Лев Шестов (Бердяев)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Лев Шестова : по случаю его семидесятилетия
автор Николай Александрович Бердяев
Опубл.: 19. Источник: Путь. — 1936. — № 50. — С. 50-52. — odinblago.ru


Мы старые друзья с Л. Шестовым и вот уже 35 лет ведем с ним диалог о Боге, о добре и зле, о знании. Диалог этот бывал нередко жестоким, хотя и дружеским спором. Диалог с Л. Шестовым труден, потому что он не диалогический человек, он человек монологический. Л. Шестов — моноидеист, человек одной темы, одной всепоглощающей идеи, он с трудом может стать на чуждую ему почву, проникнуться проблематикой другого, уступить ему, чтобы диалогическая борьба произошла в одной и той же плоскости. Но это свойство, затруднительное для спора и суживающее сознание, составляет и своеобразную силу Л. Шестова, делает мысль его напряженной и сосредоточенной. Л. Шестов прежде всего мыслитель, имеющий свою тему, им не только продуманную, но и глубоко пережитую. Он один из наиболее верных себе мыслителей. Он стоить вне всех течений, направлений, вне книжных влияний. Мысль его связана с целым рядом великих писателей и мыслителей — Ницше, Достоевский, Л. Толстой, Паскаль, Лютер, Кирхегардт, с которым он встретился лишь в самые последние годы, но она определялась не столько книгами и мыслями этих шестовских героев, сколько их внутренним жизненным опытом и их трагической судьбой. Л. Шестов одиночка, он совсем не социален, он хочет решать свою жизненную тему сам пред Богом и перед тайной существования. Переход Л. Шестова в социальную сферу делает мысль его неинтересной. Он совсем также не психолог, как иногда про него думают, он занимается не психологией своих героев, он на них, на их примере решает все ту же свою тему, которой посвящена вся его жизнь. Поэтому он часто неверно и неполно истолковывает других. На других он хочет выразить себя, таков его метод. Л. Шестов глубоко задумался над тем, как сделать однажды бывшее небывшим.

Тема Л. Шестова религиозная, библейская. Его обращение к Библии особенно ясно видно в последний период творчества. Л. Шестов ищет Бога, в Боге хочет найти свободную жизнь, освободиться от оков необходимости, от законов логики и морали, которые делает ответственными за трагическую судьбу человека. Более всего его мучит проблема грехопадения, о котором рассказано в книге Бытия. Человек сорвал плод с древа познания добра и зла. Л. Шестов истолковывает это в том смысле, что знание и есть источник грехопадения. Разум есть продукт греха. Человек утерял свободу, подчинился необходимости и закономерности, связавших не только его, но и самого Бога. И человек перестал питаться от плодов древа жизни, он изгоняется из рая. Л. Шестов хочет вернуться в рай, к подлинной жизни, которая находится по ту сторону познанного добра и зла. Влияние Ницше было быть может самым сильным в жизни Л. Шестова, оно определило отчасти самую его манеру писать, хотя он совсем не ницшеанец в обычном, банальном смысле слова. И мне думается, что тема библейская слишком соединилась у Л. Шестова с темой Ницше, слишком выражена на языке Ницше. Величайшая трудность для Л. Шестова в том, что чисто религиозную тему он выражает и трактует на территории философии. Это как раз и заставляет его вести борьбу против философии, как препятствия для прорыва к Богу. Он всегда противопоставляет эллинскую философию и Библию, Афины и Иерусалим, но вращается он главным образом в сфере эллинской философии, в Афинах, его библейские мысли и слова сравнительно очень коротки. иногда кажется, что он предъявляет философии требования, которые могут быть предъявлены лишь религиозной жизни. Но этим обнаруживаются внутренняя борения духа в самом Л. Шестове. Это и делает интересными и значительными его писания. Он прекрасный писатель. Это качество может иногда быть препятствием для обнаружения жизненного опыта. Но у Л. Шестова всегда виден жизненный характер его философствования. Его философия принадлежит к типу философии экзистенциальной, хотя сам я немного иначе понимаю экзистенциальную философию.

Нельзя отрицать значительности шестовской темы. Л. Шестов принадлежит к людям, которых мучит Бог, которые с величайшим напряжением духа ищут Бога. Он никогда не обнаруживает своей положительной веры, хотя вера для него главное, даже все. Но ищущие Бога иногда стоять выше нашедших Бога. Положительная вера людей бывала так рационализирована, так придавлена понятиями, так подчинена общему, что шестовский протест против такой веры может иметь освобождающее значение. Не раз указывали, что отрицание философии само есть философия, что отрицание разума само пользуется разумом. Но аргумент этот имеет лишь относительное значение. Прорыв за пределы разума возможен и в том случае, если человек еще пользуется разумом. Л. Шестова плохо понимают, многие ошибочно считают его скептиком. Но Л. Шестов заслуживает гораздо былого внимания, чем до сих пор ему уделяли. Он много сделал для приобщения к философии опыта, раскрывавшегося не у философов-специалистов и которому философы не придавали достаточного значения. Философия есть опытное знание и трагический опыт жизни имеет огромное значение для этого знания. Я больше всего расхожусь с Л. Шестовым в оценке познания. Он тоже служит делу познания. Познание имеет и освобождающее значение. Иногда кажется, что тут в споре с Шестовым слишком большую роль играет вопрос терминологии. Более всего пленяет в Л. Шестове, что на протяжении всей своей литературой деятельности он никогда ни к чему и не к кому не приспособлялся, никогда не вульгализировал своей мысли, не старался ее социализировать. В этом его благородство. Не принадлежа ни к какому направлению от все-таки принадлежит русскому духовному ренессансу начала XX в. и является одним из самых своеобразных мыслителей этой эпохи. Он насыщен темами великой русской литературы, которую он страстно любить и глубоко понимает.