пламя, что в моём мышленьи
Всегда горит, все чувства вдруг зажгло,
К лучу, который так победен в рденьи,
Вознёсся б жадный взор и просиял светло,
Мои глаза в твой лик, что светит многозорно,
20 Горя, смотрели бы упорно,
Не зная, сколько бы мгновений так прошло.
Как я тебя всегда любил, о, солнце в блеске!
С какой ревнивою тоской,
Ребёнок малый и простой,
По небу вышнему, как будто в перелеске,
Хотел идти я за тобой,
И на тебя смотрел, блаженно-исступлённый,
И созерцал твой свет душою опьянённой.
От золотых межей, где царствует Восток,
30 Весь опоясанный богатым Океаном,
Что спрятал жемчуга, закрыв их водным станом,
До рубежей иных, что запад в тень облёк,
Пылающих одежд живое обрамленье
Распростираешь ты, величественный царь,
И миру льёшь потоки рденья,
Его живишь теперь, как встарь.
От своего чела ты мечешь день блестящий,
Ты радость и душа Миров,
Твой диск дарует свет и жар животворящий,
40 И торжествующей короною шаров
Ты восстаёшь, венец, в игре огней горящий,
Спокойно всходишь ты на золотой зенит,
На царственный престол средь неба голубого,
Ты в пламенях живых, твой лик огнём облит,
И вдруг полёт задержан снова: —
Отсюда пламенный свой бег
Ты низвергаешь быстрым сходом,
И волосы твои, в сверканьи пышных нег,
Воспламенённые раскинулись по водам,
50 Их Море приняло, волна дрожит огнём,
И весь твой блеск сокрылся в нём: —
Ещё прошедший день примкнул к безмерным годам.
Столетья без числа, ты видело их все,
В бездонной пропасти времён они забыты,
И сколько пышных царств забрезжило в красе,
И были все они на грани дней изжиты.
Чем были пред тобой? В тени глухих лесов
Листы срываются на ветках оголённых,
И пляшут по кругам, под бешенством ветров,
60 Среди дыханий разъярённых.
Тебя не тронул Божий гнев,
Когда кипел потоп вкруг гибнущей вселенной,
И правосудною рукой был брошен сев
Карающей воды, и бури, долго пленной,
Вот ветер зарычал. Гудя, упал окрест
Разрывно-хриплый гром, как камни на откосе,
И сдвинулись, дрожа, с своих давнишних мест,
Земли алмазные скрепляющие оси.
И горы и поля — вспенённый океан,
70 И горы и поля — могила человека.
И содрогнулась глубь, недвижная от века.
А ты над немотой потопших в бездне стран, —
Над бурей трон взнесло, как повелитель мира,
Из сумраков тогда твоя была порфира,
Но лик был отдан весь лучам,
И высоко взнесясь для огненного пира,
Светило мирно ты, горя иным мирам.
И снова, свежие, другие,
Прошли столетья пред тобой,
80 Как волны таяли морские,
Крутясь по бездне голубой.
Толчком взаимным сокрушили
Друг друга в бешенстве зыбей,
Меж тем как в неизменной силе,
В нетленной красоте своей,
О, солнце, ты встаёшь, свой лик всегда вздымая,
А тысяча веков лежит, толпа немая,
На пепелище дней.
И вечным будешь ты, всегда неугасимым?
90 Не потускнеет он, безмерный твой очаг?
Ты не затянешься отяжелелым дымом, —
Стремя бессмертный бег, неся горючий стяг?
Средь гибели времён, где всё в забвеньи равном,
Лишь ты останешься вовек самодержавным?
Нет, потому что и к тебе
Издалека, походкой мерной,
Подходит смерть, зовя к судьбе,
Для всех, кто в мире, достоверной.
Кто знает, может быть, ты только бедный луч, —
100 Лишь отражённый диск иного Солнца в мире,
Который был другим, прекраснее и шире,
Как тот иной Огонь пылал вдвойне могуч!
Так услаждайся же своею красотою,
И юностью своей, о, Солнце! Будет день,
То будет страшный день, как мощною рукою
Отца высокого уроненная тень
Наляжет тягостно на шар, ещё горючий,
И разорвётся он, и в вечность соскользнёт,
Кусок в морях огня, обломки в смуте жгучей,
110 Закутанный навек, могильный в свой черёд,
В морях стократных бурь, во мраке бесконечном,
Твой чистый свет умрёт: —
И ночь всю высь небес скуёт покровом вечным,
И от твоих огней, пылавших день-деньской,
Ни даже памяти не будет никакой!